Исследование (Research)

*** — Ну, по крайней мере, нам можно не беспокоиться о том, что мы их потесним, — пробормотала себе под нос мама Гермионы, когда они подъехали к поместью Малфоев. Нарцисса провела их в апартаменты с тремя спальнями, ванной комнатой, гостиной и кабинетом, которые были существенно просторней, чем вся их квартира, и сказала: — Мы ужинаем в восемь. Пожалуйста, обратитесь к платяному шкафу, если вам что-нибудь понадобится, — после чего оставила их. — Ещё раз спасибо, — вежливо сказала мама Гермионы, и, как только дверь закрылась, она повернулась, скрестила руки и спросила: — Итак, что происходит между тобой и этим юношей? — Что? — ответила Гермиона, с трудом сглотнув, а потом поняла, что мама имеет в виду Драко. — Ничего! Ничего не происходит! Просто он идиот! Вот, что происходит! — на что её мать только подняла брови. — Уф, — сказала Гермиона и как сумела объяснила ей о Клятве рыцаря и о том, почему Драко ведёт себя как сумасшедший. — Уверена, что его родители тоже верят в такие вещи, — мрачно добавила она, — и, в любом случае, он, наверное, посчитал бы необходимым разбить палатку на нашем крыльце, если бы мы уехали домой, так что думаю, что им будет предпочтительней, чтобы мы остались здесь. Её мать сурово нахмурилась: — Он тебя преследует? Нам стоит обратиться к властям? — Власти ничего не сделают! Я отдала ему свой дурацкий галстук, очевидно, это означает согласие, так что теперь он не может оставить меня в покое, а обязан помогать мне, когда у меня проблемы. — Похоже, что он и есть твоя проблема, — резко заметила её мать. — Не такая, — возразила Гермиона. — Ему пришлось бы избить самого себя, если бы он попытался. Он просто надоедливый, мам, правда. — Конечно, она не могла не почувствовать, что поступает несправедливо, и поэтому призналась: — Он действительно помог, несколько раз, — и потом у неё сдавило горло, и ей пришлось сглотнуть, вспомнив... — Дорогая? — тихо спросил папа. — Всё в порядке? — Гермиона сдавленно всхлипнула и бросилась в объятия обоих родителей, крепко зажмурив глаза. Через некоторое время она сумела взять себя в руки и рассказать родителям немного больше о том, что именно заставило всех слизеринцев измениться. До этого она не могла написать им обо всех ужасных подробностях. Это немного улучшило скептический настрой её родителей, но ни один из них всё равно не был в восторге от сложившейся ситуации, да и избежать ужина им тоже не удалось. После ужина им всем пришлось устроиться с Малфоями в гостиной, и минут через пятнадцать учтивых разговоров её мама вскользь упомянула о своей работе в садах Кенвуд-Хаус и о том, как сложно заставить три разных вида каких-то там растений зацвести одновременно. Драко резко обернулся явной тревогой на лице, причину которой Гермиона не поняла, пока Нарцисса вдруг не выпрямилась и не сказала: — А вы пробовали добавлять в почву эссенцию дельфиниума, когда высаживали растения? После десяти минут увлечённой беседы о садоводстве стало ясно, что это на самом деле только самое начало обмена разнообразными заумными техниками и приёмами, известными как волшебникам, так и маглам. Люциус смотрел на маму Гермионы с выражением лица человека, который только что увидел, как большой и противный ползучий жук внезапно расправил крылья и начал летать. Папа же только вздохнул и устроился поудобнее в углу с книгой. Драко торопливо толкнул её локтем и прошипел: «Попроси меня показать тебе библиотеку!» — и они сбежали со всей возможной скоростью. Коридор был шириной с комнату в обычном доме и украшен доспехами и старинными картинами, как музей. — И что это ты, по-твоему, делаешь с этой девчонкой? — спросила их с картины величественная матрона в воротнике-рафе, сверля их пристальным взглядом. — Где ее дуэнья? — Она моя дама, так что закрой рот, — резко ответил Драко. — Я не твоя дама! — возмутилась Гермиона. — Так это называется, — сказал Драко. — Не позволяй ему себя одурачить! — сообщил портрет Гермионе. — Это не значит, что он не может скомпрометировать тебя. Молодые люди — ужасные обманщики, все до одного! — Уф, умолкни, злобная мегера, — проворчал Драко. — Ты должна уже понимать, что я всё равно не смогу жениться на Галмире! Это её пра-правнучка из Баварии, — добавил он, обращаясь к Гермионе. — В их семье тоже есть её портрет. Она настаивает на этом браке с самого моего рождения, и не выносит любого моего общения с другими девушками. Матрона на портрете недовольно скрестила руки. — Если хочешь знать моё