(не) привлекать внимание

Это случилось три месяца назад: во время преследования преступника Ло Вэньчжоу и Фэй Ду свернули в переулок, а когда выбежали из него — обстановка резко переменилась. Исчезли высотные здания, неоновые вывески, шум машин и потрясённые вздохи расступившихся в сторону девушек, которых едва не толкнул беглец. Беглец, к слову, тоже испарился. Они оказались посреди леса глубокой ночью — уже это было достаточно странно, они даже определили для себя две версии: кого-то из них подстрелили и другой — плод воображения, или беглец сотрудничал с фокусником, он изначально намеревался заманить их в конкретное место, чтобы они попали в ловушку и сбились со следа. Только вот фокусы не могут быть настолько глобальными. И Ло Вэньчжоу, и Фэй Ду были скептиками, они знали, что за любым волшебством прячется невидимая глазу нить, потайная стенка или пущенный в глаза для отвлечения внимания дым. Фокусники не творят волшебство, а играют с человеческой невнимательностью. Не поддашься на их уловки — вся магия исчезнет. Иными словами, даже если кто-то хотел создать иллюзию, что они оказались в другом месте, это максимум закончилось бы стеной-фальшивкой посреди переулка или выкрашенными под конкретную декорацию зданиями, чтобы сбить с толку. Кто-то мог бы очень реалистично изобразить лес, умудриться притащить проектор — они ведь преследовали беглеца под покровом сумерек, столько пространства для обмана зрения. В лесу они оказаться не могли. И ну его, этот лес, когда они из него вышли, ситуация не улучшилась! Повсюду люди ходили в традиционной одежде, с ближайшего постоялого двора доносились чьи-то пьяные возмущения. Ни машин, ни асфальтированной дороги — ничего. Только древние повозки из палок и… палок, да сплетники между ними мечутся, норовя рассказать последние сплетни в цзянху. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду поспешили припомнить, не заработались ли они настолько, что пропустили праздник середины осени или ещё какой, может, это тематическая ярмарка, всё обставили в духе того времени — это не редкость. Не только в Яньчэне, но и в других городах старались сохранить обстановку «былого времени». по крайней мере, по крупице воссоздать её на праздниках. Но это предположение обратилось в пыль, потому что на их «современную» одежду косились с таким недоверием и удивлением, словно видели впервые жизни. Либо кто-то вжился в роль, либо они для окружающих выглядели чудаками. Правда чудаком ты мог быть сколько угодно, а вещи такие откуда взял? В общем, три месяца прошли очень и очень непросто. С горем пополам добыв подходящую одежду — ведь на это нужна местная «валюта»! — Ло Вэньчжоу и Фэй Ду старательно пытались вписаться в здешнюю обстановку, а заодно разузнать что-то про… перемещения? Язык не поворачивался так их назвать, но ведь не может у обоих быть одинаковых галлюцинаций, а будь беглец вооружен — всё-таки нашёл бы заложника или сразу бы в них целился, а не дал деру, рассчитывая затеряться в толпе. Но ни самостоятельные поиски, ни аккуратные расспросы ни привели ни к чему, кроме косых взглядов и новых проблем. Фэй Ду, придерживаясь образа «учёного мужа», оперативно решил не искать проблем в месте, где люди размахивали настоящими мечами, а не бутафорией, ещё и использовали ци, чтобы заиметь сокрушительный урон, а вот Ло Вэньчжоу вскоре приобрел и меч, правда за три месяца существенного прогресса не заимел. Привыкнув полагаться на собственную силу — даже не на оружие, которое носил в кобуре, — он испытывал дискомфорт, пользуясь подручными средствами, как будто не имел над ними столько же контроля, как над своим телом. К тому же, ци он распределять не мог, если бы он преуспел в искусстве владения мечом — все равно бы уступал в мастерстве всем в цзянху, кто использует техники именитых кланов. И всё же, раз они сюда переместились, нужно было попробовать новенькое, не так ли? За время своих скитаний они наткнулись на Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу. Встреча эта была до нелепости случайной. В поисках информации, Фэй Ду и Ло Вэньчжоу почему-то стали подозреваемыми в пакостях одному клану — тогда они пару ночей провели на постоялом дворе близь его резиденции, и аккурат тогда же глава обнаружил, что у него из сокровищницы клана пропали какие-то артефакты. