На краю

— Если капитан узнает, на что ты тратишь городской керосин, — прохрустел насмешливый голос с каким-то воркующим и удивительно знакомым акцентом, — тебе несдобровать. Джейс поднял голову от книги. Незнакомец в сером жилете смотрел на него слегка с вызовом, глаза в слабом свете лампы казались чёрными провалами. Лет двадцати, как Джейс, может, чуточку старше, и определённо тоще́е: все слои его одежды совершенно не скрывали худобы. Тонкие губы слегка улыбнулись — и от сердца отлегло. «По крайней мере, скандалить он точно не собирается». Незнакомец шагнул ближе, тяжело опёрся на массивную трость, повернул рычажок керосинки — огонёк забегал смелее, ярче, и глаза напротив из тёмных превратились в мягко-ореховые, полные искр и… смеха? — Что хоть читаешь? А то, может, зря рискуешь ради барахла. — «Инжен…», — голос подвёл. Джейс откашлялся и продолжил: — «Инженерные изыскания в вопросах паровых инструментов», третий том. У нас только первая часть была, я и не знал, что их больше. — Где это «у вас»? На угледобытчике? — фыркнул незнакомец, кивнув на скамью. Джейс бросил туда рабочую куртку, когда проник в библиотеку мастерской. Обычно рабочих сюда, в святую святых, пускали только с письменного разрешения инженеров, но сегодня Джейсу повезло проскользнуть незамеченным. — В Теслаграде, — вздохнул он. — О, — лицо напротив посерьёзнело. — Сбежал или выгнали? Упоминание Теслаграда на местных действовало не хуже Винтерхоума. Оно и логично — два вымерших города, погибших страшно, в муках. Первый из-за сумасбродства инженеров: Тесла во главе кучки чокнутых учёных решил поставить электрический купол вокруг города — и всех внутри убило током в минуту, когда строительство завершилось. А во втором, после кровавого переворота, кучи смертей и ложных надежд на нового капитана выяснилось, что генератору пришёл конец, и спасти всех просто невозможно. — Ушёл, когда ещё отпускали. — Мудрое решение, — незнакомец опёрся ладонью на столешницу. — А книг этих пять. Насколько я знаю, автор не успел дописать шестую — погиб в Винтерхоуме. Но что-то интересное о паровых ядрах он точно знал — как бы не его эксперименты и довели город. Джейс медленно кивнул. Когда в Винтерхоуме взорвался генератор, они с мамой только-только приехали с материка, и единицы беженцев, которые успели спастись и не сошли с ума по дороге, рассказывали жуткие вещи. Он был ещё ребёнком тогда, и долго боялся даже подходить к генератору, пока Хаймердингер не устроил ему персональную экскурсию. — Позволишь? — когда пауза затянулась, этот инженер — точно инженер, такие жилеты никому другому не разрешается носить — протянул руку к записям Джейса. — Конечно! — он отдал листы, и тонкие пальцы на крошечную секунду задели его собственные, широкие и огрубевшие от тяжёлого труда. Собеседник, кажется, даже не заметил — тут же зашуршал бумагой, наклонился поближе к лампе. — Забавная мысль, — хмыкнул он, откладывая первый лист. — Которая? — Подписывать каждую страницу своих заметок. Немного эгоцентрично, тебе не кажется? — Зато не присвоят, — буркнул Джейс. Незнакомец хмыкнул, не отрывая взгляда от строчек. Потом поднял золотые глаза — хитрая насмешка в них смешивалась с чем-то ещё. — Пока тут и присваивать нечего. Но парочку интересных мыслей, пожалуй, я бы посоветовал развить, — пальцы живо забарабанили по столешнице. — Производство паровых ядер — тема горячая, и если твои идеи будут хоть чего-то стоить — следующим спасителем человечества объявят тебя. Следом за изобретателем ядер. Джейс опустил глаза. Это, конечно, льстило, и в фантазиях он иногда позволял себе доходить до таких высот, но… Но когда, намахавшись лопатой за день, он доползал до койки, никаких сил на воплощение этих фантазий у него не оставалось. Сегодня-то «повезло» с поломкой, на угледобытчике