С Новым гостем! или Снегурочка в 720р

      Всю дорогу до работы Германа терзала одна мысль — закрыл ли он дверь? Он вспоминал, как дважды, с щелчком, поворачивал ключ в скважине. Картинка вроде бы чёткая, да только уверенности в ней ноль. Чёртов внутренний голос нашёптывал, будто это он сделал вчера, а сегодня просто хлопнул дверью и поспешил вниз по лестничному пролёту.       Уже в хостеле, за стойкой администратора, он достал телефон, вспоминая не самым добрым словом соседку по этажу. Если бы не она, Герман бы сразу открыл четвёртую по счёту вкладку в приложении, отмотал бы запись на час назад и успокоился. Но из-за соседки камеру в подъезде пришлось снять, и в распоряжении Германа остались лишь виды на кухню, коридор и комнату. А по ним можно было понять только то, что дверь, к счастью, не открыта настежь, плита выключена, шнур от утюга не в розетке, а спящая на диване Снегурочка…       «Какого хуя?!» — Германа нахлобучило нехорошим осознанием, что трёх камер всё-таки достаточно для понимания, закрыл ли он дверь.       Отмотав назад записи, Герман увидел, что со Снегурочкой они разминулись примерно на полчаса. Грациозно продефилировав по коридору до комнаты прямо в искрящихся стразами сапогах, Снегурочка качнулась в сторону дивана и, крепко ругнувшись, раскорячилась на нём. Она стащила обувь, совсем не по-дамски закинув ногу на ногу, и швырнула её в сторону. Не без труда она снова поднялась на ноги, так как стянуть рваные колготки сидя почему-то не удавалось. Задрав платье словно напоказ, Снегурочка поправила неудобно впившуюся нитку стрингов, а после, потоптавшись, развернулась к камере передом и с неподдельным удовольствием почесала… яйца. Герман никогда не считал себя эмпатом, но сейчас, заёрзав на стуле, он поймал себя на сочувствии чужому дискомфорту.       Думать о том, что делать с незваным гостем, пришлось под грохот здоровенного чемодана, с которым Герман еле протиснулся через узкую дверь камеры хранения.       — Лёгкой дороги! Будем рады видеть вас снова! И… С наступающим! — он кивнул постояльцам на прощание и снова вернулся к Снегурочке, что теперь храпела на диване, приняв позу проспиртованной лягушки.       Очевидным решением проблемы был бы вызов полиции. Но от одной картины того, как мужики в форме вламываются в его квартиру, приглашая следом за собой всех соседей в качестве понятных, у Германа нервно задёргался глаз. Самому сорваться и выкинуть пьянь — тоже не вариант: до утра первого января Герман в хостеле и администратор, и охранник в одном лице.       Герман решил позвонить совсем по другому номеру — тому, что был подключен к камере.       В квартире, которую Стас пока ещё считал своей, раздался голос:       — … Алё-ё! Ты слышишь, нет?! Подъё-ём!       — Серё’ёж, и-ди на хрн, я не сп-лю, — бессвязно буркнув, Стас повернулся на другой бок, накрываясь поплотнее пледом.       — Встава-ай! Ты не у себя дома!       — Сер’ж, да… — Стас замолчал, смутно ловя смысл сказанного. В его голове забулькала каша с комочками из воспоминаний: такси, качающаяся дорога, ключ, который ни в какую не хотел попадать в скважину… Ясности это не добавило. — А где я?       — Ты влез в чужую квартиру!       «Вот это номер», — вяло всколыхнулось в мыслях Стаса.       Он ощупал себя. Платье, колготки… Да, он всё ещё при полном параде. А ведь до вчерашнего вечера он не решался выйти в таком виде даже за порог своей квартиры. И напивался он так во второй, ну, может, в третий раз в жизни.       Из вариантов «бей, беги, замри» Стас неожиданно для себя выбирал тактику «выёбывайся до последнего»:       — Я здесь в гостях! Отвали! Чё пристал, а?!       