Мир ДС

Готэм дышал ночью — тяжёлой, влажной, пропитанной запахом асфальта и далёких сирен. На крыше заброшенного театра стояли двое: один — чёрная тень, второй — взрыв цвета и безумия. Бэтмен держал Харли за запястье. Не жёстко, но твёрдо — так, чтобы она понимала: побег отложен. — Ну что, куколка, — его голос звучал глухо из‑под маски, — опять нарушаешь комендантский час? Харли закатила глаза, но не вырвалась. Вместо этого она наклонилась ближе, так, что её клетчатый шарф коснулся его плаща. — А если и так? — пропела она. — Что ты сделаешь, Бэтси? Опять прочитаешь лекцию о морали? Он молчал. Только пальцы чуть сильнее сжались на её руке — не угроза, а… предупреждение. Или что‑то ещё. Харли вдруг перестала улыбаться. Впервые за вечер её лицо стало серьёзным. — Знаешь, что смешно? — тихо сказала она. — Ты всегда ловишь меня. Всегда останавливаешь. Но ни разу… ни разу не спросил, почему я вообще здесь. Бэтмен замер. В её голосе не было привычной насмешки — только странная, почти уязвимая искренность. — А ты хочешь, чтобы спросил? — наконец произнёс он. Она рассмеялась — коротко, нервно. — Ой, да ладно, не строй из себя психолога. Просто… — она взглянула на город, на огни, мерцающие вдали. — Иногда мне кажется, что ты единственный, кто действительно видит меня. Не клоуна, не подружку Джокера… а меня. Ветер рванул её волосы, и на мгновение она показалась ему не преступницей, а просто женщиной — уставшей, растерянной, но всё ещё упрямой. Бэтмен отпустил её руку. — Тогда перестань прятаться, — сказал он. — Хотя бы сейчас. Харли замерла. Её пальцы дрогнули, будто она хотела коснуться его плеча, но вместо этого она лишь поправила шляпу с колокольчиками. — Ой, Бэтс, ты такой милый, когда серьёзный, — её голос снова зазвенел фальшивой бодростью. — Но знаешь что? Мне нравится прятаться. Это весело! Она сделала шаг назад, и в следующий миг — прыжок с крыши, кувырок в воздухе, яркий плащ мелькнул в свете фонаря и исчез за краем здания. Бэтмен остался один. Он посмотрел на место, где только что стояла Харли, и неожиданно для себя улыбнулся — едва заметно, под маской. — Да, — прошептал он в пустоту. — Это действительно весело. Где‑то внизу раздался её смех — звонкий, безумный, но теперь ему послышалось в нём что‑то… тёплое.