Исследование (Research)

*** Поезд уже успел миновать окраины Лондона и неуклонно приближался к Кингс-Кросс, когда Драко распахнул дверь купе и решительно вошёл, совершенно не обратив внимания на запирающее заклинание, которое накладывал Гарри. Все Уизли, конечно же, сплотили ряды, собравшись около Рона, а Гарри, который не захотел оставлять Гермиону в одиночестве, опасался, что некоторые слизеринки могут продолжить свою охоту на него, и поэтому на всякий случай запер дверь. — Грейнджер, я бы спросил, намеренно ли ты усложняешь мне жизнь, но, судя по всему, это просто у тебя в крови, — рассерженной змеёй прошипел Драко. — Почему я узнал о том, что ты покидаешь Хогвартс, только пять минут назад, через цепочку из трех слизеринцев, одного рейвенкло, двух хаффлпаффцев и гриффиндорца? — Не понимаю, какое тебе до этого дело, — сухо ответила Гермиона. — Мне есть до этого дело, злобная ты ведьма, потому что мой сундук остался в школе, вместе со всеми моими вещами. Я вынужден буду доверить их упаковку Крэббу и Гойлу. И мне очень повезет, если я в итоге смогу найти хотя бы две пары носков одного цвета. — Ты не можешь бросить Хогвартс! — Куда ты, туда и я, — невозмутимо ответил он. — Да ты шутишь! — воскликнула Гермиона. — Я не собираюсь терпеть твоё... преследование до конца своих дней. Собственно, можешь уходить прямо сейчас. — А как ты вообще сумел сюда войти? — с удивлением спросил Гарри, поднимая взгляд от дверной ручки. — Заклинание всё ещё действует! — Меня невозможно удержать вдали от неё, идиот, — ответил Драко. — Какая польза будет от рыцаря, если кто угодно может просто наложить запирающее заклинание и не впустить его? — Постой, что? Ты можешь просто... просочиться через запертую дверь, если я нахожусь по другую сторону? — потрясённо воскликнула Гермиона. Потом она задумалась. — А сквозь стены ты тоже можешь проходить? — спросила она, внезапно заинтересовавшись. — Я могу пройти сквозь пламя дракона, если ты будешь по другую сторону! В этом весь смысл! Не то, чтобы это было бы для меня легко и приятно, конечно, — с кислой миной добавил Драко. — Должно быть, это сочетание жертвенности и контроля, — задумчиво пробормотала Гермиона себе под нос. — Готова поспорить, что это тот же принцип, что и в магии домовых эльфов... — Что? — воскликнул Драко, бледнея от ярости. Гарри громко хихикнул: — А что, звучит правдоподобно. Уши не выросли, а, Малфой? Драко попытался испепелить его взглядом. — Ну, я не это имела в виду, — начала было Гермиона, но потом передумала. — И вообще, если ты обиделся, то можешь уходить, когда захочешь! Как только пожелаешь, то можешь вернуть мне галстук и прекратить эту ерунду с хождением за мной по пятам. — Нет, не могу, — прорычал Драко. — Что ты вообще собираешься делать в университете? Ты же даже в Хогвартсе не особо стараешься учиться! — Понятия не имею, — с горечью ответил Драко, словно его к этому кто-то принуждал. — Но поскольку можно с уверенностью предположить, что в какой-то момент — скорее всего, в первый же месяц твоего пребывания на новой должности — ты упрёшься в стену препятствий и бюрократии и будешь нуждаться во мне, то я не собираюсь в это время находиться в Шотландии и лететь сломя голову пятьсот миль на метле, чтобы добраться до тебя. — Я не буду нуждаться в тебе! — заявила Гермиона. — Магистр Агравин пригласил меня присоединиться к его исследовательской группе. И он будет меня финансировать, — добавила она многозначительно. — О, не сомневаюсь, — проворчал Драко, складывая руки на груди. — И в обмен будет высасывать из тебя всю рабочую энергию, как вампир. Не говоря уже о том, чтобы ставить своё имя первым на всех твоих работах. — Он не станет! — возмутилась Гермиона. — Знаешь, Малфой, я понимаю, что тебе очень трудно это понять, но не все в этом мире ищут выгоду, — сказал Гарри. — Некоторые люди действительно заботятся о других. Драко закатил глаза, затем полез в карман, вытащил горсть монет и бросил их Гарри, который автоматически поймал их в воздухе и недоуменно уставился на них в своей ладони: это были три кната и один сикль. — Купи себе немного здравого смысла, раз своего нет, — сказал Драко, когда Гарри взглянул на него, озадаченный. Гермиона невольно фыркнула, не сумев сдержать смех. Гарри бросил на неё