Голос, басивший откуда-то сверху, вдруг замолк. Но не из-за красноречия и даже не из-за наглости Стаса. Просто к стойке подошёл один из постояльцев, решивший, что сейчас — самое лучшее время узнать у Германа, можно ли «по-бырому стирануть» пуховик в общей стиральной машинке «ну, в честь праздника, братан».       Отправив «братана» вместе с его пуховиком гуглить адреса ближайших химчисток, Герман нырнул обратно в телефон. На своём диване он увидел только смятую голубую шапку. Растрёпанная, слегка протрезвевшая Снегурочка уже успела переместиться на кухню.       — Ты всё ещё здесь?       — Блях… — давясь водой, Стас на секунду представил, что останется тут навсегда в виде вечно кашляющего призрака: — До инфаркта же доведёшь!       Ещё раз прочистив горло, он покрутил головой в поисках источника звука и, обнаружив ещё одну камеру, в неё уставился с прищуром «и я за тобой слежу». За своими руками Стас теперь следил вполглаза, поэтому чуть не поставил кружку мимо стола. Герман, видя это в качестве «эйч-ди», подпрыгнул в своём кресле:       — Не разбей! Придурок…       — А ты больше не пугай! Бля… А у тебя везде камеры?!       — Да! — он бы с удовольствием прикрикнул да погромче, но мимо ресепшн очень невовремя прошёл кто-то, поэтому вместо угрожающего тона у Германа получилось лишь сдавленное и от этого томное: — Везде!       — Фу-у…       — Давай, выметайся, пока полиция не приехала.       — Вот сразу с угроз, да? А я тогда скажу, что ты меня похитил. И снимаешь. Незаконно. Я согласия не давал!       — Ты, блин, в моей квартире, долбоёб. Нашёл, где права качать!       — Да, всё-всё. Сейчас уйду, - он пропал из поля видимости.       Проследить по камерам дальше помешал нависший над стойкой постоялец, который случайно захлопнул карточку в своём номере. Уладив это недоразумение, Герман вернулся к другому — щуплому и невероятно наглому недоразумению, что мало того до сих пор находилось у него дома, так ещё и шарилось на его полках.       — Ты куда лезешь?       — Да я просто смотрю, — одёрнув руку от стеклянной дверцы, Стас обернулся к камере и с простодушной улыбкой кивнул на высокий стеллаж, где ровными рядами стояли фигурки. — Прикольная коллекция.       — М… Спасибо… — неожиданно смутился Герман. — Ты почему до сих пор не ушёл, а?       — В сапоги не влез. Ноги залило, — Стас рассеяно посмотрел в сторону коридора, чувствуя, что дело не только в обуви, но и в том, что он совсем не горит желанием выходить на улицу в том виде, в котором вчера ехал в клуб. Как минимум, ему нужно на это настроиться. — Сейчас немного посижу, ещё раз попробую. У тебя, кстати, где телефон можно зарядить? Я что-то не нашёл.       — Уже по ящикам полазил?       — Нет… Да. Только в один. Блин, да пожалуйста. Мой выключился.       Герман вздохнул, принимая вынужденность своего гостеприимства:       — В столе. В нижнем.       В момент, когда Стас плавно наклонился к ящику, Герман резко вспомнил об очень важной вещи:       — Только чтоб своей голой жопой больше никуда не садился, понял?       — Мне что, теперь стоять? И я вообще-то помылся. Можешь по своим дурацким камерам проверить.       — Не буду я этим заниматься. Просто сделай, как я прошу, и уже давай, иди, а?       — Меня, кстати, Стас зовут. А тебя?       — Не надо втираться ко мне в доверие.       — Я не втираюсь. Просто. Ну, я что-то подумал: ты даже не удивился, что я пришёл в платье, в колготках…       — Какая мне разница, во что ты одет, если ты в моей квартире? — буркнул Герман, чувствуя, что Стас ещё не озвучил никаких умозаключений, но уже попал в точку.       — Да всё равно. Мог бы и обозвать по-всякому. Приятно, что ты так вежливо. И с пониманием, что ли.       