остались только инженеры, и он просочился сюда. Но когда в следующий раз у него выдастся три-четыре свободных часа? Незнакомец тем временем тяжело шагнул к книжным полкам, задумчиво прижал пальцы к подбородку. Что-то ворчливо прошипел и подтянул поближе низенькую лесенку. — Я помогу! — подскочил Джейс раньше, чем подумал, что надо бы. Его смерили взглядом такой температуры, что вода бы замёрзла в стакане. — Спасибо, я справлюсь. Дольше буду объяснять, какая книга мне нужна. Но на предложенную руку он всё же опёрся, когда тяжело шагнул на первую ступеньку. — Вот ты где, — пробормотал и выдернул книгу из ряда таких же тяжёлых и пыльных. Ряд медленно сомкнулся, будто никто и не беспокоил его только что. Джейс протянул руку, чтобы помочь спуститься. Взгляд был таким же холодным и колючим — но помощь приняли. — Вот с этой советую начать, — ладонь медленно исчезла из руки, взамен оставив пыльный том. Тут же захотелось обменять обратно — рука была теплее. А Джейс, как любой человек в этом новом мире, был жадным до тепла. — Заодно найдёшь ответы на несколько своих вопросов. Можешь забрать с собой, а то за керосин тебя точно взгреют. — Я трачу только сэкономленный, — страстно захотелось похвастаться. — На угледобытчике мы систему зеркал настроили, теперь там не пять ламп нужно, а только две. — Зеркал? — глаза цвета тёплого янтаря блеснули интересом. — Покажешь? — Приходи завтра. Если пустят. — И кто бы мне запретил? — фыркнул незнакомец. — На каком угледобытчике работаешь? — На самом старом, — Джейс махнул рукой на север города. — Нас даже на пар не пересадили — проще снести. — А, с Максоном. Пусть попробует не пустить. Хорошо, завтра вечером приду, — собеседник наклонил голову к плечу и задорно хмыкнул: — Заодно заберу тебя со смены, обсудим, что успел прочитать. — Я… нас вряд ли отпустят. Говорят, с завтрашнего дня до самой бури будут увеличенный рабочий день. Длинный тяжёлый вздох — Джейс не смог разобрать, чего в нём больше: сочувствия или усталости. — Опять я забыл про бурю. Ладно, рабочий класс, что-нибудь придумаю. Ты на раздачу еды не опоздаешь? Джейс выглянул в окно и выругался. Городские часы показывали без четверти восемь. Вот-вот кухня закроется, и грей себе еду на горелке дома — придётся просить у соседей, своей Джейс всё никак не мог обзавестись. А сейчас нужно выходить наружу. В снег. И тут не останешься. Он осторожно упаковал книгу в наплечный мешок, натянул куртку, шапку, замотал лицо и, кивнув, побежал к выходу. В конце коридора опомнился и вернулся. — Слушай, я ведь даже твоего имени не знаю. — Виктор, — уютно мурлыкнул акцент. — А я… — Я видел, Джейс. Беги. И только на пороге кухни Джейс подумал: а этот Виктор-то свой паёк вообще забирал? И почему он так потрясающе знакомо звучит? … Гость пришёл назавтра под вечер. Смены и правда увеличили — теперь придётся вставать на два часа раньше, уходить с работы на два часа позже… Прокляли бы боги эту чёртову бурю — хотя, скорее, они же этой бурей и прокляли Нью-Пилтовер и всё человечество. — А в мастерских рабочий день не увеличили, что ли? — оскалился Максон, ведущий инженер их обветшалого угледобытчика. Виктор пожал плечами. — Не в моей. Мы и так все сроки перевыполняем, из нас выжимать нечего. Я слышал, у вас тут нововведения с зеркалами. Пришёл полюбоваться. Джейс высунулся из кабины — сегодня была его очередь сидеть на подаче воды. — Виктор! Тебя проводить? Виктор перевёл взгляд на Максона, вскинул бровь и ухмыльнулся. — Будете стоять на пути прогресса, коллега? Или позволите осмотреть вашу инновационную систему освещения? Тот возмущённо фыркнул, но махнул рукавицей — мол, делайте что хотите. — Это было смело, — выдохнул Джейс, когда за ними закрылись двери, но его даже не услышали. — Где вы столько зеркал взяли? — с восхищением протянул