укоризненный взгляд. — Прости! — пискнула она, пытаясь сдержать хохот, который рвался наружу. — Это было забавно! Гарри снова посмотрел на монеты, и уголок его рта внезапно беспомощно дернулся. Он отвернулся от Драко, но бросил взгляд на Гермиону, и они оба расхохотались. Драко тем временем прислонился к стене купе, скрестив руки и довольно ухмыляясь. — Ты что, заранее придумываешь такие штуки? — спросил его Гарри, когда они, наконец, сумели остановиться. — Я предпочитаю импровизировать, честно говоря, — протянул Драко. Он посмотрел на монеты. — Неплохо получилось. Надо запомнить. Гермиона покачала головой и вздохнула: — И вот на это ты тратишь свои мозги. — Ну, не всем же быть восторженными академическими гениями, Грейнджер, — парировал Драко. — Честное слово, это как смотреть на леммингов, марширующих к обрыву. Ты хоть понимаешь, что даже мой отец не рискует связываться с магистрами в Вормвелоу? Эти люди совершенно чокнутые. Двенадцать лет назад в отделении тавматургии были дебаты о том, следует ли классифицировать Таранталлегру как чары или сглаз. Так в процессе два человека погибли! Гермиона и Гарри уставились на него. — Ну, это действительно очень интересный вопрос, — сказала Гермиона через минуту, задумавшись. — Если переквалифицировать её в сглаз, это повлечет за собой изменение для всей категории... — Чудесно, — проворчал Драко, падая на сиденье. — Надо будет прихватить с собой доспехи. — Ты действительно собираешься бросить школу? — спросил его Гарри. — А как же твои Ж.А.Б.А.? — Мне не нужны Ж.А.Б.А., Поттер, — ответил Драко. — Я посещал школу, чтобы налаживать связи и знакомиться с потенциальными невестами, а не готовиться к жизни, полной утомительного труда. — И ты собираешься продолжить это делать в университете? — резко спросила Гермиона. Драко махнул рукой. — Там будет даже лучше, чем в Хогвартсе. Я был слишком груб с маглорождёнными девицами, и не собираюсь теперь унижаться, пытаясь загладить свою вину. В любом случае, нет смысла не использовать ситуацию с максимальной пользой: матушка этим летом едет в Америку, чтобы начать поиск подходящих кандидатур. — Ты считаешь, что не сможешь найти будущую супругу где-нибудь в Британии? — спросил Гарри. — Я понимаю, что тут это может быть затруднительно, но ты действительно думаешь, что в Америке они настолько глупее? — В Америке они богаче, Поттер, — протянул Драко. — И британские чистокровные волшебники не так часто появляются на их брачном рынке — во всяком случае, не такие, как я. Сомневаюсь, что мы остановимся на наследнице с состоянием меньше миллиарда. Они оба уставились на него. — Ты так говоришь, будто собираешься продавать себя! — возмутилась Гермиона. — Не говоря уже о том, кто такое купит, — пробормотал Гарри. Драко закатил глаза: — Жениться по любви я в любом случае не могу. Любая женщина, которая не была бы хоть немного заинтересована или в моих деньгах, или в моей родословной, будет слишком глупа, чтобы её выносить. А тебе удачи с этим, кстати, — добавил он, язвительно ухмыляясь Гарри. — Если ты не поведёшь свою Уизли к алтарю в рекордно сжатые сроки, то сестрица Забини пройдёт половое созревание и подцепит тебя, как глупую рыбину. — Ей тринадцать! — Ей не всегда будет тринадцать, — сказал Драко. — В их роду наследуется эромантия, и я сомневаюсь, что ты должным образом защищён от её воздействия. Ты наверняка не принял никаких мер предосторожности ни от чего. — Эм, — сказал Гарри. — Мер предосторожности от... — Стандартного набора. Приманки сирены, Зелёного рукава, Филомотики, Вечернего очарования, Пирровой страсти... — Драко перечислял этот ужасный список, загибая пальцы, пока Гарри с ужасом смотрел на него. — Есть, конечно, и более экзотические вещи, но чаще всего стандартные меры защиты в достаточной степени накладываются друг на друга, чтобы обеспечить приличную сопротивляемость. Ой, взбодрись, Поттер, — добавил он. — Если Элеонора тебя зацепит, то, по крайней мере, ты проведёшь остаток своей жизни в полном блаженстве, пока она не получит от тебя наследника и не сожрёт твою печень. — Ты это всё выдумываешь, — слабо сказал Гарри, выглядя так, словно его сейчас стошнит. — Ну, конечно, никто так и не сумел доказать, что семь мужей миссис Забини самовоспламенились не случайно, — сказал