Исследование (Research)

С самого детства наградой Гермионы за хорошие оценки было посещение книжного магазина, поэтому в тот день, когда она вскрыла конверт с результатами своих С.О.В. и торжествующе продемонстрировала одиннадцать «Превосходно», её мать, сияя от счастья, сказала: «Завтра пойдем в Foyles», и никаких дополнительных обсуждений не потребовалось. В результате, Гермиона приобрела прекрасное издание «Войны и мира», биографию Козимо Медичи и огромную стопку научной литературы. Она собиралась провести лето за изучением основ современной научной криминалистики: Гарри и Рон горели желанием стать аврорами, и она подумывала о том, чтобы подать заявку на одну из исследовательских должностей в этом отделе. — Звучит интересно, дорогая. Конечно, если ты считаешь, что это станет наилучшим применением твоих талантов, — сказала её мать, и это означало, что настроена она была крайне скептически. — А какие варианты высшего образования есть в волшебном мире? — Ну, — Гермиона замялась. В Оксфорде был волшебный колледж, но поступить туда было очень сложно, потому что он притягивал к себе студентов со всего мира. Оценки Рона и Гарри были для этого недостаточно хороши, и, в любом случае, когда она поделилась с ними этой идеей, они не проявили никакого интереса. «Фу, только ты можешь хотеть потратить ещё больше времени на учебу, — сказал тогда Рон. — Не нужно иметь университетский диплом, чтобы зарабатывать на жизнь. Да половина министров магии никогда не училась в университете». Но когда Гермиона упомянула об этом свой маме, та лишь подняла одну бровь и заметила: — Это было бы актуально, если бы твоей единственной амбицией в жизни был хороший заработок. — Впрочем, её мама была немного одержима такими вещами. «Я так рада, что у тебя будет больше возможностей в жизни, чем было у меня, дорогая», — часто любила повторять она. Как бы то ни было, Гермиона вполне могла себе представить, что будет получать удовольствие от подобной работы, и при этом действительно менять мир к лучшему. Магическая криминалистика явно нуждалась в серьёзной модернизации: Гермиона уже расспросила профессора Грюма, и, насколько она могла судить, авроры даже не были знакомы с понятием доказательства по ДНК. Не только ужасные фанатики чистокровности, вроде Малфоев, полностью игнорировали магловскую науку. Иногда казалось, что большинство волшебников по-прежнему думают, что маглы всё ещё умирают молодыми от чумы и убивают друг друга стрелами. Поэтому, помимо прочего, она купила популярную книгу о человеческом геноме — лёгкое чтиво в качестве введения в тему. Но потом она дошла до раздела о болезни Хантингтона и залипла на нём. Эта болезнь была увлекательна сама по себе, особенно её странный способ наследования: дело было не в каком-то одном гене, который либо есть, либо его нет, а в длинном участке гена, где одни и те же три нуклеотида повторялись снова и снова, и если там было пятьдесят или более таких повторов, то бац — и болезнь проявлялась. Количество повторов могло меняться относительно легко, поэтому могло быть так, что ни у одного из родителей оно не достигало порогового значения, а у ребенка — достигало, или у обоих родителей оно могло превышать порог, а у ребёнка — нет; но, конечно же, если у одного или обоих родителей оно превышало пороговое значение, то вероятность того, что ребенок тоже его превысит, была гораздо выше, и... К тому моменту, как она закончила главу, Гермиона почти поверить не могла, что никто даже не пытался проверить, передаются ли магические способности по наследству аналогичным образом. — Мам, — сказала она за ужином в тот вечер, — мы можем в этом году сходить в Косой переулок немного раньше? Я хочу купить ещё несколько ингредиентов для зелий — должен же существовать способ секвенировать ДНК с помощью магии. Она не смогла найти никакой подходящей магической литературы, кроме единственной книги — только что вышедшей из печати «Современной химии и её алхимических параллелей», которую она откопала на задней полке, заваленной старыми экземплярами последнего тома Гилдероя Локхарта. К счастью, принципов, изложенных в ней, было достаточно, чтобы она могла сориентироваться. И, конечно, очень