мнение, то вся эта жииинетика — это полная чепуха, — пробурчала она. Драко закатил глаза. — Пойдём, — сказал он Гермионе. Он действительно отвел её в библиотеку, которая оказалась просто потрясающей: набитые битком книжные полки от пола до потолка, на которых шуршали старинные фолианты. Она была не такой большой, как библиотека Хогвартса, но более просторной, с высоченным сводчатым потолком и громадными стеклянными окнами в два этажа, через которые проникал солнечный свет. Перед центральным окном стоял стол с огромной книгой в кожаном переплете. — Думаю, тебе будет интересно это увидеть, — сказал Драко и повёл её туда. Книга была открыта на странице, где золотыми буквами было написано «Драко Абраксас Финеас Малфой», а вверх страницы тянулась тонкая линия. Драко перевернул на одну страницу назад, где линия начиналась внизу и вела к Люциусу Вандарису Брутусу Малфою и Нарциссе Глориане Блэк, от имён которых вверх вели другие линии. На странице перед этой были Абраксас Гордон Лорентис Малфой и его жена, и Гермиона спросила: — А где линия твоей матери? — Если просто переворачивать страницы, то можно проследить основную ветвь, — сказал Драко. Он вернулся к странице своего отца и положил палец на линию, идущую от Нарциссы, и когда он провел по ней пальцем вверх, то лист перевернулся на страницу с Нарциссой, Беллатрикс и Андромедой Блэк, со всеми их мужьями и линиями, идущими вниз и вверх от каждой из них. — На сколько поколений назад она ведёт? — с любопытством спросила Гермиона, прослеживая другие линии и пролистывая страницу за страницей истории рода Блэков, даже те имена, которых не было на гобелене в доме Сириуса на площади Гримо. Драко пожал плечами. — На столько, сколько появилось с момента её создания. Она начинается с Арманда Малфоя. — Что, для всех? — спросила Гермиона. — Для всех, кто когда-либо вступал в брак с кем-то из твоей семьи? — Иначе она была бы бесполезна, — ответил Драко. — Но она не показывает тех, кто не является волшебником, — добавил он, нахмурившись. — Нам надо будет подумать, что с этим делать. Книга действительно охватывала все тридцать четыре поколения, бумага в её начале была немного пожелтевшей и начала крошиться по краям. Гермиона даже нашла место, где, скорее всего, случилась вторая транспозиция: сначала шло четыре поколения единственных детей в семье, у последнего из них две жены были зачеркнуты, прежде чем третья, из семьи Лестрейндж, родила, наконец, наследника, а затем этот ребёнок внезапно произвел на свет девять своих. После этого всё шло довольно гладко на протяжении нескольких поколений, пока число потомков не начало снова уменьшаться: несколько поколений с двумя-тремя детьми, а затем снова лишь одно дитя. Драко был четвертым таким поколением подряд. — Интересно, что сделала бы роща, если бы ты попробовал, — задумчиво произнесла Гермиона. — Очевидно, она обладает чрезвычайно мощной магией. — Она внезапно встрепенулась. — Драко! А можно мне... увидеть её? — Конечно, — сухо ответил Драко. — Всё, что для этого нужно — это выйти за меня замуж, надеть платье из льна, сотканного при свете луны, и вперёд. — Очень смешно. Ведь не обязательно же жениться, чтобы просто пойти и посмотреть. — Если ты хочешь, чтобы ребёнок, который появится на свет через девять месяцев, был законнорожденным, то обязательно. Это роща плодородия, Грейнджер! Она для того и существует. А поскольку ты ясно дала понять, что она выбивается из сил, пытаясь помочь моему роду произвести на свет наследников с магией, и что милая маглорождённая ведьма — это именно то, что ей нужно, то я бы не советовал тебе совать туда свой нос. Она известна тем, что способна... воодушевлять, когда это необходимо. — О, — сказала Гермиона, стараясь не краснеть. — А как ваша семья заполучила эту рощу? — История гласит, что в глубине лесов обитала небольшая группа рьяных друидов, которые ухаживали за ней. Граф-магл вырубал лес и с каждым годом подбирался всё ближе, поэтому они были в отчаянии. Во время вторжения норманнов один из друидов выбрался из леса, следуя за солдатами графа, и заметил Арманда Малфоя, использующего магию на стороне норманнов. Они стали умолять его защитить это место и пообещали ему благословение рощи, если он это сделает. Тот быстренько организовал убийство графа во время сражения, убедил Вильгельма передать ему земли и забрал рощу себе. С тех пор она принадлежит нам. — А что стало с друидами? Драко пожал плечами. — Полагаю, он их изгнал. — Очаровательно. — Как будто