Когда Разошлась Молния

Утро после встречи с Лайамом стало для Джессики физическим испытанием. Свободные штаны, которые она носила, чтобы скрыть фигуру, теперь неприятно сдавливали живот, который оставался тяжёлым и мягким. Резинка впивалась в талию, и она чувствовала себя отёкшей и крупной. Когда она написала Лайаму, чтобы описать своё состояние, он позвонил ей. «Привет, моя наполненная девочка. Как ты себя чувствуешь?» — его голос был тёплым и довольным. «Привет, Лайам. Ужасно... и прекрасно одновременно», — прошептала Джессика, прижимая трубку. — «Мои штаны ужасно жмут. А живот... он такой большой и мягкий. За последние недели я уже набрала с десяток килограмм точно». Лайам тихо рассмеялся. «Это потрясающе, Джесс! Значит, мы отлично поработали. Ты знаешь, я не хочу, чтобы ты просто "утешалась" едой после стресса. Я хочу, чтобы ты делала это для себя... и для меня». Джессика замолчала. «Ты... ты хочешь, чтобы я продолжала набирать?» «Именно. Понимаешь, теперь, когда ты попробовала, как это — быть полной и туго сдавленной одеждой, ты не сможешь вернуться к голоду. Твоё тело изменилось. И оно прекрасно меняется», — Лайам говорил убеждённо. Он начал излагать план, словно они обсуждали школьный проект, а не целенаправленный набор веса. Думаю, если ты продолжишь в том же духе, скоро даже твой самый свободный свитер начнёт натягиваться на твоём животе. Джессика представила этот образ: огромный живот, нависающий над ремнем брюк. Это был одновременно пугающий и соблазнительный образ. «Но... что, если я стану... слишком большой?» — спросила она, ощупывая рукой мягкую, полную талию под свободной тканью. «Ты никогда не будешь слишком большой, Джесс. Каждый килограмм — это достижение. Вспомни, как туго сидела на тебе та блузка. Как твой живот нависал над штанами вчера. Разве это не было лучшим ощущением?» Джессика не могла отрицать. «Я хочу, чтобы ты росла, Джесс. И я хочу быть тем, кто тебя в этом поддерживает». Джессика почувствовала, как страх уступает место предвкушению. Она была под контролем, но теперь это был контроль Лайама и её собственного аппетита, а не контроля общества. «Хорошо, Лайам», — тихо сказала она. — «Я согласна. Я хочу расти». С этого момента её постоянные перекусы стали не слабостью, а целенаправленной миссией. Каждая тайная конфета, каждый лишний кусок сыра были шагом к тому, чтобы её свободная одежда становилась все меньше и меньше, а живот рос все больше и больше.