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду даже вникнуть не успели в происходящее, им всё ещё трудно удавалось воспринимать это деление на кланы, ци, мечи, техники, артефакты или писания тех, кто «достиг бессмертия». Но, кажется, в цзянху все друг друга более менее знали — даже безродных попрошаек на улицах умудрялись запоминать в лицо. Двое чудаков, пусть и переодевшихся в ханьфу, все равно сильно выделялись. Манеры у них были какие-то не такие, кланялись они грубовато и вообще волосы у них такие короткие, что проще было уж налысо постричься и пойти исповедоваться Будде! В общем, когда кто-то хочет в чём-нибудь обвинить — причина найдётся. Не имеющие ни рода, ни клана, ни знакомых — и зарабатывающие на жизнь воровством, да-да, «праведный» (нет) капитан Ло оказался в тупике, — они перетянули канат внимания. Когда после поднятой шумихи каждый на постоялом дворе был готов если не разорвать их в клочья, то стянуть одежду и перетряхнуть в поисках каких-то семейных артефактов, вмешались Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин — именно они подкинули и те самые артефакты, и истинного воришку. Оказывается, беспринципный вор и у них что-то выкрал, уже в процессе допроса выяснилось, что безделушек у него в мешочке цянькунь — невиданное количество. А тут как раз неподалёку весь этот шум, снующие толпы людей — сложно было не заметить слишком уж активное копошение в предрассветный час на постоялом дворе. Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу и не надеялись, что встретят там других «пострадавших». А когда явились поглядеть — выяснили, что обвиняют невиновных. И пусть ни друзьями, ни знакомыми не значились, решили подкинуть на суд виноватого. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду, силясь отблагодарить за помощь, угостили их выпивкой на том же постоялом дворе. Вообще-то изначально благодарность была на словах, просто Вэнь Кэсин как бы невзначай заметил, что «по-настоящему благодарные господа в своей искренности не поскупятся на кувшин вина». И вот так, одним скромным ужином, разделённым за кувшином вина, Фэй Ду и Ло Вэньчжоу вновь чем-то выдали себя этим двум проницательным мастерам. Вэнь Кэсин подловил их на каком-то вопросе — паршивец сыграл на том, какой сейчас год, — и полюбопытствовал о подробностях. То ли решил, что новые знакомые слабо тянут на умалишённых, то ли любил послушать психически нестабильных людей. Но Чжоу Цзышу, который, казалось, был увлечён вином больше, чем новыми знакомыми, тоже слушал не менее внимательно. Благодетелем он назвать себя не мог — и не собирался, — обещаний тоже никому не давал, но эта странная весть о перемещении во времени — имела смысл хотя бы потому, что их новые знакомые, которые сменили одежду, но не выкинули свои телефоны и часы, нося за пазухой, ясно дали понять, что не врут. Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу тоже не отличались верой в сверхъестественное, но факты были на лицо. А кого не заинтересует подобный нонсенс? Если эти двое смогли войти — значит ли, что они могут выйти? Не то чтобы нынешняя жизнь их не устраивала, но Чжоу Цзышу, который был благополучно «излечен», уже попутешествовал по всему цзянху. Побывал везде, где хотел побывать, и пусть угроза мучительной смерти миновала, к чему останавливаться на достигнутом? Если можно повидать красоты другой реальности. Тогда он припомнил, что Е Байи живёт неизвестно сколько. Пожалуй, дольше всех, кто сейчас существовал в цзянху. Он вполне мог знать подобные тайны перемещения, просто не делиться ими, чтобы не сеять хаос. Сам он был тем ещё затворником, замуровался на горе, и мог не раскрывать каких-то секретов из соображения, что всем лучше оставаться там, где они есть. После недолгих размышлений Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу решили проводить новых знакомых до старика Е, не обещая, что у него найдётся решения, просто констатировав, что если и он не знает — маловероятно, что кто-то здесь подскажет им выход. Останется им вспоминать, в каком лесу оказались, возвращаться и мерить шагами каждый кусочек земли в надежде, что швырнёт обратно. После нескольких дней в пути невольные странники столкнулись с непредвиденными обстоятельствами. В прошлом Чжоу Цзышу нажил себе врагов — тех, которых не приказано было убивать, но которые жаждали бы убить его, — а что до Вэнь Кэсина… Пожалуй, жаждущих убить его было в стократ больше. Периодически они оказывались в обстоятельствах, когда драки не избежать, и сейчас был один из таких случаев. Но Вэнь Кэсин, как и при их знакомстве, предпочитал с ленцой попивать чай, оставляя нелестную работёнку возлюбленному и вмешиваясь лишь при серьёзной угрозе. К чему ему оскорблять