Драко очень рассудительным тоном. Поезд замедлился, подъезжая к станции, и в поле зрения появился стеклянный купол вокзала, а затем за окнами проплыла платформа. По какой-то причине она была переполнена, море людей казалось слишком большим, чтобы это были только встречающие семьи. — Что происходит? — озадачилась Гермиона, пока поезд плавно скользил мимо толпы на пути к остановке. — Это что... камеры? — спросил Гарри. Драко встал и заглянул Гарри через плечо. Затем он сказал очень ровным тоном: — Грейнджер, ты совершенно случайно не получала писем от прессы? — Множество, — отвлечённо ответила Гермиона, а затем повернулась и уставилась на него. — А что? Драко гневно смотрел на неё. — И что же ты делала с этими письмами? — Э-э, — ответила она. — Я... избавлялась от них. — Она снова посмотрела наружу: там были камеры, и многие люди держали в руках блокноты и вытягивали шеи, вглядываясь в прибывающий поезд. — Ты же не думаешь, что все они здесь из-за меня? — О, нет, — сказал Драко с язвительным сарказмом. — Ведь все же знают, что журналисты просто смиренно удаляются, когда никому из них не удаётся заполучить сенсацию. Ей не хотелось верить в то, что он может оказаться прав, но поезд, наконец, остановился, и прямо перед окном оказался высокий худой мужчина с похожими на зубцы вилки усами, с бейджем «Le Monde Inconnu» и маленьким французским флажком. Он пристально разглядывал вагон через стекло, а потом он заметил её, его глаза расширились и он поднял свою огромную камеру... Драко рывком отдёрнул её от окна, когда полыхнула вспышка, и в этот момент толпа устремилась к их вагону, и даже через стекло были слабо слышны возгласы: «Мисс Грейнджер!» и «Гермиона!». — Поверить не могу, что ты тратила моё время на написание всех этих душещипательных ответов разным чудикам, а теперь меня разорвут на куски, когда я буду пытаться защитить тебя от озверевшей толпы, — прорычал он ей. — Та часть клятвы, где говорится про смерть во имя тебя, в наши дни не предполагалась как буквальная! — Он направил палочку на жалюзи и одним яростным движением опустил их все. — Заткнись, Малфой! — Гарри лихорадочно рылся в своей сумке. — Пойдём, Гермиона, нам нужно выбираться отсюда, — сказал он, вытаскивая мантию-невидимку. Драко кинул на мантию один только взгляд и сказал: — Слава Мерлину. Послушайте меня, существует нижний выход. Идите до самого дальнего края платформы, спускайтесь по лестнице под путями и, ради всего святого, держитесь левее. Остановитесь у синего фонаря, дальше не идите. Как только я смогу выбраться, то подгоню свою карету. — Но мои родители! — возразила Гермиона. — И мои вещи! Драко схватил переноску Живоглота и распахнул дверцу: — Ты знаешь её родителей? — Живоглот выпрыгнул наружу и громко мяукнул. — Отлично. Он отведёт меня к ним. А Крэбб принесёт мне твой чемодан. Двигайте, чтоб вас! Пока они не забрались в поезд и не ворвались сюда. Гарри накинул на неё плащ, и они вместе втиснулись в коридор вагона. Тот был забит студентами, пытавшимися выйти из поезда сквозь давку снаружи. Вдруг раздалось несколько громких хлопков и взрывов небольших фейерверков прямо у дверей вагона — Гермиона узнала «Чудесные чудо-взрывы» Фреда и Джорджа — и толпа репортёров отпрянула назад достаточно для того, чтобы поток студентов начал неудержимо вытекать из поезда. Гарри обнял её за плечи, оба они покрепче вцепились в мантию и постарались слиться с общей массой студентов, пробирающихся сквозь толпу журналистов. Они прорвались через задний край толпы и побежали к дальнему концу платформы. Лестница, находящаяся там, казалась самой обычной, просто ведущей на уровень путей, но когда они спустились по ней, у их ног развернулась вторая лестница, которая продолжалась прямо вниз, в землю, разветвляясь налево и направо. Слева было темно, как в могиле, и пахло ужасно — сыро, промозгло и зловонно; с правой стороны дул прохладный ветерок. Но Драко велел им держаться левее. После нескольких осторожных шагов на ощупь вниз, они заметили синее мерцание далеко внизу, и в конце концов достигли площадки с синим газовым фонарём, висящем на железном крюке. Поблёскивающая влагой мощёная канализация уходила в темноту в обе стороны. Ступеньки вели дальше вниз, во тьму. Они сняли мантию. Гермиона