Стас замолк, уткнувшись в телефон. А Герман теперь уже совсем явно поймал себя на том, что он не просто следит, чтобы тот не влез ещё куда-то, а задерживает взгляд совсем по другой причине.       Ему нравится наблюдать, как игриво поблёскивает голубое платье, как оно немного натягивается при каждом вдохе. Нравится и то, как Стас совершенно естественно поправляет сползшую с плеча бретель, и то, как он медленно потирает бедро, ненавязчиво и совсем не осознанно задирая ткань чуть выше. Герман хочет, чтобы Стас снова поднял взгляд в камеру, а ещё больше хочет поговорить с ним ещё о чём-нибудь:       — Меня Герман зовут.       — А? — Стас поднял немного рассредоточенный взгляд. — Ага. Приятно познакомиться. Квартира у тебя… Пятьдесят три?       — Ну да.       — Ага. Значит, подъезд третий. Я из девяносто третьей, пятый подъезд. Почти соседи. И я почти правильно натыкал свой адрес, вызывая такси. Сейчас курьера дождусь и пойду.       — Ты обувь, что ли, заказал?       — Нет. Тебе… Так, за беспокойство. А то Новый год, а у тебя в холодильнике шаром покати. Мне-то всё равно, что там, но… Короче, заказал и заказал.       — Не надо было. Я сегодня не дома, — Герман было осёкся, но уже понял, что сказал лишнего. — Работаю.       — О-па. Ну всё. Сейчас по-быстрому сделаю обмен: тебе — фрукты и нарезку, а мне… Ноут заберу. И… фигурку. Вот ту, с девочкой в свитере.       — Погромче на камеру скажи, я не расслышал, — сорвалось в ответ вместе с лёгкой усмешкой, и Герман вдруг понял, что улыбается. Впервые за этот день.       Подперев голову рукой, Герман всё с той же глупой улыбкой наблюдал, как Стас, дождавшись ухода курьера, торопливо вынырнул за дверь, забрал пакет и стал раскладывать покупки на кухонном столе:       — Я так, покидал из подборки. Колбаса, мандарины, шпроты… Ну, универсально, типа. Надеюсь, ты не какой-нибудь веган?       — Терпеть не могу шпроты.       — Ну и зря. Я тогда их себе заберу.       — Да забирай к себе домой, сам же купил… Или ты куда-то пойдёшь? Продолжать.       — Не-не. Нахер. И это не планировал. Спонтанно получилось. Собрался, поехал.       — Вот так спонтанно у тебя оказался готовый костюм? — он недоверчиво усмехнулся.       — Прикинь — так совпало.       — И куда ходил?       — А то не понятно.       Неожиданно строгий взгляд Стаса заставил Германа чуть ли не оправдываться:       — Понятно. Но ты хоть название скажи. Я для себя спрашиваю. Вдруг в праздники захочу такую красоту поближе посмотреть.       Стас одёрнул искрящую блёстками ткань, вспомнив, что он всё ещё в коротком платье и на чужой кухне:       — В «Легион» ходил. Может, ты слышал… — он проговорил это совсем тихо, неловко вздёрнув плечами. Встряхнув головой, он рассеянно улыбнулся: — Но ты теперь и мой адрес знаешь. Я чаще дома, чем куда-то…       — Так просто приглашаешь?       — Чел, я к тебе вообще без приглашения заломился.       — Ты же меня ни разу не видел. Вдруг я страшный?       — Номер есть куда записать?       С плохо контролируемым волнением Стас вернулся в комнату. Стоило взять телефон в руки, как его сердце заколотилось ещё сильнее. Он взглянул вверх, на камеру, и открыл сообщение от незнакомого контакта без фото:       «это Герман».       Следующим приходит короткое видео от смущённого круглолицего парня. Он ненадолго уводит взгляд и, приняв чуть более серьёзный вид, немного отдаляет телефон от себя:       — Вот. Это я, — неловко улыбается и тут же обрывает запись.       Стас пересмотрел кружок снова, улыбаясь сначала экрану, а после и в камеру в углу комнаты:       — Тебе на работе звонить можно? А ну что я спрашиваю: ты и так за мной полдня следишь.       — Не против, если через час? Чтобы уж точно никто не мешал. А пока… Чувствуй себя как дома, что ли. Хотя, зачем я предлагаю? Ты же и так не стесняешься.       