Любопытство темную кошку сгубило

Возможно, в пунше на рождественской вечеринке было слишком много алкоголя, или, возможно, Гарри опять пытались что‑то подлить, но оно сработало не так, как надо, а, возможно, это просто закономерное развитие отношений двух подростков, которые слишком часто прикасаются друг к другу. Гарри не уверен, да ему, в общем‑то, и всё равно - анализ ситуации не входит в список приоритетов, когда на его коленях ёрзает хихикающая Луна. — Ты - угроза моему благополучию, — ворчит он, прежде чем прижаться губами к шее, туда, где бьётся пульс, и, подавив вспышку желания вцепиться зубами в артерию, мягко прикусывает кожу над ней. — Ммм… — Девушка откидывает голову, облегчая доступ, и запускает пальцы в чёрные кудри, пока что лишь удерживая. — Мы не собираемся заводить отношения, так что я не согласна. — Она тянет его за волосы, призывая двигаться ниже, и он без сопротивления подчиняется, покрывая лёгкими поцелуями плечи. — Рад это слышать. — Гарри гладит её по бедру, скользя вверх, под пышную юбку, и это, наверное, уже слишком, но под его рукой всё равно только бесконечный капрон. — Меня бесят твои колготки. — Он подкрепляет своё недовольство очередным укусом, который сразу зализывает, втягивая тонкую кожу в рот. Будет засос - и это знание скорее Томовское, чем его собственное - но без разницы, он сможет его залечить, если Луна так захочет. Девушка в отместку резко дёргает его за волосы, отрывая от себя, и смотрит ему в глаза. Наверное, её взгляд должен быть грозным, или осуждающим, или ещё каким‑то, но сам Гарри в её расширенных зрачках видит только возбуждение. — Возможно, позже я дам тебе их снять. А сейчас расстегни моё платье. Он подчиняется - потому что подчиняться безопаснее, чем бороться с желанием порвать тонкую ткань или прокусить нежную кожу. Во всяком случае, ему так кажется - но он всё равно ничего не может поделать с собой, когда царапает ногтями её обнажённую спину, наслаждаясь тихим болезненным стоном. Луна не просит его прекратить, а уже сама кусает его за шею, поднимаясь выше, к уху, посасывает мочку - которая настолько чувствительна, что Гарри шумно выдыхает сквозь зубы. Этот выдох быстро перерастает в сдавленное шипение, когда девушка умудряется подцепить зубами серебряную серёжку и потянуть за неё. Это не та боль, которая ему нравится. — Прекрати. — Он даже не думает, когда позволяет нескольким искрам некромантической энергии сорваться с кончиков пальцев, и сам испуганно вздрагивает от резкого вскрика Луны. — Прости! Я не хотел! — В его голове на секунду мелькает желание наложить Обливиэйт, но он торопливо прячет его за барьерами - и потому что его эффективность против --видцев весьма сомнительна, и потому что он не хочет, чтобы Луна о нём узнала. Кажется, он успевает - девушка смотрит на него с обидой, но без злости и осуждения. — Знаю. И даже не сбегу. Но сначала две вещи. — Она зубасто улыбается ему, и Гарри вспоминает, что не просто так называл её фурией. — Это для соблюдения вселенского равновесия. — Звонкая пощёчина, которую Луна отвешивает ему, далеко не такая болезненная, какой ей стоило бы быть, и Гарри сдавленно айкает, принимая её как более чем справедливое возмездие. — А это, — девушка стягивает с себя капроновые перчатки, безапелляционно всовывая их в руки дурного некроманта, — чтобы я дожила до утра, не испытав агонии. И вообще дожила. … Что ж, опять же, более чем справедливо.