помогало то, что она знала, что ей нужна информация именно о повторах нуклеотидов. К началу нового учебного года она разработала способ секвенирования ДНК с помощью магии и даже нашла волшебный ген — по крайней мере, она была в этом практически уверена: у неё самой был один ген с участком из двадцати семи повторов, что было гораздо длиннее, чем предполагалось для этого гена в рамках проекта по изучению генома человека. Конечно, этот результат был от единственного испытуемого. Но в поезде она сразу же поймала Гарри, Рона и Невилла и вынудила их позволить ей взять образцы крови, чтобы она могла проверить количество повторов и у них. — Ай! — вскрикнул Рон, посасывая большой палец. — Ты совсем озверела. — Да что ты как ребёнок, просто наложи Исцеляющие чары, — отмахнулась Гермиона; она уже смешивала тщательно отмеренные количества Шерстероста, Костероста и настойки растопырника с зачарованным праймером, который выполнял функцию затравки для синтеза цепочки полимеразы, чтобы потом она секвенировала её с помощью... — Даже знать не хочу, о чём идёт речь на этот раз, — сказал Рон, поднимая руки, и она нетерпеливо отмахнулась от него. К тому моменту, когда они подъехали к станции, она закончила анализ почти всех образцов и с удовольствием наблюдала, как маленькие полоски, обозначающие тринуклеотидные повторы, укладываются друг на друга в ДНК Невилла. — Э-э, Гермиона, мы приехали, — сказал Гарри. — Идите, я вас догоню, — рассеянно бросила она. Она была теперь почти уверена, что действительно нашла волшебный ген, но результаты были очень интересны и сами по себе, даже помимо того подтверждения, которое они давали. У Гарри было тридцать четыре повтора, немного больше, чем у неё — вероятно, потому, что его отец был чистокровным, — а вот у Рона было восемьдесят шесть повторов. Это казалось странным: если у чистокровных волшебников были настолько высокие показатели, для них должно было быть практически невозможно скатиться к тому, чтобы стать маглом. Она подумала, что, возможно, это просто случайность, но показатель Невилла дошёл аж до 116, прежде чем остановиться. Она откинулась на спинку сиденья, задумчиво нахмурившись. «Хм, интересно», — пробормотала она, а затем заметила, что всё ещё сидит в поезде, тогда как все остальные уже ушли. Когда она подошла к столам, распределение уже закончилось, и все были поглощены ужином, но ей было всё равно. — Невилл, — спросила она, — сколько поколений твоей семьи были чистокровными? Я имею в виду, действительно чистокровными, вступавшими в брак только с другими чистокровными волшебниками. — Э-э... — сказал Невилл, — кажется... двенадцать? Насколько я знаю, в семнадцатом веке кто-то женился на маглорождённой ведьме из Испании. Гермиона кивнула и сделала себе пометку. Ей придется опросить всех остальных чистокровных в Гриффиндоре, и... — Я сейчас вернусь, — вдруг сказала она, когда неожиданная мысль внезапно посетила её. На столах уже появился десерт, и, если она не рискнет сейчас, то другой возможности, скорей всего, не представится ещё несколько дней. — Если я не вернусь вовремя, чтобы подняться в общежития... Парвати, можешь помочь Гарри с первокурсниками вместо меня? — Гермиона подтолкнула свой значок старосты в сторону Парвати, и та взяла его, хлопая глазами. Филч стоял с хмурым видом в глубине зала у дверей, а миссис Норрис рыскала у его ног. — Учеников ещё не отпускали, — сварливо сообщил он Гермионе. — Я никуда и не ухожу, мне нужно поговорить с вами, — ответила та. — Ваши родители были чистокровными более, чем на двенадцать поколений? — Его лицо стало одновременно грозным и несчастным, жалко сморщившись, и она поспешила продолжить: — Я занимаюсь исследовательским проектом, пытаюсь определить генетику наследования волшебных способностей, и у меня есть гипотеза о том, что вызывает появление сквибов. — Это заставило Филча уставиться на неё. — Я пытаюсь узнать больше о расширении определенной генетической последовательности... — Вы сможете... исправить это? — выпалил он, и его скрипучий голос был низким и хриплым, почти отчаянным. — О! — На самом деле, этот вопрос не приходил ей раньше в голову, но, конечно же, для Филча это было