Мир ДС

Крыша заброшенной обсерватории. Ветер гонял обрывки газет, где‑то внизу гудел поезд метро. Бэтмен стоял в трёх шагах от Харли — достаточно близко, чтобы удержать, достаточно далеко, чтобы дать ей пространство. Она не бежала. Не шутила. Не пыталась его спровоцировать. Просто сидела на краю парапета, свесив ноги, и смотрела на город так, будто видела его впервые. — Ты знаешь, — неожиданно произнесла Харли, — я всегда думала, что Готэм пахнет страхом. А сейчас… — она втянула воздух, — сейчас я чувствую только дождь и мокрый асфальт. Странно, да? Бэтмен не ответил. Но и не двинулся с места. — Знаешь, почему я сюда пришла? — продолжила она, не дожидаясь вопроса. — Не за деньгами. Не за адреналином. А потому что… — она запнулась, и в этом мгновении её маска безумия дала трещину. — Потому что больше некуда. Он наконец сделал шаг вперёд. Не как страж порядка. Как человек. — Харли, — его голос прозвучал тише, чем обычно. — Ты можешь сказать мне правду. Здесь и сейчас. Никто не услышит. Она резко повернулась. В её глазах блеснуло что‑то, чего он раньше не видел — не ярость, не насмешка, а… усталость. — Правда? — горько усмехнулась она. — А что, если правда в том, что я устала быть плохой? Но и хорошей… — она сжала кулаки. — Я не знаю, как это — быть хорошей. Бэтмен помолчал. Потом снял перчатку и протянул ей руку — не для ареста, не для борьбы, а просто… чтобы она почувствовала, что не одна. — Тогда начни с малого, — сказал он. — Не лги себе. Харли замерла. Её пальцы дрогнули, будто хотели коснуться его ладони, но вместо этого она обхватила себя руками, словно замёрзла. — А если я опять ошибусь? — прошептала она. — Если снова сделаю что‑то безумное? — Тогда мы разберёмся, — ответил он. — Вместе. Впервые за долгие годы она не увидела в его глазах осуждения. Только понимание. И что‑то ещё — то, что она давно боялась назвать. — Ты ведь тоже не идеален, Бэтс, — тихо произнесла она. — Почему тогда… почему ты всё ещё здесь? Он опустил взгляд. На секунду маска Тёмного рыцаря треснула, и Харли увидела то, что скрывалось за ней — не героя, а человека. Уязвимого. Одинокого. — Потому что я тоже устал быть один, — признался он. Ветер стих. Дождь прекратился. Где‑то вдалеке прокричала сова — единственный свидетель этого момента, когда два мира, две судьбы, две противоположности наконец соприкоснулись. Харли медленно подняла руку и коснулась его ладони. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы оба поняли: что‑то изменилось. — Ладно, — сказала она, и в её голосе снова зазвучала привычная дерзость, но теперь в ней было что‑то новое. — Но если я всё же украду твой мотоцикл, не говори, что я тебя не предупреждала. Бэтмен едва заметно улыбнулся. — Договорились. Они стояли рядом, глядя на рассвет, который окрашивал небо в цвета, которых раньше не было в их жизни — не только чёрный и красный, но и мягкий розовый, и золотистый. Возможно, это был первый день нового Готэма. Или просто первый день их новой истории.