Виктор, разглядывая конструкцию. Джейс выпрямил плечи, широко улыбнулся. — В прошлом месяце я в экспедиции два раза ходил — заменял одного из заболевших. Нашли склад в сутках дороги, а там штук сорок лежало. Я и выпросил привезти хотя бы десяток, для пробы. Одно разбили по дороге, но и так хватило. Я проект состряпал, Максон одобрил — вот, сделали. — Не-ве-ро-ят-но, — протянул Виктор, и в груди стало горячо. Он шагал от одного зеркала к другому и всё оглядывался: — Джейс, у тебя определённо талант. Ты же в Теслаграде жил — вас там не готовили в инженеры? — Готовили, — Джейс опустил глаза. — Там… сложно. Когда разговоры о куполе перестали быть просто разговорами, мы с матерью решили уйти. Я полгода до экзамена не доучился — и хорошо, что не доучился, меня бы оставили на строительстве. В Теслаграде, когда я уходил, никого не удерживали ещё, даже немного еды в дорогу позволили взять. Правда, не особенно еда помогает, если ты замерзаешь в буране, — голос слегка охрип. Из пяти человек, вышедших в тот день из Теслаграда, до Нью-Пилтовера добрался один Джейс. — Мне очень жаль, — рука в перчатке опустилась на плечо. Странное тепло растеклось от прикосновения — будто не было между ними четырёх слоёв плотной ткани, будто кожа к коже. Захотелось сказать что-то, глупо пошутить про обогреватель для ладоней, но… Это будет нелепо. Джейс всегда был нелепым, это ему говорили с детства, но почему-то сейчас хотелось казаться лучше, чем есть. Он двинул губами и махнул рукой. Первым шагнул вперёд, на следующий уровень. — Здесь у каждого своя трагедия. Я ведь благодаря тебе выжил тогда. Виктор шумно выдохнул. Джейс обернулся, глянул в удивлённые золотые глаза и улыбнулся шире. — Тогда метель была страшная, я уже решил, что не дойду никуда. Собрался лечь и уснуть в снегу. И вдруг — голос. Слов не разобрать, шумы страшные, но точно голос. Громкоговоритель, — он махнул рукавицей в сторону ворот, где на самом высоком столбе висел рупор. — Ты то ли инструктаж зачитывал, то ли новый закон объявлял, я не знаю. Но я услышал и пошёл на голос. И добрался. — С чего ты взял, что это был я? — Акцент твой. На подходе уже и слова стали разборчивее, правда, их я не запомнил, а вот акцент не забыл. Ни у кого больше его тут не слышал. А вчера ночью сопоставил. Виктор зарделся. Забегал глазами, губу закусил. — Я, кхм… Рад. Помочь, — до того очаровательно смотрелось его смущение, что Джейс неловко рассмеялся. — Ладно тебе. Пойдём дальше. Только ноги береги. Виктор принял протянутую руку и хмыкнул: — Да чего их беречь, новые сделают. Одну мне уже поменяли — стало существенно легче жить. Он задрал штанину на хромой ноге, и Джейс разглядел отсвет металла. Протез. У Максона похожий, на другой ноге. И шутят они одинаково. — А что, старая совсем плоха была? — Не то слово. Я с тростью с детства хожу, мне не привыкать. Но железная хотя бы не болит. Расспрашивать, что случилось, Джейс не стал. Восемь протезов из десяти в этом городе — результат обморожения, так что или это, или совсем тяжёлая история, и её невежливо вытаскивать из человека, которого знаешь сутки. — Я тебе ещё кое-что принёс! — вспомнил Виктор, когда они поднялись на уровень выше. Из вещмешка выбралась толстая книжка — такая же потрёпанная, как предыдущая. — Их четыре экземпляра, не хватятся. «Достижения парового производства». С.