Рождество Грейнджер-Уизли

Роза шумно выдохнула через ноздри и сложила руки на груди, наблюдая, как папа снимает пальто и расшнуровывает ботинки. — Отец, — проговорила она ледяным тоном. — Дочь, — отозвался он, подняв голову. Роза ожидала, что сейчас поступят какие-то подробности, но мозгошмыг там плавал! — Ну? — нахмурилась она. — И что в этот раз? Папа выпрямился и протер запотевшие очки краем свитера. — Как будто я знаю, — фыркнул он. — Меня туда тоже не пускают. — Совсем-совсем? Мерлин, что там за секретность-то такая… — Бюрократия скорее, — вздохнул папа. — А может, и правда секретность. И хреновый тайм-менеджмент. И… не знаю. Козлопадлы все они, короче. Роза активно закивала, соглашаясь с последним выводом. — Где козлопадлы? — спросил Хью, выглянув из гостиной. — Кто? — Мамины коллеги, — пояснила Роза и добавила с возмущением: — Они даже папу не пускают, прикинь! Хьюго поморщился. — Ну-у-у, мама теперь важная шишка, — напомнил он. Роза выругалась в рифму, отчего Хьюго хохотнул, а папа недовольно протянул: «Да Роза, блин!». Давай, скажи ты-же-девочка, которой нельзя выражаться, бла-бла, и прочая взрослая скучная хрень — и на этом разойдемся. — Ты же девочка! Моя нежная и красивая девочка, но такие слова говоришь, — вздохнул папа, положив ладонь на ее плечо, — ну куда это годится, а? Жестче же надо, громче, чтобы уши у всех вяли, а глаза выкатывались от неожиданности! Всему тебя учить надо!.. Роза фыркнула. Ладно, папу из тетрадки обидчиков вычеркиваем… Он как раз приобнял Розу, притянув к себе, и она прильнула к нему, надув губы. — Я знаю, — произнес он, почесав ее под лопатками, — меня тоже это все бесит. Мы с ней мало видимся теперь, с Живоглотом и Сычиком тоскуем тут втроем, пока вы с Хью в Хогвартсе. Роза кивнула, а Хьюго вздохнул. Папа приоткрыл объятья, чтобы Хьюго тоже мог к ним присоединиться, что он и сделал. — Мама знает, что в прошлом году вы расстроились, — рассказал папа, — и, поверьте мне на слово, сама тоже очень огорчилась, что не смогла перекроить расписание так, чтобы ее на всех хватило. И недавно мы тоже поднимали эту тему. — Ой, правда? — спросила Роза. — Поразительно, что вы смогли это обсудить за те три секунды, которые мы видели ее в последний раз! Папа охнул, а Хьюго хмыкнул. Роза зашипела и, не удержавшись, ущипнула малого за плечо. — Эй! Охренела? — возмутился он и тоже ущипнул ее. Роза хлопнула его по руке. — Дети-и-и, — предупреждающе протянул папа. — А что он такой спокойный?! — возмутилась Роза. — Что он стоит и хмыкает? — Хочу и хмыкаю, поняла? — с нажимом произнес малой. — Дети! — папа уже повысил голос, встав между ними. — Не мантикорьте мне чердак! Розе все равно хотелось добраться до мелкого и дать подзатыльник, а тот тоже тяжело дышал, как будто был готов уже ринуться на Розу в ответ. Ну наконец-то! Хоть какая-то эмоция! — От того, что ты бесишься и кидаешься, ничего не поменяется, — вдруг процедил Хьюго, прищурившись. Ах вот как мы заговорили! — А от того, что ты делаешь вид, будто все нормально, легче не станет! — воскликнула она, сцепив руки на груди. Папа снова тяжело-тяжело вздохнул. — Ладно, деритесь, — разрешил он. — Проломите друг другу головы. Уж в Мунго мама точно прибежит. Там и отпразднуем. Ведь больничный пудинг просто до нереальной невероятности мерзопакостен, как раз под настроение нам всем, ага? Это даже на пассивную агрессию не тянуло, скорее пассивную пассивность и грустинку, потому что папа говорил тоскливо-буднично, как будто перечислял все свои болячки, которые ему расписали на последнем целительском осмотре. Роза не стала ничего говорить, и Хьюго тоже молчал. Папа немного выждал, переводя взгляд с Розы на Хью и обратно с Хьюго на Розу — и так несколько раз. — Нам всем хреново, ребят, — наконец объявил он, — и мы справляемся, как умеем. Ты, — папа посмотрел на Розу, — злишься и хочешь справедливости, потому что в остальное время ты уступала маму всем, а теперь хочешь забрать свое. А ты, — он повернулся к Хьюго, — стараешься на этом всем не фокусироваться, чтобы не расстраиваться, а наслаждаться тем, что есть. И оба… э-э, способа имеют право на жизнь. — А ты как справляешься? — спросила Роза. — Ха! Отличный вопрос! — объявил папа и таким же торжественным тоном добавил: — Никак! Роза переглянулась с Хьюго, и поняла, что сейчас они с братом думают об одном и