важнее всего. — Ну... как только я разберусь с лежащей в основе генетикой, может быть, это станет возможно... всё зависит от фактического механизма, конечно, я ещё даже не начала его как следует изучать, хотя подозреваю, что ген кодирует невозможный белок, что-то такое, что не может существовать. Я не хочу ничего обещать. Конечно, это первый шаг, но это может занять годы, и... — Да, — резко перебил её он. — Четырнадцать поколений. Ни маглов, ни полукровных в роду, четырнадцать поколений, а потом... — Он резко отвернулся, его губы тряслись почти неконтролируемо. Гермиона сжала зубы, разрываясь между сочувствием и нетерпением: можно подумать, без магии нельзя жить полноценной жизнью! Если бы он просто уехал в Лондон или ещё куда-нибудь, вместо того, чтобы рыскать по Хогвартсу и иметь постоянное напоминание перед глазами... Но, конечно, такое нельзя было высказать вслух. — Вы позволите мне взять у вас образец крови? — спросила она. — Мне нужно совсем немного, всего капля. Она уже держала наготове одну из серебряных игл, которые до этого зачаровала, и, когда он протянул руку, она глубоко вколола её, посмотрела, как та окрасилась в красный, и вытащила. — Большое спасибо, мистер Филч, это действительно огромная помощь... и я обещаю, что сообщу вам о полученных результатах. Впоследствии, оглядываясь назад, она чувствовала себя довольно глупо: ей следовало бы уже тогда догадаться, чем это всё может обернуться. Но в тот момент её интересовало лишь одно — как бы побыстрее подняться наверх со своим образцом. Весь вечер она провела в гостиной Гриффиндора перед камином, считая повторы. Она пыталась не волноваться слишком сильно, когда значение превысило 12, как у её матери, затем 19, как у их соседки-маглы Марии, но к тому моменту, как оно достигло 25, как у её отца, Гермиона уже сидела, затаив дыхание, и даже слегка подпрыгнула на стуле, когда число превысило её собственный результат в 27 повторов. После этого она заварила себе чашку чая и приготовилась к долгому, как она надеялась, ожиданию, и так оно и вышло: счёт увеличивался и увеличивался, её живое перо неуклонно делало всё новые чёрточки в блокноте, и она подалась вперед, когда значение наконец перевалило за сотню. Сто один, сто два, один за другим, и потом наконец — 116, 117, 118 — и на этом повторы закончились. Гермиона завопила и вскочила, потрясая блокнотом, и, когда Рон, Гарри и половина остальных гриффиндорцев ворвались обратно в гостиную — и когда это они все успели уйти спать? — она схватила Гарри за руку, радостно смеясь: — Я была права! У сквибов их слишком много! Я была права! *** — Но, Гермиона, это чушь какая-то, — беспомощно сказал Рон на следующее утро за завтраком, когда она снова попыталась объяснить суть своих опытов — похоже, никто не мог понять, о чём она говорит: никто из них и слыхом не слыхивал о Менделе, и уж, тем более, не знал ничего о ДНК, а когда она упомянула гены, все дети, выросшие в семьях волшебников, смущенно спросили: «А это что, такая разновидность брюк?» — Ладно, я чистокровный в восьмом поколении, Невилл — в двенадцатом, Филч — в четырнадцатом, допустим, — продолжил Рон. — Но причина не может быть в этом, ты же сама понимаешь, что не может. По меркам этих вот я почти не считаюсь, — он ткнул большим пальцем в сторону столов Слизерина. — У большинства из них в роду более четырнадцати поколений чистокровных. — Спорим, что это не так, точно не у всех из них, — сказала Гермиона. — Кто узнает наверняка, если они будут хвастать своими предками на каждом углу, а скелеты маглов — прятать в семейном шкафу? Рон закатил глаза: — Кто узнает? Они же и узнают, вот кто. Думаешь, Малфой будет готов надеть кольцо на палец какой-нибудь девице, пока ту тщательно не проверят как минимум на десять поколений назад? И я уверен, что этого будет достаточно только в том случае, если она будет ещё и безобразно богата. Гермиона нахмурилась. В словах Рона был здравый смысл. К тому же, даже если какие-то из Слизеринцев, возможно, и преувеличивали протяженность чистой крови в своём роду, она не имела права предполагать, что все они привирали, только лишь из-за того, что в противном случае данные не соответствовали бы