Б. Хаймердингер. Джейс осторожно погладил пальцем фамилию наставника. — Эту я у него не читал, — он поднял глаза и улыбнулся так широко, как мог. — Спасибо! Когда надо вернуть? — Совсем забирай, — пожал плечами Виктор. — Говорю же, не хватятся. А если кто вспомнит — скажу, сжёг случайно. Зачитался с керосинкой, уснул, уронил… — Хаймердингер бы ужасно повеселился. Он сам треть своих черновиков так однажды спалил. Долго потом переписывал, в процессе половину идей отбраковал. — Откуда ты?.. А. Ты с ним в Теслаграде познакомился? — тонкая улыбка вдруг погасла, Виктор, стоя у одного из зеркал, принялся что-то записывать. — Я у него и учился. Он меня в подмастерья взял, когда в библиотеке застукал. Прямо как ты вчера. Виктор замер. Повернулся к Джейсу и возмущённо фыркнул: — Учился у Хаймердингера — и лопатой машешь?! Тебе не стыдно? Джейс поёжился, переступил с ноги на ногу. Стряхнул угольную пыль с подставки зеркала. — Я так и не доучился. Да и не спрашивал никто, где я хочу работать. Как очухался после перехода, сюда определили. Кто-то ведь и лопатой махать должен. Виктор только головой покачал. Последние два зеркала не отвлекли его от хмурых мыслей, но хмыкал он всё ещё уважительно. Джейсу хотелось его отвлечь, рассмешить — тонкое лицо смотрелось неправильно без лёгкой и хитрой улыбки. Но он не решался. Когда они вернулись к входу, Максон недовольно щурился. — Долго вы ещё? У нас водокачка простаивает. — Столько рабочих — и некого в кабину посадить? — огрызнулся Виктор. — Вы бы лучше присмотрелись к подчинённым, коллега, у вас тут такие таланты сидят. Максон только бровью дёрнул. Уже закрывая за собой дверь кабины, Джейс поднял глаза. Тощая фигура медленно хромала в сторону мастерской, и почему-то безумно хотелось, чтобы она обернулась. *** В последние сутки перед бурей работы у города было невпроворот. На угледобытчике их пожалели, а вот угольные шахты объявили чрезвычайные смены, и все работники застряли там до рассвета. Рано утром Джейс, укутавшись во всё, до чего смог дотянуться, и уговорив себя не сходить с ума из-за сильного ветра, подклеивал заплатки на термоизоляции снаружи дома — не самое осмысленное занятие, но хоть руки при деле, — когда увидел силуэт, знакомо хромающий в сторону центра. Один? Почему он не прячется? — Виктор? Ты куда? — еле докричался до него Джейс сквозь воющий ветер, когда наконец нагнал. — В мастерской дежурить! — тем же криком ответил Виктор. — У нас эксперимент запущен! И наблюдения за погодой надо вести! — Ты один? До конца бури? Виктор закивал. — Не в первый раз! Джейс кивнул и похлопал его по плечу. Вернулся к своему занятию, ставшему вдруг очевидно бестолковым. Буря продлится два дня. Два дня Виктор будет один. В руках он нёс тонкий мешок — в такой паёк и на сутки не поместится. Мастерские лучше изолированы от холода, но в одиночку он же всё равно промёрзнет до костей. Коротко выдохнув, Джейс нырнул в дом. Его никто даже не спросил, куда он собирается. Только Вай, прочищая тяжёлые шахтёрские наручи после суточной смены, сонно хмыкнула: — Ты прогноза не знаешь, что ли? Сдует же. — Я недалеко. Вернусь после бури. Если вдруг будут искать — посылай в мастерскую. — Да кому ты сдался, кроме нас! — рассмеялась девушка. — Ладно, иди. Из стопки пайков он взял только те, что были предназначены ему на эти двое суток. Из-под койки достал ещё два, сэкономленных с последнего праздника — тогда раздавали дополнительные. Если не будет тяжёлой работы — на двоих хватит дотянуть до просвета в небе. Через десять минут он уже барабанил в дверь мастерской. — Чего нужно? — нахмурился Виктор, отпирая. Джейс сначала ввалился внутрь, захлопнул дверь и только потом стянул шарф с лица. — Я подумал, что оказаться запертым на двое суток в библиотеке — слишком большое счастье для одного тебя. Делись. Виктор рассмеялся. — Да уж, непосильная ноша, — он вдруг поджал губы. — Джейс, зря ты. Ты же не в палатках живёшь, у вас наверняка будет теплее и веселее эти два дня. — Как бы я ни любил своих соседей, я с ними с ума сойду, — фыркнул Джейс в ответ. — Да и тех книг, что ты дал, мне не хватит. — Я не рассчитывал на гостя, у меня еды не хватит. — Зато я взял с запасом, даже есть чем тебя угостить. По тому, как Виктор качал головой, уже было понятно: он рад непрошеной компании. Пускай сопротивляется для виду, но рад. И это откликалось где-то в груди, тихонько и радостно звенело. — Джейс, ты знаешь меня три дня, ты же… — Я знаю тебя три года, — отрезал Джейс. На испуг в золотых глазах, правда, тут же стушевался. Не так он хотел вести этот разговор. — Ну, твой голос. Я тебя не преследовал, клянусь, странно, что за три года жизни здесь мы встретились только сейчас. Но я не хочу просто кивнуть и уйти от человека, который когда-то спас мне жизнь. Пусть даже и не зная об этом. Виктор глубоко вздохнул. Стиснул трость. Ухмыльнулся. — Сколько пафоса в простом «пусти меня в библиотеку». Мог бы просто с этого начать. — Да я с этого и начал! Чувствительное оборудование занимало два этажа. Жить им предстояло на втором, где на точно выверенном расстоянии от труб с газом стояло пять обогревателей. Виктор долго описывал строение системы обогрева. Рассказывал, как она проведена на первый этаж, а здесь только жерла для угля. Объяснял, что страшнее всего для приборов резкий перепад температур, поэтому его задача — «наша задача», твёрдо поправил его Джейс, чувствуя, как вспыхнули щёки — не обогреть, а замедлить и смягчить остывание. С обратной стороны окна для контроля температуры висел огромный термометр. Как только температура снаружи достигнет минус ста по Цельсию — обогреватели нужно будет включить на первый режим. С каждым понижением на пять градусов — поднимать режим. Если температура снаружи упадёт ниже ста пятидесяти — останется только молиться, чтобы ничего не разорвало от холода. Потому что рванёт — даже генератору достанется. — Если приборы настолько опасны, почему их не вынесли за черту города? — Джейс прибил отставший кусок изоляции к стене. Пока тут было даже тепло: он снял куртку, остался в любимом свитере. Виктор тоже ходил налегке: в шерстяной рубашке и жилете. — Потому что, в числе прочего, приборы нужны для оценки работы генератора. И так стоят дальше, чем хотелось бы, данные приходится постоянно пересчитывать. Виктор сделал пометки в таблице рядом с окном. — Осталось собрать из библиотеки всё, что хочешь прочитать, и можем запаковываться. — «Запаковываться»? — Входная дверь на время бури запечатывается, — Виктор махнул на неё рукой. — Комната почти целиком изолирована от внешнего мира. Почти. Для вентиляции раз в пять часов открывается вон то окошко на полторы минуты. Проклятье, нас двое… Надо пересчитать время. Туалет — вон в той каморке в углу. Чистая вода скапливается в бак около горелки. Это растопленный отфильтрованный снег. — Понял. Я за книгами. — Я с тобой. Они даже тележку прихватили, и всё равно еле дотащили всё, что выбрали. — Мы же не успеем это прочесть, — Джейс отчётливо слышал ужас в своём голосе. Виктор, делая новые пометки, только отмахнулся. — Нам и не надо читать их целиком. Перепроверять теории, искать перекрёстные ссылки и упоминания. Не исключено, что этого ещё и не хватит. Когда они наконец «запаковали» дверь, снаружи стемнело. Виктор достал карманные часы — едва перевалило за полдень. — Добро пожаловать в бурю. Посмотрим, чему нас научили предыдущие. Они зажгли по керосинке в разных углах комнаты, Виктор засел за расчёты. Он не издавал ни звука, только карандаш царапал по бумаге. Джейс вынул из мешка «Достижения…», раскрыл оглавление. От старой книги пахло пылью, она зацарапала нос изнутри, жгуче, резко и — скорей, скорей, дотянуться до рукавицы, спрятать лицо, чтобы негромко, чтобы..!! Виктор подпрыгнул на стуле. — Боги! — Извини, — прочихавшись, Джейс шмыгнул носом, — книжка ужасно пыльная. — Ничего. Я провалился, забыл совсем, что не один. Хочешь чаю? От тёплой заботы в голосе нутро довольно растаяло. Джейс кивнул. Виктор потушил свою лампу, дохромал до столика с маленьким чайником, зажёг горелку там. — Завтра