***

На самом деле, Гарри нравятся перчатки - не тогда, когда отделяют его от ощущения нежной кожи, а вообще. Луна оставляет ему свои как издевательский сувенир - но он перекрашивает их из золотисто‑розового в чёрный и носит тайком, там, где никто не увидит. Это бессмысленно, но просто… Они дают ему ощущение безопасности. Тонкой искусственной ткани достаточно для того, чтобы он не мог никому и ничему случайно навредить. Её достаточно для того, чтобы он мог расслабиться. Том говорит, что Гарри похож на тех людей, кто позволяет надевать на себя ошейники и наручники ради игры, но ему, честно говоря, всё равно - он не собирается испытывать стыд из‑за невинного предмета гардероба. Проблема только в том, что тонкая синтетика быстро начинает покрываться затяжками, швы натирают, и, хуже всего, он при всём желании не может позволить себе надеть это полупрозрачное безобразие даже при Драко и Тео, чтобы не вызвать лишние комментарии. Нужно что‑то… поприличнее. Вот только натуральный шёлк - неважно, обычный или паучий, не переживёт и нескольких встреч с убийственной магией, про хлопок и говорить не стоит. А найти синтетику в Хогсмиде проблемно. Во всяком случае, Гарри думает так, пока не вспоминает речи Драко о том, что артефакторы используют перчатки из какой‑то особой ткани, которая не допускает накопления магических и электрических зарядов. Не так сложно догадаться, что это на самом деле за ткань. Продавец в специализированном магазине слишком много болтает, но, по крайней мере, продаёт Гарри то, что ему нужно - несколько пар белых и чёрных перчаток, по виду почти неотличимых от шёлка. Луна слишком понимающе улыбается, когда, конечно, совершенно случайно, встречает его на выходе из лавки. Честно говоря, иногда Гарри хочется проклясть эту девушку. Так намного лучше. Тео, конечно, ехидно комментирует перчатки, которые Гарри надевает при нём - но только один раз, до того, как некромант демонстративно сжигает пергамент в голых руках, недвусмысленно добавляя, что на его месте мог бы быть некий слишком саркастичный слизеринец (которому лучше не знать, что банальный ожог - далеко не худшее, что ему грозит). А потом всё выходит из‑под контроля. Магия отказывает сидеть смирно, вырываясь на волю когда угодно, ей даже не нужны эмоциональные триггеры - только чувство, что где‑то рядом есть немного живой энергии. А она есть везде. Гарри носит перчатки на встречах и в библиотеке, за задёрнутыми шторами кровати и в ванне старост, пароль от которой просит у Драко. Возможно, когда‑нибудь он сможет носить их всегда - ткань не даёт копиться зарядам, но прекрасно пропускает обычную, не требующую прямого контакта магию, так что никак не мешает колдовать - только оберегает от несчастных случаев. Но пока что Гарри приходится мириться с тем, что днём, на людях, он нестабильный артефакт, всё ещё не взорвавшийся только благодаря целой куче украшений‑предохранителей везде, где он может их надеть, не рискуя выглядеть слишком глупо. (В какой‑то момент камни на кольцах начинают опасно потрескивать, если он не разряжает их минимум раз в день, а по территории Хогвартса стремительно расползаются крошечные пятна выжженной и пахнущей смогом земли.) (Луна требует надевать перчатки прежде, чем он подойдёт к ней ближе, чем на полметра.) (Том говорит, что он, конечно, любит риск, но не настолько, чтобы позволять Гарри соприкасаться голой кожей с самим медальоном.) (По Тайной комнате бегает целая стая мёртвых зверей, перед смертью страдавших от множества наносимых и залечиваемых травм, а в замке становится немного меньше призраков, но это НЕ ПОМОГАЕТ.) (Он знает, что это временно, что магия должна стабилизироваться через пару месяцев, но их надо пережить - желательно, не убив за это время никого другого.) (Отец несдержанно матерится, когда узнаёт о проблеме, но признаёт, что прямо сейчас менять что‑либо уже поздно.) (Снейп показывает, как сделать ткань невидимой - и за это Гарри готов простить профессору все годы издевательств.)

***

Летом отец стягивает с него перчатки сразу после того, как аппарирует домой - и Гарри чувствует себя более обнажённым, чем если бы снял всю остальную одежду, кроме них. — Растущая сила, которую загоняют в клетку, становится только ещё более неуправляемой. Гасящие лишь излишние выбросы побрякушки ещё допустимы, но Это, — синтетическая ткань чернеет и плавится в руках мужчины, наполняя воздух вонью горелого пластика, — не безопасность, а прямой путь к катастрофе. Оставшийся без перчаток и колец Гарри приходит в норму всего через неделю - правда, в результате дому требуется ремонт почти на тысячу фунтов, но, что ж, Волдеморт записывает это в "неизбежные траты при воспитании слишком одарённых детей". Он был к ним готов.