Со звонком Герман немного задержался, за что сразу кинулся извиняться и ещё больше от этого смутился. Видеть сидящего на кухне Стаса, будто находясь с ним лицом к лицу, оказалось намного волнительнее, чем наблюдать за ним сверху.       — Так ты где работаешь? — Стас, прищурившись, стал высматривать стену за спиной Германа. — В кальянной? Или это бильярд?       Герман удивлённо обернулся:       — Да вот же вывеска. Хостел. Хотя до этого реально был кальянщиком.       — Угадаешь, куда я недавно устроился? У тебя три попытки.       — А если угадаю, то что?       — Останусь и дождусь, пока ты вернёшься.       — Блин. Я как раз хотел попросить… — он растерянно потёр лоб, — переночевать. Дверь же ты своим ключом закрыть не сможешь. А мне новых гостей караулить всю ночь не хочется.       — М-м. Я дам подсказку, хорошо? — Стас показал на камеру исцарапанную руку. — Это вот оттуда.       — Ну и подсказки у тебя... В зоопарке тигров укрощаешь?       — Почти. Ещё две попытки. И давай, если угадаешь, то бесплатно туда тебя приглашу? Только после праздников.       — Ого. Ставки растут. А можно тогда наводящий вопрос задам?       — Ну-у… Ладно, задавай. Хочу, чтоб ты всё-таки угадал.       — Хочешь меня к своим тиграм заманить?       — Да не тигры там. Есть пара вреднючек, с которыми я пока контакт налаживаю. Если что: с гостями они все ласковые, просто иногда…       — Подожди-подожди, больше не подсказывай. Сам хочу. Так, значит, ваших «тигров» можно трогать?       — Только если они сами не против. Хватать и брать на руки нельзя.       — Но ты хватаешь?       — Иногда приходится. Но у меня работа такая.       — А что мы будем делать, когда ты меня туда пригласишь? — Герман вложил в свой вопрос максимум обаяния, но явно переборщил с этим.       — Да ничего такого. Чай, кофе у нас бесплатно… Просто придёшь. Ничего. У нас это как бонус: можно своих в будни звать. А я… Блин. В котокафе работаю. Не думаю, что это вообще тебе интересно.       Герман приблизился к экрану, ему до дрожи захотелось оказаться по ту сторону. Приободрить Стаса, вдруг загрустившего из-за нелепых, надуманных заморочек.       — Ты чего?       — Ну тупо. Позвал парня в котокафе. На чай.       — Я кошек люблю. И чай — тоже.       — Хорошо, — Стас опустил взгляд с улыбкой, поджав губы. — Пиши, как будет выходной.       — А сегодня? Сможешь остаться? Я до обеда приду. Пораньше постараюсь.       — Да, останусь. Только я что-то себя переоценил. Не смогу всю ночь общаться. Даже сомневаюсь, что до двенадцати досижу.       — Дверь на замок изнутри закрой и ложись, — Герман, уже со скепсисом, посмотрел на блестящее платье Стаса. — Можешь что-то из моего взять, переодеться. Мне нравится, как оно выглядит, но, наверно, в нём не слишком удобно.       Они, вроде, и попрощались, но Герману до невозможного хотелось ещё немного «поприсутствовать» со Стасом. Только теперь такое вторжение казалось ему грубым. Но он всё-таки не сдержался. Совсем недолго понаблюдав за тем, как Стас раскладывает диван, уже будучи одетым в светло-голубую рубашку от его пижамы, Герман решил всё-таки признаться, что он здесь:       — Ты только не подумай, что я ненормальный и всё ещё слежу за тобой. Просто хотел узнать, как ты устроился.       — Нормально, — смущённо улыбаясь, Стас поправил сползшие вниз рукава и осмотрел себя. — А ты высокий и… Большой. Я опять как в платье.       — Тебе идёт. Спокойной ночи?       — А ты тоже спать там ложишься?       — Обычно да, но сегодня лучше подежурить подольше. Мало ли, кто пьяный завалится.       Стас подавил неловкий смешок:       — Да, ты уж за этим проследи. Спокойной ночи. Во всех смыслах.