перенесём её к обогревателям, — он растёр ладони и протянул их поближе к огню. — Зачем? Думаешь, она не сможет гореть на столе? — Она всё сможет. Завтра мы с тобой вряд ли захотим шевелиться без жизненной необходимости. Джейс кивнул. В холод не хочется тратить силы и тепло. В прошлую бурю, когда он ещё жил в бараке, за пайками в другой угол комнаты всегда ходили по одному и тянули жребий — никому не хотелось выбираться из общей кровати и терять остатки тепла. — Сахару добавить? — А у тебя есть? Когда мир ещё не утонул во льдах, мама старательно баловала Джейса сладостями. Не всегда получалось, он понимал это даже в малолетстве, потому не клянчил. Но любил страстно. Одна из теплиц Нью-Пилтовера выращивала клубнику — иногда на кухнях появлялся морс, перетёртые ягоды или ложка джема на четверых, но совсем редко. Здесь, в снегах, обычно было неоткуда взяться чему-то даже такому простому, как сахар к чаю, но в прошлом году одна из теплиц рискнула и вырастила полный зал белой свёклы. И с тех пор в праздничных пайках появлялся кусок желтоватого сахара. Сдержаться и не слопать сразу получалось только в одном случае — когда Джейс не трогал подарок целиком, прятал под кровать до того, как тоска по сладостям застилала глаза и разум. — Сохранил пару кусочков, — ухмыльнулся Виктор. — Не большой любитель. — Завидую. Я бы дорого дал, чтобы перестать скучать по сладкому. Джейс подошёл, чтобы помочь со стаканами. Пахло травами — в Нью-Пилтовере чай не выращивали, обходились более неприхотливыми растениями. Это в Теслаграде построили специальную теплицу, потому что Тесла слишком любил чаёвничать. Джейс даже притащил оттуда мешочек заварки — и в первый же год выменял на джем. — Откуда ты? — спросил Виктор, когда они уселись на пол к обогревателю. — Я имею в виду, родом, до всего этого. Джейс сделал большой глоток горячего сладкого чая и вздохнул. — Пилтовер. И прежде чем ты скажешь что-то — лордами мы не были. Отец в кузне работал, мама — прачкой. Виктор пожал плечами и сделал глоток. — Не собирался я ничего говорить. Мои родители работали в Пилтовере, разных людей видели. Я в Зауне родился. — А родные? Здесь? — Погибли в начале всех зим, ещё на материке, — Виктор поджал здоровую ногу. — Я сюда случайно попал: какой-то богатей решил себе дорогу в рай небесный купить и оплатил переезд одного из Пилтоверских детских домов. И ровно в день отъезда я туда за едой забрался. — уже тут Джейс догадался, куда ведёт история, и фыркнул. — Под шумок украл униформу, переоделся, думал, в суете меня не заметят. — Заметили? — Заметили! Наорали: «Ты почему ещё здесь, все воспитатели тебя обыскались!» Усадили в поезд, увезли к причалу. Только на корабле пересчитали всех и поняли, что один лишний затесался, — Виктор тихо отхлебнул из чашки. — Ходили, выспрашивали, мол, кто чужой? Я молча ел в уголке, другие дети почему-то тоже не сдали. В итоге махнули рукой и всех отвезли сюда. — А по трости не догадались? — сдвинул брови Джейс. Он не был уверен, что это прозвучит вежливо — но спросил до того, как подумал. — Ты говорил, что она у тебя с детства. Или позже появилась? — Нет, я уже тогда с ней был. Хромых в том детском доме человек семь было, я не выделялся. Списков они никаких не вели, очевидно, только по головам считали, так что я благополучно оказался здесь. А дальше то в детском убежище, то при мастерской жил — так и остался. Джейс кивнул. Залез в свой мешок, вынул праздничный паёк. Кроме нескольких кусочков вяленого мяса, внутри лежала жестяная коробочка, полная клубничного джема, кусок сахара, горсть леденцов — откуда добыли только? — и несколько плотных сухих галет из конопляной муки. Джейс протянул Виктору коробку. — Угощайся. Плата за то, что позволил остаться тут. — Дороговато я беру, не находишь? Дешевле было остаться дома, — хмыкнул