тебе бы понравилось, если бы вокруг тебя какие-то бородатые сумасброды завывали свои песнопения, пока ты пытаешься с кем-то уединиться? — фыркнул Драко. — В любом случае, роща не возражала. *** Среди всех странных вещей, которые произошли с Гермионой с тех пор, как она получила письмо из Хогвартса, рождественские каникулы в поместье Малфоев заняли первое место с большим отрывом. И не в последнюю очередь потому, что в течение следующих трёх дней стало совершенно ясно, что Нарцисса и её мать отлично поладили. — И что же произошло с твоим настроем не спешить заводить с ними дружбу! — укоризненно сказала Гермиона. — Ну, дорогая, просто я не считаю, что следует винить людей за их прошлые убеждения, если они искренне изменили свое мнение, — сказала мама в свою защиту. Это было полной чепухой, потому что на самом деле она имела в виду, что не считает, что следует винить людей за их прошлые убеждения, если они знают и готовы с удовольствием продемонстрировать шесть магических садоводческих техник, о которых она никогда раньше не слышала, заставляющих растения зацвести. Справедливости ради, Нарцисса тоже явно не считала, что такие незначительные мелочи, как её прежнее отношение к миру маглов, должны мешать ей узнать всё, что только возможно, о последних достижениях в области гибридизации и тому подобных штуках. К сожалению, теплица Малфоев была на реконструкции, так что дамам не оставалось ничего другого, как учинить переполох среди комнатных растений. Гермиона почти случайно застала их двоих, когда они пересаживали Разочарованный Мирт, который Нарцисса держала в музыкальной комнате, в один из самополивающихся горшков, которые её мама научилась делать для своих растений дома. Гермиона поспешно нырнула за ширму, чтобы скрыться из виду, потому что её мама очень хотела, чтобы она выучила все заклинания и зелья, которые использовала Нарцисса. Гермиона намеревалась ускользнуть, как только представится возможность, но после того, как они пересадили растение, Нарцисса быстро организовала чаепитие, и они обе устроились поудобнее, чтобы подождать и посмотреть, не начнет ли растение снова ворчать. — Нарцисса, — внезапно сказала мама, — Гермиона сообщила мне, что Драко собирается уйти из школы в следующем семестре. — Да, он нам сказал, — тихо ответила Нарцисса. — Нам это не нравится, но... — Она подняла руку, но тут же опустила её. — Мы подали прошение о том, чтобы ему разрешили начать уроки аппарирования раньше срока, но Министерство упрямится, и, в любом случае, он справедливо заметил, что даже если останется в Хогвартсе, то будет вынужден аппарировать на большие расстояния в стрессовых ситуациях. — Она вздохнула. — Но ты же понимаешь, что всё это совершенно ненужно, — сказала мама. — Гермиона с удовольствием готова освободить Драко от этой Клятвы рыцаря. — Моя дорогая, об этом не может быть и речи, — ответила Нарцисса, явно удивлённая. — Не можешь же ты действительно хотеть, чтобы он провёл всю жизнь, следуя за Гермионой! — Я не буду делать вид, что рада тому, что он дал Клятву — ни одна мать не может радоваться такому — но он поступил так, как велел его долг. Мама поставила свою чашку. — Прости, что говорю так прямо, но я совершенно не понимаю, почему. Ещё этим летом всё, что я слышала о Драко — это то, что он любил называть мою дочь грязнокровкой. Теперь он поклялся, что будет служить ей, словно какой-то герой романа Кретьена де Труа, и все вы, похоже, считаете, что это вполне в порядке вещей. — Но... именно в этом-то всё и дело, — воскликнула Нарцисса. Она нахмурилась. — Ты же наверняка знаешь, что именно мы, старинные семьи, делали, пытаясь обеспечить продолжение своих родов. Мы придерживались идеи чистоты крови, боролись за изгнание маглорождённых волшебников... мы даже называли тех из нас, кто вступали в брак с представителями нечистокровных родов, предателями. Моя родная сестра Андромеда... — Она замолчала и отвернулась, сжав губы. Через мгновение она продолжила: — Теперь, когда мы знаем правду, нам больше не нужно бояться, что наши рода прервутся, что магия покинет нас. И мы обязаны этим даром маглорождённой волшебнице, которая предложила его добровольно, безвозмездно, даже после всего того вреда, который мы причинили подобным ей — ты же понимаешь, что наш долг слишком велик. Его просто нельзя было оставить без оплаты. И Драко... — Она вздёрнула подбородок. — Мой сын — наследник родов Малфоев и Блэков, — сказала она с гордостью. — Мы всегда были в авангарде древних