Хроники Света. Эффект судьбы

Зал Тайного Архива Алфеи превратился в эпицентр магического шторма. Дым от заклинаний Гриффин смешивался с золотой пыльцой, поднятой ритуалом Слияния. Марион и Орител стояли в центре, их руки были переплетены, а между ними пульсировала ослепительная нить света, соединяющая их ауры. — Мы... мы теперь чувствуем друг друга слишком ясно, — выдохнул Орител. Но времени на осознание не было. Проекции Древних Ведьм, разъяренные тем, что их добыча ускользает, объединили свои силы. Тхарма, Белладонна и Лилис сплели свои костлявые руки, формируя над головами гигантский сгусток черного пламени, способный испепелить всё крыло школы. — Гриффин, Фарагонда, назад! — крикнула Марион. Её голос теперь звучал странно — в нем слышался низкий, рокочущий обертон голоса Оритела. Орител вскинул свой меч. Но теперь это не был просто металл. Благодаря Слиянию, клинок превратился в продолжение воли Марион. Когда Орител сделал выпад, из кончика меча вырвался не просто свет, а живой яростный дракон, сотканный из пламени и чистой стали. — Я вижу то же, что и ты! — Орител замахнулся, и Марион мгновенно влила свою силу в его движение. Их движения стали пугающе синхронными. Когда тень пыталась ударить Оритела со спины, Марион, даже не оборачиваясь, воздвигла огненный щит именно там, где должен был прийтись удар. Они сражались как многорукое божество войны: меч Оритела разрезал пространство, а магия Марион запечатывала разрывы. Однако мощь Древних Ведьм была слишком велика для их только что связанных, неокрепших душ. Удар черного пламени обрушился на их общий щит, и оба — и Король, и Королева — одновременно рухнули на колени, выплюнув кровь. — Довольно! — Саладин ворвался в архив, его глаза горели праведным гневом. Он ударил посохом о пол, и каменные плиты поднялись, создавая непреодолимую стену между героями и ведьмами. — Хейген, хватай их! Гриффин, открывай портал в кузницу! — скомандовала Фарагонда, едва удерживая барьер, который трещал под натиском ведьм. Хейген, не тратя времени на церемонии, подхватил ослабевших Оритела и Марион. Гриффин полоснула когтями воздух, разрывая пространство. — Уходим! Алфею мы защитим, но если они заберут их сейчас — миру конец! Вспышка фиолетового света поглотила их за секунду до того, как ведьмы прорвали оборону Саладина. Они оказались в Огненных Пещерах Хейгена — месте, защищенном древними рунами, которые не пропускали ни свет, ни тьму. Марион и Орител лежали на меховых шкурах у огромного горна. Ритуал Слияния продолжал свою работу, но теперь, в тишине, он начал действовать на более глубоком, интимном уровне. Глаза Оритела были закрыты, но его разум был распахнут для Марион. Марион невольно погрузилась в его мысли. Она увидела маленького Оритела, стоящего перед своим отцом, старым королем Домино. Она почувствовала его жуткий, сковывающий страх перед ответственностью. Он всегда боялся, что меч в его руках — это лишь кусок железа, и что он недостоин женщины, несущей в себе силу Творца. «Я должен быть сильнее неё, чтобы защитить её... но я просто человек», — эхом отозвалась в её голове его старая, затаенная боль. В то же время Орител видел её воспоминания. Он увидел Марион в день их первой встречи. Но это не была радость. Он почувствовал её леденящее одиночество. Быть Хранительницей Огня Дракона означало быть вечно отделенной от людей. Она видела в нем не просто принца, а свой единственный якорь, который не давал ей раствориться в бесконечной мощи пламени. Но среди этих светлых чувств Орител наткнулся на темный осколок — её недавнее решение. Он увидел её план принести себя в жертву, скрыв это от него. Орител резко открыл глаза и сел. Его дыхание было тяжелым. Марион тоже очнулась, чувствуя, как по её щекам текут слезы — его слезы из детства и её собственные. — Ты... ты хотела уйти одна? — голос Оритела дрожал от ярости и боли. — Ты видела это в библиотеке и решила, что мое право — остаться в стороне и оплакивать тебя? Марион отшатнулась, её сердце колотилось в унисон с его сердцем. — Орител, это был единственный способ спасти Домино! Пророчество требовало жертвы... — Мы только что связали наши души! — он схватил её за руки, и между их ладонями проскочили искры. — Если ты уйдешь в Обсидиан, я уйду за тобой. Слышишь? Даже если магия будет против, даже если пророчество проклянет нас. Я не твой подданный, Марион. Я твоя половина. В этот момент в кузницу вошел Хейген, держа в руках два пустых эфеса. Его лицо было мрачнее грозового неба. — Ваша связь... она изменила металл в моих хранилищах, — сказал он, бросая эфесы на стол. — Мы не можем просто сражаться. Чтобы победить Ведьм, нам нужно выковать что-то, что существует одновременно в двух мирах. Но для этого вы должны перестать лгать друг другу. Слияние не терпит секретов.