задрожала, потирая руки: из неведомой глубины поднимался холод. — Как думаешь, что там внизу? — Мне кажется, лучше нам этого не знать, — ответил Гарри, и в этот момент в туннеле раздался тихий перестук копыт. Через мгновение из-за поворота показалась карета с парой закреплённых на ней колышущихся фонарей. Её тянула гигантская чёрная лошадь, чьи глаза и ноздри светились красным. Когда она дотянула карету до площадки, Драко распахнул дверь и протянул руку, чтобы помочь Гермионе забраться внутрь. Она споткнулась и чуть не упала, в основном от удивления: внутри была уютная гостиная с камином, диваном и несколькими креслами. — Дорогая! Ты в порядке? — спросила её мама, вставая с дивана — на котором она сидела рядом с Нарциссой Малфой! — и подходя ближе, чтобы обнять её. Гарри тоже забрался внутрь, и Драко с силой захлопнул за ним дверь. Экипаж снова тронулся с рывком. Это было похоже на то, как будто они находились в каюте круизного лайнера. Гермиона осторожно опустилась на диван возле матери. Вся сцена казалась какой-то совершенно абсурдной: Люциус Малфой удобно устроился у камина, скрестив ладони на серебряной ручке своей трости, и смотрел на неё и Гарри холодными, блестящими глазами, а её отец сидел прямо напротив него, озадаченный и совершенно обычный, быстро моргая за стёклами очков. — В такие моменты я действительно жалею, что не осталась работать в физике, — сказала её мать, оглядывая комнату. — Как бы рыдал Стивен Хокинг. Вся эта суматоха из-за твоей статьи? Они высадили Гарри у входа на вокзал, с которого продолжала вытекать толпа волшебников и разочарованных репортёров: Сириус и Ремус, вероятно, всё ещё были внутри и искали его. Гарри неуверенно оглянулся на Гермиону, прежде, чем выйти из экипажа. — С тобой всё будет в порядке? — Да, конечно, — ответила Гермиона. Драко закатил глаза. — Постарайся не быть ещё тупее, чем ты есть, Поттер. Если бы я захотел нарушить клятву, то просто отправил бы вас по правой лестнице, и вы были бы уже пунктом меню на пиршестве Неблагих. Гарри нахмурился в его сторону, а затем кивнул Гермионе. — Я тебе потом позвоню. — Нам подвезти вас до дома, миссис Грейнджер? — спросила Нарцисса у матери Гермионы после того, как Гарри ушёл. — Вообще-то, доктор Кингстон, — твердо ответила её мама: она всегда подчеркивала это; «если женщина позволяет другим сводить её к роли придатка, дорогая, они так и будут всегда поступать». — Благодарю за предложение, но вам это не по пути — мы живем в Хэмпстеде. Похоже, толпа поредела: я уверена, что если вы просто высадите нас за поворотом, мы сможем взять такси, и никто нас не побеспокоит. — Нет, они не могут взять такси... и домой они тоже не могут поехать! — раздражённо сообщил Драко своей матери. — Они маглы, у них нет никакой защиты. Вся эта свора журналистов уже наверняка разбила лагерь в их гостиной, замаскировавшись под зонтики. Нарцисса обменялась взглядом с Люциусом, который совершенно не выглядел довольным, а потом повернулась и сказала: — Ну конечно, дорогой, мне и самой следовало об этом подумать. Вам всем стоит остановиться в нашем в поместье, пока шумиха не уляжется. — Мы не можем так навязываться, — сказала мама, ошеломлённая, как любой человек, который внезапно получил бы приглашение остаться на неопределённый срок в гостях у людей, с которыми познакомился пять минут назад. Тем более, что Гермиона годами рассказывала своим родителям о том, что Малфои — чистокровные волшебники, ненавидящие маглов. Конечно, она также рассказывала им о том, как все слизеринцы внезапно изменили своё отношение, но её мама в своих письмах скептически относилась к этому: «такие предрассудки не исчезают просто так, я бы не стала торопиться заводить с ними дружбу или что-то в этом роде». — Ну, вам придётся, — ответил Драко с кислой миной. — Вы даже не сможете сбежать из страны: в той толпе были репортёры со всего мира. Нам придется объявить, что ты дашь одному из них эксклюзивное интервью, это отвлечет их на неделю, пока они будут сражаться друг с другом не на жизнь, а на смерть, чтобы его заполучить. Но после этого тебе придётся много чего сделать, прежде чем они все утихомирятся и переключатся на что-то другое. — Он снова яростно посмотрел на Гермиону. — Сорок шесть этих дурацких писем, — прошипел он. ***