Хроники Света. Эффект судьбы

Валтор был мастером терпения. Он знал, что прямая атака на Команду Света — это самоубийство. Чтобы сокрушить Домино, нужно было не сломать стены замка, а разрушить фундамент, на котором держалась власть: магическое Слияние Оритела и Марион. Каждый вечер, когда луны Домино поднимались над горизонтом, Валтор проводил ритуал «Окуривания Света». Он убедил королеву, что особые благовония и заклинания, сплетенные из сумеречной магии, создадут вокруг неё и нерожденной Дафны непроницаемый кокон, который скроет их от взора Древних Ведьм. — Дышите глубже, Ваше Величество, — мягко шептал Валтор, водя руками над чашей с мерцающим синим пламенем. — Этот дым — завеса. Он делает ваше сияние невидимым для зла. На самом деле, под прикрытием защитных чар, Валтор занимался тончайшей «хирургией» душ. Каждый раз, когда Марион входила в транс во время ритуала, он направлял крошечные иглы темного пламени — того самого, что Ведьмы украли у Великого Дракона при создании Валтора — в невидимую нить, связывающую её с мужем. Он не рвал нить. Он делал её пористой. Сначала это проявлялось в мелочах: Орител перестал чувствовать легкие перепады настроения Марион. Он списывал это на её усталость от беременности. •Марион больше не «слышала» эхо шагов Оритела в своей голове, когда он возвращался из патруля. Она думала, что это её собственная магия концентрируется на ребенке. — Вы кажетесь бледной, Марион, — заметил Орител однажды за ужином. Он попытался коснуться её разума через Слияние, чтобы передать ей бодрость, но его импульс словно ударился о невидимую ватную стену. — Всё хорошо, дорогой, — ответила она, улыбаясь. Но в её улыбке не было прежней искры. — Валтор говорит, что Дафна забирает много сил. Это естественно. Валтор наблюдал за ними из теней коридоров, и на его губах играла едва заметная, торжествующая усмешка. Он видел, как Король и Королева, привыкшие быть одним целым, медленно превращаются в двух отдельных людей, разделенных невидимым туманом. Он начал действовать смелее. Во время своих ритуалов он стал вплетать в ауру Марион крупицы «Забвения Чувств». Теперь, когда Орител входил в комнату, Марион иногда вздрагивала, словно его присутствие было ей в тягость. — Магия Слияния слишком тяжела для матери, — нашептывал Валтор Марион, когда они оставались наедине. — Король, сам того не желая, забирает у вас энергию, которая нужна Дафне. Вам нужно больше... автономии. В это же время он находил способы разжечь подозрительность в Орителе. — Сир, — говорил Валтор, помогая Королю в тренировочном зале. — Вы заметили, как королева закрывается? Это признак того, что Пламя Дракона внутри неё начинает конфликтовать с вашей связью. Вам стоит быть осторожнее. Ваша любовь может нечаянно навредить ребенку. Орител чувствовал, что что-то идет не так. Он пошел в кузницу Хейгена, надеясь, что священное место мастера оружия поможет ему прояснить разум. Он обнажил свой меч и положил его на наковальню. — Хейген, если ты слышишь... дай мне знак. Я теряю её. Я не вижу её сердца, хотя она сидит прямо передо мной. Меч внезапно вспыхнул багровым светом — цветом магии Валтора. Но прежде чем Орител успел это осознать, сталь меча покрылась тонким слоем инея. Это было предупреждение: связь замерзает. В этот момент в кузницу бесшумно вошел Валтор. — Красивое оружие, — пропел он, глядя на клинок. — Но сталь всегда остается холодной, Орител. Даже если её коснулось пламя. Орител резко обернулся, его глаза сузились. — Ты слишком много времени проводишь в моих покоях, маг. И слишком мало — за пределами дворца, где твои «знания о враге» могли бы пригодиться. — Я защищаю то, что внутри, — Валтор ни капли не испугался. — Но если вы считаете, что я мешаю вашему уединению... что ж, возможно, вы правы. Ваше Слияние слабеет не из-за меня, Орител. Оно слабеет, потому что вы больше не доверяете своей королеве. Это был идеальный удар. Валтор видел, как желваки заходили на лице Короля. Семена раздора были посеяны. Нить, связывающая их, теперь была тонка, как паутинка на ветру.