Dein Biss, mein Schwur

▪︎---▪︎---▪︎---▪︎

Хосоку исполнилось восемнадцать всего две недели назад, но он уже успел всем доказать, что возраст — это просто цифра. По крайней мере, так он сам себе говорил, стоя перед зеркалом в тесной ванной, разглядывая своё отражение: рыжие волосы, которые никак не желали лежать аккуратно, россыпь веснушек на щеках и упрямо вздёрнутый подбородок. — Самый смелый омега на районе, — прошептал он, поправляя чёрную повязку с пластиковыми шипами, купленную специально к Хэллоуину. На улице уже начинали загораться фонари, город гудел в предвкушении праздника. Дети в масках носились по подъездам, старшеклассники планировали вечеринки, а его друзья — те самые, которые сейчас наверняка сидели в чьей-нибудь тёплой квартире — бросили ему вызов: Слабо пойти на заброшку? В полночь. В Хэллоуин. Вызвать призраков и загадать три желания. Хосок мог бы отказаться. Он мог бы сделать вид, что заболел, что устал, что у него болит голова. Но омеги его района и так слишком часто слышали за спиной «слабый», «мягкий», «ничего из него не выйдет». И сегодня он собирался это изменить. Заброшенное здание бывшей фабрики стояло на окраине — чёрный силуэт среди пустырей и ржавых гаражей. Его окна давно лишились стёкол, двери болтались на одной петле, а вокруг ходили легенды: пропавшие без вести, странные тени, кровь на бетонных плитах, которую якобы невозможно отмыть. Хосок вышел из дома под одобрительное ворчание отца-альфы: — Не задерживайся, и без глупостей. Он лишь улыбнулся в ответ и спрятал дрожь в ладонях в карманы куртки. К полуночи воздух стал густым, будто сам город затаил дыхание. Заброшка встречала его скрипом ржавых ворот и запахом сырости, плесени и чего-то ещё — холодного, металлического, отдалённо напоминающего кровь. — Это просто воображение, — прошептал Хосок, переступая порог. Внутри фабрика казалась ещё больше, чем снаружи: тени тянулись вдоль стен, потолок терялся во мраке, а каждый шаг отдавался гулким эхом, словно кто-то шёл за ним следом. Он достал из рюкзака мел, свечи и старую записку, найденную в интернете. Там говорилось о древнем ритуале: встать в центр круга, назвать своё имя, пролить три капли крови и произнести желания вслух. — И кто только это придумал, — буркнул Хосок, опускаясь на корточки. Руки дрожали, но круг получился почти ровным. Он зажёг свечи — три, как и полагалось — и почувствовал, как пламя странно колышется, будто реагируя не на сквозняк, а на чьё-то присутствие. — Меня зовут Чон Хосок, — произнёс он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — И я… хочу… Слова застряли в горле. В тишине послышался тихий скрип — совсем рядом, за его спиной. Он резко обернулся. Тень у стены словно ожила. Из темноты выступила высокая фигура: мужчина в длинном чёрном пальто, с чёрными, как ночь, волосами и глазами, которые светились тусклым красным отблеском. — Ты слишком громко зовёшь тех, кого не готов встретить, — голос незнакомца был глубоким и странно спокойным. Хосок попытался вскочить, но ноги будто приросли к полу. — К-кто вы? — выдавил он. — Чон Чонгук, — ответил тот, делая шаг вперёд. — И ты сейчас стоишь на моём пороге, омега. Слово «омега» прозвучало не как диагноз, а как приговор. Он не помнил, как оказался прижатым к холодной стене. Помнил только, как пальцы Чонгука сомкнулись на его запястьях — не больно, но так крепко, что стало ясно: вырваться невозможно. — Ты пришёл за желаниями, — прошептал вампир, склоняясь ближе. — Забавно. Люди обычно молятся о них всю жизнь, а ты решил получить всё за одну ночь. — Я… я не знал, что тут… вы, — Хосок судорожно вдохнул, чувствуя, как чужой запах — холодный, ночной — окутывает его. — Теперь знаешь, — Чонгук усмехнулся уголком губ. — Скажи мне, чего ты хочешь на самом деле. Хосок не должен был отвечать. Всё в нём кричало «беги», но голос сорвался сам: — Я хочу перестать быть слабым. Мгновение — и вампир оказался совсем близко. Его лоб коснулся лба Хосока. — Тогда будь осторожен со своими желаниями, маленький смельчак. Когда он очнулся, свечи были погасшими, круг стёрт, а на запястье пульсировала странная боль — будто кожу слегка обожгли. Хосок сидел один в темноте заброшки, но он знал: этой ночью он здесь был не один. И что-то внутри него навсегда изменилось.

• Продолжение следует...