навыки этого досточтимого мастера, который не терял форму, даже щеголяя с гвоздями в грудной клетке? Этому человеку необязательно было использовать духовную энергию, чтобы сразить противника, просто её использование ускоряло процесс сражения. Фэй Ду, не переносящий кровь, в принципе был не склонен участвовать в насильственных мероприятиях. А то это заканчивалось либо горящим капотом машины, либо взрывом, либо удушением — в общем, он постоянно оказывался в больнице, которые на дух не переносил. Он привык тактично отходить за спину Ло Вэньчжоу, надеясь сойти за декорацию, ну или координировать из тени. А капитан Ло между тем не мог оставить Чжоу Цзышу сражаться в одиночку, увидев поразительное спокойствие Вэнь Кэсина. Всё-таки эти господа пытались им помочь, может, и не столкнулись бы с неприятелями, пойди по другой дороге. Отплатить им они ничем существенным не могли — так почему бы в качестве признательности не сразиться бок о бок. Картина маслом: пока Ло Вэньчжоу и Чжоу Цзышу сражались, Вэнь Кэсин тактично потянул Фэй Ду за широкий рукав ханьфу, кивком указав на умостившуюся близь чайную. Заказав чайничек чая, он расположился поудобнее, жестом пригласив Фэй Ду сесть напротив. Между тем Ло Вэньчжоу, перестав полагаться на меч — ну какой же он неудобный! — как раз перешёл на рукопашный бой. Вэнь Кэсин с изящной небрежностью налил чай Фэй Ду, подавальщик оставил на столе между ними пару закусок и поспешил ретироваться, опасаясь, что принёсшие неприятности к его чайной гости либо убьют его, либо станут причиной, по которой драка переместится внутрь — убыток не избежать! — Ночь благосклонна к дружеским беседам, а при такой луне и сон неведом, пока нам не покажутся, усталым, земля — постелью, небо — одеялом. И, соприкоснувшись пиалой с чужой, делает глоток, взглядом указывая на поляну, где Ло Вэньчжоу, ловко увернувшись от удара меча, попытался поймать противника в захват. Фэй Ду за несколько дней скитаний привык, что Вэнь Кэсин натура несколько поэтичная. Правда чем сказать, что строки он читает уместно, скорее возникало ощущение, что этот человек раз за разом стремиться довести сложившуюся остановку до абсурда. Сняв очки — единственный предмет современности, который он не сумел не носить и который теперь выглядит как диковинная безободковая ляньсянь — и протерев их краем рукава, Фэй Ду сделал небольшой глоток чая, переведя взгляд на капитана. — Видя, как наш капитан Ло ведёт «переговоры», понимаешь — некоторые вещи универсальны. Сила, правота, желание остаться в целости… Найти проблемы в другом мире. Вэнь Кэсин, стихи которого Чжоу Цзышу в большинстве случаев игнорировал с тем же успехом, как и Фэй Ду, нисколько не обиделся, что его новый друг не захотел рассуждать о поэзии, а сосредоточился о насущном. Вообще-то Фэй Ду обычно тоже не так сильно переживал за возлюбленного — в их мире он со своими навыками не пропал бы и в огне, но и там его каждый раз трепало знатно. А здесь… все эти именитые техники кланов, мечи и ци — не то, что легко подавить рукопашным боем и пулями. На поляне Ло Вэньчжоу тем временем заломил руку одному нападавшему, выбив у того меч, и тут же заблокировав локтем удар второго. Он двигался резко, без намёка на изящество, но с пугающей эффективностью. Ци он не использовал — не умел, — но его собственная физическая сила и выносливость, отточенные годами тренировок, не могли не впечатлять. Рядом маячил Чжоу Цзышу, осведомлённый о «слабостях» их новых знакомых и старающийся в случае чего заблокировать выпад мечом в спину Ло Вэньчжоу. Его движения — полная противоположность: текучие, почти невесомые. Гибкий меч в его руках — это серебристая молния, змея, хлещущий кнут. Он не столько сражался, сколько путал врагов, сплетал их оружие, ловко нейтрализуя угрозы, словно разгадывая сложную головоломку. Он и Ло Вэньчжоу не сговаривались, но действовали удивительно слаженно: грубая сила капитана прикрывала моменты, когда Чжоу Цзышу сосредотачивался на технике, а элегантные атаки Цзышу создавали Ло Вэньчжоу пространство для манёвра, несмотря на то, что его противники изначально имели преимущество. — Ваш товарищ… весьма оригинален. Стиль без стиля. Удары без намёка на школу, но с намерением свалить с одного приёма, — изрёк Вэнь Кэсин с таким беспечным видом, словно обсуждал нечто, никак не связанное с происходящим, после его взгляд почти неуловимо смягчился, а в голосе мелькнули неуловимые трепетные нотки. — А А-Сюй, как и всегда, прекрасен в своём деле — походка плывущих