На краю

Проснулся он от того, что в его руках что-то зашевелилось. Волна холодного воздуха нырнула в спальник — и Джейс, не разрешая себе думать, вцепился в тепло и притянул поближе.  Тепло неловко кашлянуло.  — Джейс. Мне нужно обогреватели переключить. — Мгм. Пять минут. — Джейс. Выпусти, — что-то острое ткнулось в бок. Локоть? Локоть, определённо. Пришлось проснуться окончательно. Джейс разжал руки, и Виктор выкатился из-под одеяла. Пустая штанина нелепо тянулась за ним. Шипя что-то неразборчивое, Виктор накинул ещё кофту поверх той, в которой спал, и засуетился. Пять знакомых щелчков, жужжание горелки. — Джейс, — прозвучало вкрадчиво, — а хочешь кофе? В последний раз Джейс слышал о кофе с год назад, когда в Нью-Пилтовер пришли переселенцы. Они принесли много ностальгии с собой — патефон с одной-единственной пластинкой, коллекцию фантастических книг и целый килограмм кофейных зёрен. На весь город не хватило бы и по полчашечки, поэтому их разделили на десять частей и разыграли в лотерею. Джейс, конечно, остался с пустыми руками. — Неужели ты выиграл тогда? — он аж сел от удивления. Виктор ухмыльнулся и вынул банку из недр шкафа.  — Как раз на две чашки осталось. Так хочешь? В горле заскреблось. Это, возможно, последний кофе на весь город, и больше никто его не увидит. — Я не буду. Это твой, я не готов забирать последнее.  — Какое благородство от простого рабочего. Не переживай так — мы высушим гущу, ещё на два-три раза хватит. — А так можно? — А как, по-твоему, я сто граммов на год растянул? Через десять минут они смаковали терпкую кисловатую жидкость из маленьких кружек, и на эти короткие мгновения получилось забыть про холод. — Минус сто четырнадцать снаружи, плюс девять внутри. Живём, — Виктор натянул перчатки, накинул шаль поверх слоёв одежды и сел за стол. А Джейс опять погрузился в книги. За день они перенесли горелку прямо к спальнику, сжевали один паёк на двоих и переключили обогреватели ещё шесть раз. Виктор оказался прав — книг, которые они привезли вдвоём, не хватило, чтобы ответить на все вопросы, которые возникали у Джейса, пришлось составлять отдельный список. Виктор потрясающе много знал. Они рисовали на серой бумаге чертежи паровых ядер, мысленно разбирали их до последней трубочки. В какой-то момент Джейс обнаружил себя спорящим с пеной у рта — с инженером! «Куда тебе?» Он тут же стушевался, но Виктор, мягко и тепло улыбнувшись, подбодрил: «Продолжай. Твоя мысль очень хороша, хоть и неправильна». — Когда я вообще смогу сюда попасть в следующий раз? — вечером они сидели на полу у обогревателя, прижавшись друг к другу. Термометр внутри показывал пять градусов, облачка пара срывались с губ при каждом выдохе. — Что-нибудь придумаем, — комок из шали и свитеров с Виктором посередине упал Джейсу на плечо.  В груди потеплело. Снова травяной чай, ленивый ужин — есть не хотелось, но горячая гороховая каша хотя бы немного согрела изнутри. — Сто сорок пять, — выдохнул Виктор, стоя у окна. Наледь и набившийся с той стороны снег постоянно мешали разглядеть термометр, но местные инженеры бы не были инженерами, если бы не придумали очистители. Он походил на нахохлившуюся птицу, укутанную в несколько шалей поверх тулупа. — Буря завтра закончится. С утра должно быть теплее, — Джейс собирал у лежанки все одеяла, шубы и кофты, которые смог отыскать по комнате. — До утра ещё нужно дожить. Обычно последняя ночь — самая холодная. — Значит, придётся довериться твоей удаче — кофе же она тебе выбила. Я встану через час, проверю. Давай ложиться. Виктор долго смотрел, прежде чем кивнуть. В этот раз Джейс лёг с краю, уступив соседу самый тёплый угол спальника. — Мне протез с собой брать? — Да хорош издеваться! Виктор фыркнул и забрался. Подождал, пока рядом уляжется Джейс — и уже без приглашения прильнул спиной, притёрся теснее. От затылка слегка пахнуло по́том, но это было даже… приятно? Как будто откровенно. Честно. Дурацкие мысли лезут — видимо, весь мозг уже отмёрз. Джейс, как и обещал, встал через час. Выругался.  — Что там? — сонно пробурчал спальник. — Сто пятьдесят три. Восемь градусов за час.  — Паршиво. Джейс выкрутил обогреватели на максимум, досыпал угля. Теплее эти батареи уже не смогут. — А ведь температура будет только падать, да? — замер он у последней. — Скорее всего, — медленно выдохнул Виктор. — Если нам повезёт, оборудование выдержит, и мы доживём до утра. — А если не повезёт? — Значит, было приятно провести с тобой последние часы жизни, — проворчало из спальника. — Давай спать. Спасаться всё равно некуда — если рванёт, разнесёт всю мастерскую. А наружу выходить — смерть куда более гарантированная. Что там было про «молиться»? Стуча зубами, Джейс снова залез в спальник. Два свитера на нём, жилет и две вязаных кофты на Викторе — сейчас, когда за пределами их кокона даже в комнате термометр показывал почти ноль, слои одежды скорее мешали им греться друг о друга. Виктор тоже мёрз — тёр ладони, недовольно пыхтел. — Вик. — М? — Раздевайся. Виктор замер. — Вот прям так? Даже на свидание не позовёшь сначала? Джейс мысленно выругался. Точно мозги отстудил все — объяснить не пробовал? Зато щёки покраснели так, что даже потеплело. — В смысле, вылезай из своих одёжек, они тут только мешают.  — То есть, голышом будет теплее, я тебя правильно понял? — Джейс слышал в голосе смех, и в его груди урчал ровно такой же. Но сначала надо закончить мысль. — Ты снимаешь свои шерстяные тряпки и залезаешь в мой свитер. Кожа к коже теплее будет, а то мы с тобой как через две подушки греться пытаемся.  Вздох прозвучал душераздирающий. Джейс ведь просто хочет согреть! Но если… — Вылезай. Лёжа неудобно.  Они выбрались из спальника. Виктор, не поднимая глаз, сидя на полу, один за другим стащил свои слои и, скинув последней рубаху, нырнул обратно.  В темноте молочно-белая кожа будто вспыхнула своим собственным светом, изрезанным мелкой дробью родинок. Джейс видел всего пару секунд, но почему-то врезалось. И когда он прижимал к груди тощую спину, обхватывая полами своей кофты, на обратной стороне век сверкала ровно эта картина. — Ты знаешь, откуда берутся «дети бури»? — хрипло спросил Виктор. Джейс… предполагал. В Теслаграде так никого не называли, а вот нью-пилтоверцы кивали на некоторых малышей с многозначительным «Да это ребёнок бури, они поздоровее остальных». — Они родились в бурю? Виктор вздохнул. — Не совсем. Не приведи Господь в этом кошмаре рожать — ребёнок же замёрзнет сразу, да и матери не поздоровится. А вот зачинать детей в такую погоду — милое дело. Тепло же в процессе. Загорелась даже шея. «Неужели он заметил?» Тело на чужое тепло отреагировало как положено, и Джейс старательно отодвигал бёдра, чтобы не прижаться и не создать неловкость. И разговоры неловкость эту только усугубляли. Он не в первый раз спит в обнимку с человеком, не в первый раз возбуждается от этого. Ничего, бывало, переждёт, перетерпит. — Угу, — буркнул Джейс, уже не помня, что ему только что сказали. Виктор напряг плечи, но ничего не сказал, только вздохнул шумно. Вот так, в обнимку, ещё получилось согреться. Вой ветра наконец пробился сквозь все заслонки и преграды и запел на манер колыбельной.  Джейс слушал, как легчает, тончает дыхание рядом, чувствовал, как обмякают угловатые плечи, и странное горячее чувство сплеталось внутри. Джейсу хотелось греть этого человека. Хотелось, чтобы никто и никогда не пришёл в эту мастерскую, чтобы буря никогда не заканчивалась, чтобы мир с его проклятой вечной зимой, голодом и постоянной теснотой наконец от них отстал. Тишина, резко наступившая после нескольких часов завываний, разбудила их обоих. Они не сразу и поняли, что случилось. — Джейс. Ты тоже..? — Ага. Тихо.  — Надо проверить температуру. Джейс выпустил Виктора из объятий, осторожно вытек из спальника — и холод не укусил его за щёки, как вечером. Термометр внутри показывал почти десять градусов, за окном — сто сорок. — Теплеет! Теплеет, Вик!  — Это хорошо, — спальник задёргался. — Надо переключить обогреватели. — Лежи, я сам. Сейчас половина шестого, ещё можно поспать. — Тогда снизь сразу до пятого уровня. Теплеет-то резко. В семь утра температура внутри поднялась до жарких двадцати трёх, снаружи — до не менее жарких минус восемнадцати. Упрятав контейнеры в шкаф и осторожно отклеив изоляцию с двери, они вышли из мастерской. — Это была удивительно приятная буря, — протянул Виктор на прощание руку. Джейс пожал не задумавшись. — Будет время — приходи, с удовольствием проведу тебя в библиотеку. Не выпуская тонкой ладони, Джейс потянул на себя и обнял потёртый тулуп с новым другом внутри. — Я очень рад, что провёл эту бурю с тобой. — Я тоже, — тихо прозвучало под ухом. Как обычно, первые сутки после бури город расчищал заносы, чинил лопнувшие трубы теплопровода, заново обшивал дома, раскупоривал теплицы. Естественно, не обходилось без вымерзших урожаев, отмороженных конечностей и разрушенных ураганом бараков. К счастью, в этот раз не было погибших, а лазаретов, хоть и с трудом, хватило на всех заболевших. Разведчиков смогли выпустить из города уже после полудня: бури часто заносили старые разведанные места, зато открывали новые. А утром, прямо перед сменой, за Джейсом пришли. — Не туда собираешься, — хриплый голос Силко ни с кем нельзя было спутать. Под его началом Джейс выходил в обе свои экспедиции. Умный, изобретательный на грани изворотливости, язвительный и весьма жёсткий, Силко в Нью-Пилтовере слыл личностью легендарной. Его вполне заслуженно боялись и так же заслуженно уважали. — Сэр? — Полчаса назад экспедиция телеграфировала: буря вскрыла армейский склад почти в сутках пути отсюда. Приказано ставить аванпост, я за главного. Набираю команду.  — Меня зовёте? — Джейс в его экспедиции пришёл-то на время, заменить заболевшего, и в пустые снежные земли не рвался.  — Ну можешь считать, что зову. Хотя скорее приказываю, но могу подыграть. Чёрт. Он уже планов настроил к Виктору вечером сбежать. — Надолго? — Склад открылся большой, внутрь особо не заглядывали, к нему тяжело пробиться. Смотря как будем работать. Может, с месяц, может, за две недели управимся, а может, на полгода застрянем. — И когда выходить? — Через час. Джейс задохнулся. Как?  — Я не… Так быстро? — А ты весны собираешься ждать? — закатил Силко здоровый глаз. Больной, обожжённый в пожаре много лет назад, тоже дёрнулся. — Сбегай маме пожалуйся, что тебя за месяц не предупредили. Через час выходим. Не явишься — за шкирку вытащу. — Почему я, сэр? — Джейс попытался удержать голос ровным, чтобы это звучало как любопытство. Силко наклонил голову, посмотрел исподлобья, но вдруг ухмыльнулся: — Потому что спрашиваешь. Головой думаешь. И потому что мышцы нужны. — Значит, Риктус тоже идёт? Силко хмыкнул и кивнул. — Через час. Почему так? Почему не через пару дней? Джейс шумно втянул воздух. Обида засвербела в переносице, затряслась в уголках глаз.  Нет.  Он живёт в этом городе, он должен играть по правилам. Они не навсегда, может, получится выпросить несколько выходных через месяц и вернуться сюда. В библиотеку, к Виктору, поближе к мастерской. Через сорок минут он был на площади. Там уже собралась толпа — полтора десятка инженеров, полсотни таких же работяг, как он сам, горстка провожающих. Силко взял с собой дочерей: Вай выдернул с ночной смены в шахте, Паудер — с кухни. Забрал и воздыхателя младшенькой, и теперь Экко отирался вокруг неё, явно собираясь тащить и её рюкзак.  — Джейс! За мной! — зазвал Силко на склад. Нужно было грузить замороженные туши, брезент для палаток, остовы для будущих подъёмников — на случай, если склад глубокий. Работы хватало, и всякий раз, выныривая с ношей на солнце, Джейс оглядывался. Толпа провожающих росла, но знакомой фигуры с тростью он всё не мог найти. — Всё, выдвигаемся, — замахал рукавицами Силко. Ворота медленно разъехались, Риктус во главе отряда дёрнул ремень с санями. — Джейс! — зазвенел голос из толпы.  — Виктор! — Джейс вынырнул из лямки и бросился к нему. Вай, тянувшая с ним одни сани, возмущённо фыркнула: — Куда?! — Минуту! Идите! Джейс подлетел к Виктору, на ходу роясь в карманах. — Вик, я… — Я знаю, мне сказали. Извини, прибежал сразу, как узнал, — Виктор смотрел в глаза с какой-то нездешней тоской. — Возьми, — Джейс вручил ему небольшой ключ. — Дмитрий покажет мою койку, там сундук. В нём книги, которые я вернуть не успел. Ну и… бери, что хочешь, что понадобится. Я надеюсь, мы ненадолго, и… Колючие перчатки вдруг скользнули по щекам. Виктор, повесив трость на локоть, двумя руками обхватил лицо Джейса и потянул на себя.  Холодные тонкие губы коснулись его губ. Прижались теснее. Мягче. — Джейс! — взревела Вай.  Виктор отодвинулся, с тёплой улыбкой заглянул в глаза. — Иди. Я дождусь. Не замёрзни там! Опустив руки, Виктор легонько толкнул Джейса назад, к дороге.  Шаг.  Ещё один.  Он как будто заново вспоминал, как пользоваться ногами.  Весь мир сжался вокруг янтарных глаз, в которых смех плескался пополам с нежностью. Это только сейчас появилось или было там с первого дня бури? А Джейс просто не знал, как понимать? — Шагай! — Хак пихнул его в плечо, выдернув из глухого шума. — Потом налюбуешься большим городом! Нагоняя остальных, Джейс оборачивался с каждым шагом. Фигура с тростью махала ему вслед, кажется, всё ещё посмеиваясь. Он поравнялся с Вай и своими санями, подхватил лямку. — Кто там тебя провожать вышел? — тяжело фыркнула напарница. — Друг.  — Это с которым ты бурю пересидел? — странно оскалилась Вай. — Да, — говорить не хотелось. Хотелось думать, а ещё больше — бежать обратно. Объясниться, понять. Попросить прощения. Поцеловать? — Ничего. Вот выворотим этот склад, и полетишь назад на крыльях любви.