родов. Этот долг был прежде всего на нас, в большей степени, чем на ком-либо ещё. Конечно, Клятва — это бремя. Но, принеся её от имени всех старых родов, он приумножил честь и благородство нашего рода. Я только жалею... я только жалею... что ему пришлось платить за наши ошибки, — закончила она дрожащим голосом, и потянулась за платочком. — Так ты поэтому дал клятву? — немного отчаянно спросила Гермиона у Драко, когда ей удалось, наконец, сбежать. — А нельзя было отплатить мне каким-нибудь другим способом? Вы с Пэнси именно поэтому спрашивали меня, чего я хочу? А что, если я вместо этого попрошу у тебя что-то другое? Драко посмотрел на неё без улыбки. — Ну, давай, Грейнджер. Попроси у меня что-нибудь достаточно грандиозное, чтобы компенсировать столетия войн, кровной вражды и панического кровосмешения. — Э-э..., — сказала Гермиона, пытаясь придумать что-нибудь. — Что, если ты подаришь мне... дом? — Этот? — уточнил Драко. — Нет! — с ужасом воскликнула Гермиона. — Тогда нет, — ответил Драко, закатив глаза. — Забудь. В тебе нет ни капли здравой меркантильности, да и в любом случае, уже слишком поздно. Ты не можешь попросить меня о чём-то только для того, чтобы я перестал быть твоим рыцарем. Гермиона скрестила руки. — Знаешь, если речь идет о компенсации за то, что вы все делали с маглорождёнными и полукровками, то вы обижали не только меня. А как же Сириус, и твоя тётя... Драко нахмурился: — Полагаю, ты хочешь, чтобы мы принесли официальные извинения каждому роду волшебников-полукровок? — Мне всё равно, официальными они будут или нет, но вы могли бы попробовать помириться хотя бы с некоторыми из них! Драко пробормотал что-то себе под нос и ушёл, а через три дня Гарри написал ей, чтобы узнать, что происходит, потому что Сириус, Ремус и он сам были приглашены на рождественский ужин в Мэноре, и все они задавались вопросом, не является ли это какой-то ловушкой. Гермиона написала в ответ, что это не так, и очень просила их прийти. — Это чего-то стоит, — сказала она Драко с надеждой. — Тут дело не погашении долга перед тобой, — кисло ответил тот. — Просто это то, что и так следовало сделать, — и через два дня в дверь позвонили, и бледная Нарцисса поднялась, когда в комнату вошла высокая женщина с мягкими каштановыми волосами, очень похожая на неё, и они долго смотрели друг на друга, прежде чем Нарцисса сказала дрожащим голосом: «Я рада, что ты пришла, Меда». Гермиона была бы рада сказать, что с этого момента всё пошло хорошо, но это было не так. Сириус и Люциус явно готовы были продолжать ненавидеть друг друга без каких-либо философских разногласий, Тед Тонкс явно не был готов забыть прошлое и простить семью своей жены, Нарцисса явно не была рада присутствию оборотня в доме, зато этому явно рада была Нимфадора Тонкс, которая начала флиртовать с Ремусом. Тот совершенно не знал, как ему на это реагировать, и бросал всё более отчаянные взгляды на Сириуса, но тот был слишком занят поиском новых способов оскорбить Люциуса, чтобы это заметить. — Надеюсь, ты довольна, — сказал Драко Гермионе после ужина, наливая себе в стакан огневиски из прихваченной бутылки. Они забились в самый дальний угол гостиной, частично спрятавшись за огромной рождественской ёлкой. Её родители благоразумно нашли повод уйти пораньше и скрылись в своих комнатах. — Я бы тоже выпил, — сообщил Гарри, завороженно наблюдая, как Нимфадора постепенно оттесняет Ремуса к тому углу, где Сириус и Люциус гневно смотрели друг на друга через рояль. — Не думаю, что вам двоим стоит пить! — сказала Гермиона. — Никто не сможет выдержать этого без подкрепления, — ответил Драко и протянул бутылку. В результате, ей пришлось тащить их обоих в промёрзший сад, чтобы никто не заметил, что они пьяны. По какой-то непонятной причине они даже начали вместе петь рождественские гимны у деревьев, шатаясь по дорожке вслед за ней и распугивая несчастных птиц и белок своим ужасно фальшивым исполнением «Доброго короля Вацлава». К середине гимна они поссорились из-за слов следующего куплета и, прежде чем она успела отобрать у них палочки, прокляли друг друга до потери сознания, свалившись в кусты, так что, на самом деле, они вели себя ничуть не лучше взрослых. Гермиона раздражённо занесла их обоих внутрь через другую дверь и оставила их храпеть на полу Большого зала, а сама поднялась наверх в свою комнату и с облегчением устроилась там с книгой, решительно игнорируя раздающиеся снизу слабые взрывы и зелёные и фиолетовые вспышки магии за окном. ***