Статичный вальс

      Солнце Ада, тусклое и багровое, пробилось сквозь щели в шторах и ударило Люциферу прямо в глаз. Он застонал, прежде чем даже открыл их. Голова гудела адской симфонией из молотов и наковален, рот был полон вкуса пепла и дорогого бренди. Но это было ничто по сравнению с волной воспоминаний, которая накрыла его, едва он попытался пошевелиться.       Он был в своей постели. Одетый? Нет. Жилет и пиджак исчезли. На нем осталась только одна длинная, полупрозрачная рубашка, запахнутая на пару пуговиц. Одеяло было аккуратно натянуто до подбородка. А у кровати, ровным рядом, стояли его каблуки. Безупречно, как по линеечке.       *Аластер.*       Имя пронзило сознание, как удар молнии, и отозвалось в висках новой пульсирующей болью. Воспоминания всплывали обрывками: бар, пустые бутылки, откровенный разговор… потом провал. И затем — смутное ощущение падения, которое так и не закончилось ударом. Чувство надежных, костлявых рук, подхвативших его. Тихий скрип половиц, мерцание теней на потолке его комнаты. И… голос. Его собственный, бормочущий что-то невнятное. *«…спасибо… Ал…»*       Жаркий румянец, не имеющий ничего общего с адским пеклом, залил его лицо и шею. Он схватился за голову, но это не помогло. Стыд был едким и всепоглощающим. Он, Люцифер, Повелитель Гордости, упился в стельку, уснул как младенец на барной стойке, и его, как какую-то беспомощную девицу, на руках отнес в постель! И это сделал Аластер. Аластер, чье имя было синонимом безжалостного расчета и холодного наблюдения.       *Почему?* — жгучий вопрос выжег все остальные мысли. *Почему он не воспользовался моментом? У него была идеальная возможность! Сделку навязать, шантажировать, потребовать что угодно! Или просто… унизить. Навсегда запечатлеть мое падение. Это была бы величайшая победа в его коллекции!*       Люцифер сел на кровати, сжимая шелк простыни в кулаках. Его крылья беспомощно взъерошились. Он чувствовал себя оголенным проводом под напряжением. Не из-за полупрозрачной рубашки, а из-за этой невероятной, непрошеной… заботы.       Именно это слово, запретное и нелепое, заставило его содрогнуться. Аластер и забота? Такого не бывает. Значит, был расчет. Но какой? Что он замышляет? Или… или правда не хочет?       Эта последняя мысль была самой пугающей. Потому что если Аластер не хотел воспользоваться его слабостью, то что это было? Жалость? Нет, не это. Никогда. Тогда что?       Он не мог вынести неопределенности. Ему нужно было увидеть его. Сейчас. Прочитать в этой статичной ухмылке хоть какую-то подсказку.       Не отдавая себе отчета, Люцифер потянулся к маленькому радио на прикроватной тумбочке. Его пальцы дрожали, когда он нашел частоту. «Ал — его голос был хриплым от похмелья и эмоций. — Мои покои. Сейчас. Пожалуйста.»       Он не стал ждать ответа. Просто бросил радио на кровать и остался сидеть, прикрывшись одеялом до пояса, чувствуя себя невероятно уязвимым и готовым в любой момент взорваться от стыда или гнева.       Аластер появился почти мгновенно. Он материализовался не в центре комнаты, а у порога, как бы давая Люциферу пространство. Его красный взгляд мгновенно оценил обстановку: беспорядок на столе, помятая одежда на полу, сам Люцифер — бледный, с лихорадочным румянцем на скулах, в одном лишь белье под одеялом.             «Ваше величество — нейтрально произнес Аластер. — Вы меня звали.»             «Заходи — Люцифер выдохнул. Он не стал прикрываться больше. Пусть видит.             Пусть смотрит на последствия своей… что бы это ни было. — Присаживайся.»       Аластер взглянул на ближайшее кресло, обитое бархатом. Он сделал едва заметную паузу, а затем мягко, но твердо покачал головой.             «Я постою. Кажется, так будет… уместнее.»       Этот отказ сесть, сохранить дистанцию, был как крик. Он подтверждал, что ситуация вышла за рамки обычного. Люцифер ощутил это всем нутром.             «Почему?» — вырвалось у него, и голос сорвался. — «Почему ты это сделал? Почему не… не воспользовался? Была идеальная возможность решить все свои проблемы одним махом. Или просто посмеяться.»       Аластер смотрел на него, не мигая. Его антенна чуть дрогнула.             «Вы действительно хотите услышать ответ? Или просто ищете скрытый мотив, чтобы было проще с ним справиться?»             «Я хочу правду!» — почти крикнул Люцифер, и ему тут же стало стыдно за эту вспышку.             «Правда… — Аластер произнес слово медленно, будто пробуя его на вкус. — Правда в том, что видеть Короля Ада беспомощным на полу было бы… эстетически неприемлемо. Это нарушило бы естественный порядок вещей.» Он сделал паузу, его единственный глаз сузился. «А что касается «решения проблем»… Уничтожение или подчинение столь… интересного оппонента, как вы, в состоянии беспамятства, было бы банально. Скучно. Как выстрелить в связанную мишень. Где здесь вызов? Где азарт?»       Люцифер слушал, и его ярость понемногу сменялась леденящим изумлением. Это был расчет, да. Но расчет иного, почти извращенного порядка. Аластер не пожалел его. Он… заценил его как достойного противника. И это, черт возьми, было даже лестнее.             «Так ты… правда не хотел?» — тихо переспросил Люцифер, уже почти не веря сам себе.       Аластер отвел взгляд, впервые за весь разговор. Он уставился на узор на ковре.             «Хотеть можно многого — сказал он, и его голос потерял привычную статичную окраску, став почти что живым, человечным. — Но некоторые вещи, будучи совершенными, разрушают саму суть игры. А без игры… что остается? Та самая скука, о которой мы с вами говорили.»       Он снова посмотрел на Люцифера, и в его взгляде было что-то нечитаемое, сложное.             «Вы были уязвимы. Я это видел. Это факт. Но использовать этот факт так, как вы предполагаете… означало бы стать кем-то другим. А я, как вы верно заметили, очень дорожу своим образом.»       Люцифер смотрел на него, на этого невозможного, противоречивого демона, который только что признался, что сохранил его достоинство из-за уважения к их взаимной «игре» и из страха перед скукой. Это было самое честное и самое безумное объяснение, какое только можно было представить.       Он медленно выдохнул, и часть напряжения покинула его плечи.             «Значит, мы квиты? — спросил он, и в его голосе прозвучала усталая ирония. — Ты не воспользовался моментом, а я не буду тебя за это пытаться испепелить взглядом.»       Уголок рта Аластера дрогнул — самое близкое к настоящей улыбке, что Люцифер когда-либо видел.             «Я бы сказал, баланс соблюден. Хотя, должен заметить, вы в одной рубашке представляете собой куда менее грозного противника.»       И вот тогда Люцифер рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне. Это был смех облегчения, абсурда и какого-то нового, странного понимания.             «Убирайся, Аластер. И закрой дверь. Мне нужно… прийти в себя. И, возможно, сжечь эту рубашку.»       Аластер склонился в том же глубоком, почтительном поклоне, что и прошлой ночью.             «Как пожелаете, ваше величество. Приятного восстановления.»       И он исчез, оставив Люцифера одного со смесью стыда, недоумения и зарождающегося, острого любопытства. Возможно, Аластер и не хотел ничего. А возможно, он хотел чего-то гораздо более сложного и опасного, чем простая победа. И Люцифер, к своему ужасу, обнаружил, что ему не терпится это выяснить.