облаков завораживает, не правда ли? В этот миг он вспомнил, что, не привыкший к здешним техникам, Фэй Ду вряд ли был способен разглядеть эту походку. И, конечно, он и не особо старательно глядел на Чжоу Цзышу — этот малознакомый человек не объект его обожания. — Если цель видна — идёт напролом. А ваш господин Чжоу… — сделав паузу, Фэй Ду постарался подобрать слово, он в их родной реальности умел вести светские беседы, но здесь они будто тоже были другими, — … эффективен. Без лишних движений. Мне это импонирует. Максимум результата при минимуме затраченной энергии. Вэнь Кэсин тихо и коротко рассмеялся этой странной похвале, и поспешил перевести тему. Пусть он любил сохранять наигранную вежливость с некоторыми, чаще он ей раздражал врагов, а не друзей. Видя, что необходимость проявлять внимание к кому-то кто не-Ло-Вэньчжоу, вызывает смятение у их сдержанного приятеля, Вэнь Кэсин не стал продолжать в той же манере. Он кивнул на неприятелей, одного из которых Ло Вэньчжоу только что отправил в нокдаун ударом в солнечное сплетение, и произнес: — Эти господа явно считают, что мы им должны — если не жизни, то хотя бы беспокойства. Как досадно. Господину Ло не стоило затрачивать энергию, у них не такие выдающиеся навыки, как может показаться на первый взгляд. А-Сюй бы справился в одиночку. На поляне бой близился к завершению. Незнакомцы, поняв, что парочка «чудак, сражающийся голыми руками, и изящный мастер с гибким мечом» — им не по зубам, начали отступать. Чжоу Цзышу, не собираясь преследовать, опустил меч, не выражая ни досады, ни раздражения, как будто бы сюда без приглашения явились на тренировку, чтобы держать его «в тонусе». Ло Вэньчжоу, слегка отдышавшись, вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы и перевёл взгляд на Фэй Ду — он привык, что тот, как бы не держался в стороне, каким-то неведомым образом наравне с ним оказывался в гуще событий. И пусть в схватке он контролировал, чтобы к чайному домику никто из противников не приближался, кто знает этих разбойников? Подкрадутся через слепую зону и приставят меч к горлу. Всё-таки они не так близко знакомы, чтобы Ло Вэньчжоу знал, на что способен мирно сидящий рядом с его возлюбленным Вэнь Кэсин. Фэй Ду, заприметив взгляд капитана, отставил пустую пиалу. — Кажется, спектакль окончен. А насчёт вашего долгожителя… Вы правда думаете, он сможет что-то посоветовать? Вэнь Кэсин поднялся, отряхивая несуществующую пыль с рукава. — Этот старый хрыч Е Байи видел за свои годы вещи и почище перемещений во сне и наяву. Если и есть в этом мире шанс понять, что с вами случилось и как это исправить — то он у него, — его взгляд скользнул к подходящим Чжоу Цзышу и Ло Вэньчжоу. — Тем более, что ваши истории так оживляют наш путь. А-Сюй, не пора ли нам двигаться дальше? В этой чайной нет места для ночлега. И, на мой скромный взгляд, нашего присутствия здесь совсем не оценили. Ло Вэньчжоу, подойдя ближе, увидел довольного собой Фэй Ду — этот хитрый кот выглядел так, словно гордится не его боевыми заслугами, а как если бы сам сражался, — и не удержался, чтобы шутливо не пожурить его: — Ты, как всегда, в стороне от «грязной работы». Фэй Ду даровал ему невинную улыбку. — Кто-то же должен был сохранить лицо нашей делегации и вести дипломатические переговоры за чашкой чая. Переговоры, кстати, прошли успешно. Мы движемся к мудрецу. Чжоу Цзышу и Ло Вэньчжоу переглянулись. Краем уха они слышали этот «дипломатический разговор», как-то не считая, что обмен комплиментами в их сторону тянет на переговоры. К тому же, Вэнь Кэсин и Фэй Ду не были противниками! Как это помогало в их ситуации? А решение пойти к Е Байи было принято ещё несколько дней назад. Но Ло Вэньчжоу слишком хорошо знал, что если Фэй Ду решит до конца разыгрывать сцену, то приведёт ещё больше аргументов в пользу полезности их чаепития. Чего он не знал, что возлюбленный Чжоу Цзышу, между прочим, неплохо владел боевыми искусствами и систематически бросал того сражаться в одиночку, наслаждаясь не то его техниками, не то лопатками, не то всем и сразу. Иными словами, если Чжоу Цзышу не собирались заколоть на смерть — помощи от этого бездельника было попросту не дождаться. Но и он привык к этим выходкам, к тому же сам осознавал, что на сей раз ситуация была пустяковой, потому не стал отчитывать его за праздные беседы. Он лишь молча кивнул на заданный вопрос, встретившись взглядом с Вэнь Кэсином. Четвёрка, столь непохожая — два современных скитальца и две легенды цзянху, — снова отправились в путь.