Виктор, но послушно макнул галету в джем. — Посильная цена. Джейс не помнил, когда в последний раз ему было так уютно. Он сидел с кружкой горячего чая и горстью сладкого, не посреди толпы и не после изнуряющей работы. Его ждала стопка книг, которые помогут привести мысли в порядок. А напротив сидел потрясающе умный собеседник с невыразимо яркими глазами, живой мимикой и голосом, который снился Джейсу последние три года. Через час Виктор приоткрыл форточку, чтобы проветрить. Ветер тут же затянул жуткие арии, подпевая самому себе сразу несколькими голосами — за закрытыми окнами они этого почти не слышали из-за стен и толстых стёкол. Ладонью Джейс растопил иней там, где висел термометр. — Девяносто пять. Ну и холодрыга. — Тут пока тепло, плюс пятнадцать, — отозвался Виктор. — После чая-то. Может, ещё поставим? Виктор мурлыкнул что-то неразборчивое — уже нырнул в расчёты. Джейс разлил чай по стаканам, вернул чайник к горелке и тоже взялся за книги. Вокруг становилось прохладнее, но он замечал это будто украдкой от самого себя, старательно не отвлекаясь. Когда ещё у него получится прочесть сразу столько всего? Из очередной страницы его выдернул вкрадчивый голос. — Джейс. Помоги, пожалуйста, с обогревателями. Температура упала до сотни. Пять щелчков — и воздух в комнате задрожал от ровного гула. Виктор досыпал угля, проверил рычаги, поправил заслонки. — Думаю, ближайшие два-три часа о них можно не вспоминать. Как смотришь на идею поужинать? Время как раз подходящее. Вяленое мясо, гороховая каша — Виктор, как выяснилось, свои пайки принёс в мастерскую ещё вчера, зря Джейс переживал, — травяной чай и два последних леденца. И долгая беседа об учителях и наставниках: Хаймердингер в Теслаграде, Ревек в Нью-Пилтовере. Корин Ревек работал над автоматонами. Виктор прибился к его исследованиям, когда приходил с другими учениками из детского убежища, помогал ему и учился лет до шестнадцати. А потом вскрылось страшное: чтобы спасти свою больную дочь, Ревек ставил эксперименты на людях. Не на живых — раскапывал свежие могилы на кладбище, пока тела не промёрзли до костей, старательно встраивал их части в куски автоматонов. Никто ничего не знал — даже Виктор, хотя ему сначала и не верили. А потом до конца разобрали записи его попечителя. Одну цитату Виктор запомнил накрепко: «Жаль будет терять такого смышлёного ученика. Но он слишком похож на мою девочку, чтобы я мог упустить шанс. Он должен дожить до первой пересадки — а дальше моя прекрасная дочь займёт его место. Нога — дефект поправимый. Когда Ориана займёт его место, я сделаю всё, чтобы она снова танцевала». — Это… — Джейс не знал, что и сказать. Слов, которые он знал, не хватало, чтобы описать весь ужас, сковавший внутренности. — Он был истинным учёным, — кисло хмыкнул Виктор. — Не обеспокоенным этикой. Такие толкают науку вперёд куда сильнее и дальше — но какое же счастье, что таких в мире невероятно мало. «Да при чём тут наука?!» Шумно выдохнув, Джейс дёрнулся вперёд. Прямо сейчас он должен был обнять, прижать к себе. Это же просто невыносимо — доверять человеку, который… так. Который держал его как куклу, как сосуд, как крысу для экспериментов. — Джейс? — на спину осторожно надавила ладонь. — Ты… Я в порядке, честно. Это давно прожито и забыто. Пусть так. Пусть. Джейс шумно вдохнул и выдохнул несколько раз, прежде чем разжал руки. Он ополоснул ложки и стаканы, а Виктор, сделав ещё пару записей в журнале, щёлкнул крышкой карманных часов. — Проветрить, проверить — и можно ложиться спать. У тебя спальник есть? Джейс кивнул. Три месяца в экспедициях научили его правильно и быстро собирать вещи, всегда помнить о самом важном, так что он ничего не забыл — кроме, пожалуй, бритвы, но вряд ли она здесь понадобится. Виктор разложил свой спальник у первого