её гипотезе. Это было бы ужасающе ненаучно. Но... всё дело должно было быть в повторах нуклеотидов, просто должно было! Это было так логично, и до настоящего момента все волшебники с магическим даром, которых она успела проверить, попадали в определённые пределы, в магическое, в буквальном смысле слова, число повторов между 27 и 116. При этом количество поколений не коррелировало с повторами нуклеотидов полностью, но, как правило, чем длиннее была линия чистокровных, тем больше было число повторов. До настоящего времени она не нашла ни одного имеющего магию волшебника, чья чистокровная линия превышала бы двенадцать поколений, как у Невилла. Судя по темпам, с которыми, видимо, количество повторов у чистокровных росло от поколения к поколению, она просто не понимала, как можно получить более тринадцати или четырнадцати поколений, не пересекая верхнюю границу и не получая детей-сквибов. — Мне нужно получить образец от кого-то с действительно очень длинной родословной из одних чистокровных, — решительно заявила она. — Рон, чья тут длиннее всех? — Малфоя. — Нет, из тех, кто согласиться дать мне образец! — сказала Гермиона. — Э-э... — замялся Рон, глядя на стол Слизерина. — Сёстры Гринграсс? — Но те ходили за Пэнси по пятам, как утята, так что от них тоже не будет никакой пользы. Рон беспомощно пожал плечами: — Не думаю, что на любом другом факультете найдутся чистокровные семейства, которые уходили бы по поколениям дальше, чем Лонгботтомы. В основном, все старые рода оказываются на Слизерине. — Замечательно, — пробормотала Гермиона. Она хмуро посмотрела на Драко. Тот болтал с Пэнси за слизеринским столом, лениво отрывая кусочки хлеба, скатывая их в шарики и отправляя их в поход на тарелку Крэбба, защищенную охранной стеной из столовых приборов. Можно было бы, конечно, как бы случайно ткнуть его иглой в коридоре... Она вздохнула. Разумеется, это было бы нарушением научной этики. Гермиона всё-таки сделала попытку спросить его перед уроком зельеварения — она решила, что терять ей нечего. Но Малфой только уставился на неё: — Ты думаешь, я дам тебе свою кровь для заклинаний? — Нет! Не говори глупостей, естественно, я не собираюсь использовать её для заклинаний! Я просто хочу секвенировать один фрагмент твоей ДНК, вот и всё, — пояснила она. Но Малфой продолжал молча пялиться на неё — он даже не выглядел особенно сердитым, скорее заинтригованным, как будто она была какой-то диковинкой из зоопарка, — пока она не сдалась и не вернулась к своей парте в раздражении. Она рассеянно работала над сегодняшним заданием, одновременно размышляя о том, что ещё могло влиять на геном. Может быть, чистокровные делали что-то особенное, что приводило к исчезновению части повторов? Например, были подвержены более сильному воздействию магии в детстве? Но, если судить по всему, что она наблюдала, воздействие магии, скорее, было причиной появления только большего количества повторов. — О! Я идиотка! — воскликнула Гермиона, выпрямившись. Снейп резко поднял голову от стола, а все остальные обернулись и уставились на неё. — Э-э, извините. — Она наклонилась и схватила Гарри за руку. — Гарри! — прошипела она. — Мне нужен ещё один образец от тебя, ладно? До того, как Джеймс и Лили поженились, род Поттеров насчитывал множество поколений, верно? Она начала судорожно копаться в поисках одной из своих игл. — Что, прямо сейчас? — удивился Гарри. — Это займет всего секунду! — Гермиона схватила его за запястье, прижимая его к столу, и Гарри поморщился, отвернувшись: право слово, мальчишки порой бывали сущими младенцами. Она отодвинула в сторону приборы для зельеварения и достала свой набор для анализа образцов из школьной сумки. Так, в какую сторону могла перескочить последовательность? Она нахмурилась, пристально глядя на Гарри, который косился на неё из-под своей... своей чёлки, своих нелепых, не поддающихся парикмахерским ухищрениям волос, унаследованных от отца; а Уизли были двенадцатью поколениями генетически невозможных рыжих, независимо от того, с кем они вступали в брак, а Малфой и его отец — неестественно серебристо-блондинистыми. Точно. Она достала учебник по генетике и принялась искать в нём, какие