том же. Ирония, кривляния и маски — три кита, на которых держится папино самообладание. — И что в итоге? Мы просто проглотим это и… что? — не унималась Роза. — Как это исправит все? Папа снова сдулся и опустил плечи. — Честно? Я не знаю, — сказал он. — Это из разряда тех ситуаций, где у нас нет контроля, нет влияния. Мы туда просто не проникнем. Роза отступила от него и снова сложила руки на груди. — И все? Это все, что ты можешь мне сказать? Мы справимся, принцесса! Нужно просто подобрать свой ключик. Любую дверь можно открыть, если проломить ее лбом — и желательно не своим, а чьим-то еще. Вот где это все? Почему это не работает? Вы все врали, что ли? И Роза… выдала все это, как есть, не стесняясь выражений. Она уже даже не смотрела на реакцию папы и брата, просто ходила из стороны в сторону, и возмущалась, не в силах уже контролировать поток слов. — …и смысл вообще что-то начинать, если не всех целей можно добиться?! — закончив фразу, Роза закашлялась. За то время, пока ее носило, она успела запыхаться. — Детям иногда полезно сталкиваться с фрустрацией, — вдруг произнес Хью. Это было так неожиданно, что Роза даже забыла, что должна злиться на папу и, не удержавшись, переглянулась с ним. Тот тоже был ошарашен выводом мелкого. — А что? — спросил Хьюго, заметив на себе их взгляды. — Бабушка так говорит. Бабушка Гвен — это точно. Бабушка Молли такого бы не сказала, просто отправила бы кур кормить, чтобы депрессий и дисперсий там себе не выдумывала, ерундой не страдала. — Ну здорово, вот столкнулась. Дальше что? Что мне, — Роза постучала ладонью по груди показывая, где «болит», — с этим делать? Запереться в комнате и проплакать весь день? Что?! На каком-то уровне Розе хотелось, чтобы папа сорвался и накричал на нее. Рявкнул, сказал бы не накручивать и не драматизировать. С тяжелым вздохом произнес, что разочарован. Но нет! Папа сделал самое ужасное на свете! — О-ох, родная, — протянул он, тронув ее за плечо, — моя хорошая… Нет! Не-ет! Нет-нет-нет-нет! Ком в горле помешал ей это выкрикнуть, и Роза почувствовала, как защипало в уголках глаз. Хотелось сбросить с себя руку, но… не хотелось. Роза шмыгнула носом и схватилась за переносицу. Она вовсе не собиралась плакать из-за таких глупостей, но дурацкий папа с его дурацкими нежностями спутал ей все карты! И вот уже она обнаружила себя всхлипывающей соплей, которую отец гладит по спине и шепчет свою бессмысленную успокаивающую чушь: — …как только сможет сорваться — сделает это при первой же возможности, потому что очень-очень тебя любит. — говорил он. — И я тебя люблю. И Хьюго тебя любит. — Временами, — вставил Хьюго. — Временами любит, — исправился папа. Он немного отстранился, чтобы посмотреть на Розу. — Ты не одна с этим всем, поверь, — он заправил выбившуюся прядку ей за ухо. — Я с тобой. — И я, — добавил Хьюго. — Но обниматься с тобой я сейчас не буду. Он потер то место, куда Роза недавно ущипнула. Ладно, справедливо. К тому же Роза тоже не особенно рвалась к младшему брату… — Попробуем отвлечься? — предложил папа. — Сделаем пряничных человечков, как собирались? — А я смогу нарисовать своим злые и недовольные рожи? — спросила Роза. — Пф-ф, да конечно! — заверил ее папа. — Имеешь право! Выразишь через творчество отношение к ситуации. — Мое отношение к ситуации? Тогда нам надо печь не пряничных человечков, а пряничные пенисы, потому что мое отношение ко всему этому откровенно херовое. — Ну, ты уже не перегибай, — протянул папа и, выдержав паузу, добавил: — У нас же формы подходящей нет. Роза фыркнула и вытерла уголки глаз. Папа, блин, как всегда… — Настоящего творца отсутствие формы не остановит, — проговорил Хьюго. — В теории, если отрубить пряничному человечку руки, то его силуэт вполне себе будет напоминать мужской половой… — Дети-и-и! — застонал папа. — Вы вообще знаете, в какую жабу превратит меня ваша мать, когда увидит, что я позволил вам такое проделать? Роза и Хьюго одновременно замотали головами. — И я не знаю, — вздохнул папа, а потом широко улыбнулся: — Вот и проверим, ага? Хьюго засмеялся, хлопнув себя по колену. Он явно был рад, что они почти всей семьей будут делать что-то совершенно дурацкое и некорректное. Уголки губ сами собой дрогнули, и Роза поняла, что тоже заражается этим настроем. А что? Если это так уж неправильно, пусть мама придет и остановит их!