обогревателя, ближе к окну и рабочему столу. Джейс улёгся к соседнему. — Похолодало на три градуса, — Виктор явно разговаривал сам с собой. — Надо будет встать через час, проверить. — Если нужна будет помощь — буди, — улыбнулся Джейс. — Да уж справлюсь, — фыркнули ему в ответ. — Я вообще не рассчитывал на помощников. — А теперь рассчитывай, пожалуйста. Виктор только глаза закатил. Они оба замотались в спальники с головой, придвинулись к обогревателям настолько близко, насколько можно было, чтобы не загореться, и затихли. Джейсу не спалось. Мерный гул горящего угля уваривал мысли до липкой бессвязной каши, но холод, вползавший в спальник, не давал увязнуть и забыться сном. В прошлую бурю, в бараке, они сдвигали кровати вместе, его, как самого крупного и тёплого, заталкивали в середину, а остальные укладывались вокруг. Порой становилось даже душно, но жаловаться на это, когда за окном ветер сшибает с ног — глупость. Виктор остаётся на дежурство уже третью бурю. «Сам вызываюсь обычно, — пожал он плечами, когда Джейс спросил. — Потом отлёживаюсь неделю с простудой, но как-то… привык. Хорошо тут. Только я и приборы — и никого больше». Соседний спальник завозился. Виктор выпутался, пошумел ремнями, дохромал до окна. Что-то прошипел: видимо, температура упала ещё ниже. Да, точно — Джейс услышал знакомые щелчки рычажков на обогревателях. — Я помогу, — начал он выбираться из спальника. — Не вздумай! — в бок ткнулся острый кулак. Или носок обуви. — Нечего обоим мёрзнуть, лежи. Я почти закончил. Джейс виновато вздохнул. Вылезать и правда не хотелось. — Спасибо, — шепнул он. В ответ услышал только хмыкание. Виктор обошёл все обогреватели и вернулся к своему спальнику. И вот сейчас они снова улягутся по разным углам и будут трястись от холода. Зачем? — Ты там не мёрзнешь? — Мёрзну, конечно, странные ты вопросы задаёшь, — проворчал Виктор. — А ты? — И я. Давай в один спальник залезем? Вдвоём теплее будет. Виктор не ответил. — Мы в экспедициях почти всегда по двое в одном спальнике устраивались, холодно же. А уж на снегу, когда места в санях не хватает, вообще по одному запрещено ложиться. Медленный, шумный выдох. — Ладно. Давай попробуем. Только ты сюда перебирайся, поближе к столу. — Хорошо! Джейс и не думал вылезать. Поплотнее закутался, зажал коленями и ступнями ткань спального мешка и медленно пополз. — Джейс, — прозвучало вкрадчиво, осторожно так, — что ты делаешь? — К тебе переезжаю. — Вот так? — фыркнул Виктор, когда Джейс дёрнулся ещё раз. — Не морозиться же. Ещё одно движение — и Виктор не выдержал. Лёгкий смех покатился по комнате, и Джейс сам не заметил, как в его груди затеплился ровно такой же. — Ну да, нелепо, — рассмеялся он тоже. — Зато не холодно! — Как скажешь! — прокашлял Виктор, задыхаясь от смеха. — Остановись, гусеница, ты уже на месте. — Тогда забирайся. Раздался глухой стук дерева о дерево, под край одеяла скользнул холодный воздух, а следом — суповой набор локтей и углов. Кое-как втиснувшись, Виктор осторожно прислонился спиной к груди — и Джейс, не церемонясь, пригрёб его поближе. — А ты ещё более тощий, чем кажешься, — проворчал, прижимая крепче, коленями придвинулся к чужим. — Грейся давай. Где у тебя там вторая нога? — На стуле оставил. Подать? Джейса словно по лицу ударили. «Идиот. Какой идиот. Вылетело напрочь». — Прости. Прости, я… — Забыл, что лежишь в одном спальнике с калекой, — фыркнул Виктор. — Не паникуй, ты не первый. Щёки тут же запылали. Он ничего такого… При чём тут «не первый»? И вообще… Он попытался спрятать горящее лицо — но ткнуться, кроме как в чужой затылок, было некуда. — Прекращай дёргаться, — буркнул Виктор, и в тоне его уже звучала дрёма. Джейс всё же сунул лицо в его волосы, вслушался в медленно текущее от груди к рукам и ногам тепло и не заметил, как уснул.