гены были известны тем, что отвечают за цвет волос. И — вот оно, один из таких находился на 19-й хромосоме, прямо рядом с тем, что она уже начала называть «волшебным геном» на 20-й хромосоме. Она прошептала быстрое заклинание над своим праймером, чтобы тот теперь искал повторы на 19-й хромосоме, и добавила его в смесь из крови Гарри и остальных зелий. — Мисс Грейнджер, — произнёс Снейп ледяным тоном. Она вскинула голову. — Поскольку вы, очевидно, нашли проект, значительно более интересный, чем заданное на сегодня зелье, возможно, вы возьмёте на себя труд объяснить всем присутствующим на уроке, чем именно вы занимаетесь? — Ну, я ищу транспозицию последовательности тринуклеотидных повторов с волшебного гена на соседнюю хромосому, — начала Гермиона. — Это могло бы объяснить, почему некоторые более древние волшебные рода не пересекли верхнюю границу количества повторов... — Десять очков с Гриффиндора за дерзость, — прервал её Снейп, но это не имело значения: процесс секвенирования уже выводил упорядоченные строки, находя повторы на хромосоме 19. В тот вечер она обошла всех своих подопытных и взяла повторные образцы у всех, кто ей это позволил, чтобы перепроверить. Оказалось, что у Невилла тоже было некоторое количество повторов на 19-й хромосоме, как и у Эрни Макмиллана. У Рона там был более длинный участок из тридцати повторов, близкий к тридцати двум у Гарри, равно как и у нескольких других полукровок, у которых один из родителей происходил из старинного волшебного рода. — Так что это прекрасно всё объясняет, — сказала Гермиона. — Более старые рода всё ещё могут производить детей-волшебников, если часть их нуклеотидных повторов перескакивает с одной хромосомы на другую. Живоглот одобрительно заурчал, и этот звук был отлично слышен в пустой гостиной. Он был единственным тут, кто ещё слушал её. Гермиона провела следующие две недели за написанием двадцатифутового свитка, описывая свою новую теорию магической наследственности — она полагала, что это имеет право называться теорией — включив в него всю базовую информацию по генетике, необходимую большинству волшебников для понимания полученных ею результатов, разработанные ею методы секвенирования и полную таблицу с анонимизированными результатами тестов и анализов. Её мама написала с полдюжины научных статей для крупных стоматологических журналов с описанием некоторых особо интересных клинических случаев, поэтому Гермиона имела общее представление о том, как должна выглядеть подобная работа. Она пренебрегла несколькими домашними заданиями, чтобы это написать, но не могла заставить себя слишком переживать по этому поводу, ведь на одной чаше весов была всего лишь учеба, а на другой речь шла о чём-то реальном и настоящем — она чувствовала это. Когда она закончила, то испытала глубочайшее удовлетворение, которое длилось ровно до тех пор, пока она не поняла, что не имеет ни малейшего представления, что ей теперь со всем этим делать. В итоге, она отнесла свиток в кабинет профессора Макгонагалл. — Гермиона, рада тебя видеть, — сказала та. — Я крайне обеспокоена. Все твои профессора сообщают, что ты пропускаешь задания... — Да, пропускаю, но это не важно, я наверстаю упущенное, — ответила Гермиона. — Профессор, я могу что-нибудь... сделать с этим? Я имею в виду, есть ли... академический журнал по магической химии или... или... я даже не знаю. Профессор Макгонагалл развернула свиток и начала читать вступительную часть отчёта, в которой речь шла о генетических исследованиях маглов. Её лицо сначала выразило недоумение, затем она чуть нахмурилась, и, прочитав ещё несколько строк, опустила свиток. — Гермиона, это твоё собственное исследование? — Да, конечно, — ответила Гермиона. — То есть, за исключением всех магловских научных работ , которые я цитировала. — Боюсь, что дать тебе совет по поводу содержания не в моих силах, — сказала Макгонагалл, — но мне и не нужно понимать его, чтобы довериться твоей работе. Почему бы нам не отправить это в «Ежеквартальный журнал тавматургии» и посмотреть, что скажет редактор? В прошлом они иногда публиковали работы одарённых семиклассников, и я смею надеяться, что они найдут подходящего рецензента. ***