***

      С лёгкой дрожью во всём теле Герман повернул ключ дважды, открыл дверь. В воздухе квартиры вместе с привычным запахом витало что-то незнакомое, но такое маняще-приятное. Стас, видимо, не пожалел парфюма, и его куртка, висящая в прихожей, до сих пор ароматизировала всё пространство вокруг.       А Стас уже ждал на пороге. В широкой футболке и тренировочных штанах, что он одолжил у Германа, он казался совсем маленьким, хрупким и таким… домашним. В руках он держал свои сапоги.       Оба начали говорить одновременно: один смущённо пробормотал «привет» и «я, наверно, пойду», а второй с явным разочарованием спросил «уже уходишь?». Стас не хотел мешать Герману отдыхать после работы, а Герман уже не мог представить это утро без Стаса.       — Останешься? Ненадолго. Если не спешишь.       — Останусь, раз ты не против.       Герман на радостях расплылся в улыбке, но вместе с этим совсем растерялся. Он, пока ждал сменщика, успел позавтракать, даже в душе освежился. Все мысли, что он крутил в голове по дороге домой, стыдливо разбежались. Вживую Стас оказался ещё привлекательней, что только усиливало смущение и страх, что что-то вдруг пойдёт не так. Стас тоже немного стушевался, но проявил инициативу первым:       — Покажешь свою коллекцию? Я больше ничего не трогал, но интересно… Они, вроде, не по одному фандому?       — Там и не фандомные есть. Просто коллекционные. И я, если честно, просто по виду выбирал. Сначала. Сейчас уже стал редкие и более детализированные покупать.       До того, как они подошли к стеллажу, Герману казалось, что он просто откроет стеклянные дверцы и скажет что-то вроде «ну, вот, смотри». Но оказалось, что почти про каждую из фигурок ему есть, что рассказать. «Эта — первая», «эта — не самая качественная, но привезена из поездки как сувенир», «эта — вечно падает, пришлось даже в паре мест подклеивать», «а вот эта приехала взамен другой, я успел расстроиться, но узнал, что она из лимитированной коллекции».       Начав несмело, Герман, вдохновлённый неподдельным интересом Стаса, так разошёлся, что вынув очередную фигурку, ту самую в свитере, решил вручить её Стасу:       — Возьми, раз она тебе понравилась.       — Да я просто сказал, — Стас, смущаясь, потёр пальцем пластик, имитирующий крупно провязанные петли, — первое, что в голову пришло. Мне другая вообще нравится, — он с улыбкой закусил губу, поглядывая на ту фигурку в откровенном платье и максимально откровенной позе. Её Герман деликатно обошёл в своих рассказах. — И костюм как у неё теперь хочу. Никогда не думал про такой косплей, но теперь мне кажется это интересной идеей.       Герман перевёл взгляд с фигурки на Стаса и аж поперхнулся, на секунду представив того в том же открытом платье и этой же позе.       — Весь Легион охренеет.       — Легион? Не, туда в таком я точно не пойду. Да и вообще куда-либо. За костюм Снегурочки отхватил от таксиста одну звезду… И это ещё по дороге туда. До сих пор в приложение даже заходить боюсь.       — Вот что бы эти таксисты понимали, — с тёплой улыбкой Герман накрыл ладонью руки Стаса, напряжённо сжимающие миниатюрную фигурку. — Костюм на все десять.       — Там может быть только пять звёзд, не преувеличивай.       — А то что?       — А то и сегодня от тебя не уйду.       — Так на то и расчёт.       За мгновение остаток барьера неловкости между ними растворился. Стас чуть приподнялся на носках. Герман склонился ближе. С парнями он не целовался ни разу. Секс был, но весь — нетребовательный, случайный, торопливый. Такой, которого сначала хочется до нетерпеливого спазма в паху, до треска срываемой одежды, а после — всё блекло и стыдно. Но со Стасом прямо сейчас хотелось совсем не так. Его хотелось целовать, крепко сжимая в объятиях, не переходя дальше, пока тот не сделает этого сам.       Можно сказать, что и для Стаса такое было в новинку: первый раз у него случился вчера, прямо в клубе. После очередного коктейля он сам потащил приглянувшегося парня в туалет и расстарался, сидя на корточках, настолько, насколько хватило навыков и фантазии. Возможно, Стаса бы и ждало продолжение, но тот парень, вышмыгнув из кабинки, где-то затерялся. Стас предпочёл думать, что они просто разминулись.       Сейчас же, вместо азартной спешки, было что-то незнакомое, волнительное и трепетное. Их губы соприкоснулись слегка сухо, почти нежно — вопреки их обоюдным ожиданиям. Стас подался ближе, шире разомкнул губы, чуть скользнув языком. Герман не стал сразу форсировать события, а лишь ответил тем же, позволяя поцелую быть настолько медленным, насколько это могли вытерпеть они оба. Руки Германа сами собой обвились вокруг талии Стаса, не стремясь стащить с него одежду, а просто держа, прижимая к себе, ощущая тепло сквозь тонкую ткань футболки, давая своё тепло в ответ.       Секундная встряска — Герман поднял Стаса на руки, чтобы переместиться вдвоём на диван. Стас, оказавшись на спине, в растерянности покачал головой. Герман с улыбкой закатил глаза. Ухватив Стаса под спину, он поднялся и поменялся с ним местами:       — Так не страшно?       — Да вообще страшно не было! — Стас с напускным недовольством задрал подбородок.       Сняв футболку сначала с себя, а потом и с Германа, он наспех пригладил растрепавшиеся волосы. Прильнув в жарком поцелуе, Стас торопливо стянул с себя спортивки, на ощупь расстегнул джинсы Германа и пробрался под его бельё. Жаркая плоть приятно лежала в руке и не менее приятно прилегала к его собственной. Герман рвано вдохнул, его пальцы впились в бока Стаса, он толкнулся навстречу его ладони. Стас начал двигать рукой медленно, изучающе, чувствуя, как натягивается и собирается кожа под его пальцами, а сладкое напряжение внизу живота становится всё плотнее. Движения начали срываться на более резкие, он упёрся ладонью в грудь Германа, томно прикрыл глаза и запрокинул голову. Герман, шипя сквозь зубы, схватил Стаса за запястье, чтобы задать нужный ритм. Он приподнялся, с силой притянул его к себе, и их члены прижались друг к другу в горячей, влажной тесноте. Всё пространство между ними заполнилось этим напряжённым жаром. Сдерживаемый Стасом стон прорвался наружу, и он, замерев на секунду, обмяк, обвив Германа за шею.

***

      Домой Стас пошёл лишь ближе к вечеру. Шёл он, неуклюже ступая по снегу в чуть болтающихся на ногах ботинках, но то, как он беззаботно болтал пакетом с торчащими из него сапогами, издалека выдавало его приподнятый настрой.       Герман, поправляя фигурки в своей чуть уменьшившейся коллекции, снова ухмыльнулся, взглянув на ту, что Стас отказался брать с собой, но сфотографировал со всех сторон. Обернувшись к столу, он увидел забытую голубую шапку с искрящейся блёстками снежинкой. Герман взял её в руки. Ткань была мягкой, тёплой и ещё хранила едва уловимый запах лака для волос в смеси с чем-то знакомым и таким маняще-приятным.