Твоя апрельская ложь

тебя не вытравить из моей головы,

ты въелась как самый дешёвый дым,

ты моя девочка красивей всяких фотографий,

насилуй мою душу, не закапай кафель.

Алена Швец.–” расстрел „

Кое Озаки пришла сегодня необычно счастливой. Чуя так и застыла на месте с глупой улыбкой. — Что-то случилось? Озаки мило улыбнулась, желая поделиться своим счастьем. — Моя лучшая фигуристка возвращается на лёд! — Да? Поздравляю?... Она настолько хорошо катается? Кое взяла дочь за руку, глядя на замешкавшуюся Чую. — Хочешь, я покажу тебе её выступления? Знаю, ты не очень интересуешься фигурным катанием... — Да чего ты, давай! Почему нет? Тренер ярко улыбнулась: — Пойдём, мне кажется, я знаю, какое выступление тебе больше всех понравится! Мать с дочерью уселись на диван перед телевизором. Чуя не смотрела, что мама набирает в поисковой строке. На экране появилась девушка. Её белое платье с тёмными вставками сверкало в свете фонарей и камер. Чёрные камни прекрасно сочетались с тёмными волосами, собранными в красивый пучок. Начинается музыка. И вот девушка срывается с места. Её катание пока лёгкое, почти невесомое. Она скользит под проигрыш. Начинаются слова, её чистые запястья поднимаются над головой. В белых полупрозрачных перчатках они похожи на крылья. Затем девушка делает вращение, кружится на месте, встаёт в стойку. И вот она едет спиной назад на одной ноге. Взмахнув ногой и словно разрезая воздух, птица взлетает в шпагат и так же красиво приземляется. Аккуратная фигурка взмывает в воздух, элегантно приземляется и взмахивает руками. Слышны аплодисменты с трибун, но девушка не реагирует. Её лицо всё ещё спокойно, чуть сведённые брови и приоткрытый рот создают впечатление умиротворения и свободного полёта. Музыка прекрасна, она спокойна, но теребит самые глубокие фибры души. Сопровождение не имеет сильных акцентов, не скачет с высокой ноты на низкую. Дорожки шагов завораживают: она выводит на льду разные фигуры, выполняя различные элементы. Вот снова начинается припев, девушка опять взмывает в воздух с той же элегантностью. Чуя перестаёт дышать, смотрит на экран не мигая. Это выглядит прекрасно, так прекрасно... И знакомо... Фигуристка снова останавливается, покачивая руками и закручиваясь. Это вращение... Она же совсем недавно видела такое же... Получается прекрасная связка шагов и вращений. Катание настолько лёгкое, будто объект на экране не катается, а парит. Накахара и вовсе забыла, что находится в зале: сейчас она сидит на трибуне и наблюдает за зрелищем. Девушка становится решительнее, выполняет каскад прыжков, резко вскидывая руку вверх. Фигуристка выезжает на середину, делая волчок. Снова выпрямившись, летит по льду, взмахивая руками, словно крыльями, оставляя ногу почти прижатой к спине — поза ласточки. Затем снова выезжает в центр, отклоняется назад, заведя руки за спину. Фигуристка переходит в лёгкое вращение: руки скрещены над головой, нога согнута в колене. Вращение не быстрое, даже лёгкое, скорее связка. Музыка затихает, становится совсем тихой, свет меняется, и девушка не делает резких движений — всего один оборот в спокойном темпе, руки замирают, будто она собирается танцевать. Колени подгибаются, фигуристка выгибает спину и лишь кончиками пальцев касается льда. Она словно лежит на нём, но продолжает скользить. Лицо показывают крупным планом, и у Чуи что-то ёкает в сердце. Поднявшись, девушка делает ещё пару вращений — лёгких, но таких красивых. И вот под тянущуюся «А» фигуристка прыгает ещё два прыжка. Чуя сдерживает себя, чтобы не зажмуриться. Она поняла. Наверное, поняла, но сейчас ей не хочется об этом думать. Прекрасная птица делает ещё одно вращение, выезжая на красивую дорожку шагов. Теперь музыка точно затихает, оставляя лишь послевкусие. Лёгкий перекидной прыжок, и девушка опускается на лёд на одно колено, поднимая руки вверх и перекрещивая их — образ крыльев. Зал взрывается аплодисментами, но не сразу — какое-то время зрители приходят в себя после увиденного. — Ну как тебе? — спрашивает Кое, ставя видео на паузу. На экране застывает название: «Осаму Дазай. "Salvatore". Выступление на детском конкурсе по женскому одиночному фигурному катанию». — Это... Глаза девушки останавливаются на названии, она читает имя. Она не знает, что говорить. — Именно поэтому она моя лучшая фигуристка. — Да... она и правда очень сильная фигуристка... — только и может сказать Чуя. А после добавляет: — Я же с ней вчера на каток ходила... Кое округлила глаза. — Ох... Как тесен мир... И как вы познакомились? Как она вообще? — А... Ну... Вообще нормально, вроде? — пожала плечами Накахара. — Мы с ней в школе познакомились... В одном классе, да и за одной партой сидим. Нам после школы скучно было, вот и пошли погулять. Не знаю, как нас вообще на каток занесло, если честно. Кое откинулась на спинку дивана, глядя на застывшую картинку, где они с Осаму стоят после выступления. — Ничего себе... — Кое немного помолчала. — Знаешь, я даже рада. Повисло молчание. Никто не хотел нарушать тишину. — Я пойду назначу ей тренировки, посмотрю расписание. Если хочешь, можешь посмотреть её ещё пару выступлений. — Я, наверное, в комнату пойду... Спасибо, что показала... Женщина пожала плечами, бросив короткое «как хочешь», и удалилась. *** Осаму была рада — нет, не просто рада, она чуть ли не скакала, когда увидела ответ Кое, назначившей ей тренировку на завтра после школы: «а потом посмотрим». От переполнявшей её энергии Дазай сложила сумку на завтра, проверила, всё ли в порядке с коньками, протёрла пыль со своих медалей... и выбросила лезвия. Последнее, честно, девушка сама не понимала, зачем сделала, но в этот момент ей казалось, что лезвия могут быть только на коньках. После такого всплеска эмоций Осаму всё ещё держала телефон в руке, глядя на номер, подписанный совсем недавно как «миссис о-боже-осаму-как-ты-вообще-так-быстро-ездишь». Телефон пиликнул сообщением. «И чего в сети-то?» Дазай усмехнулась. «Ооо, волнуешься?))» «Боюсь, что слушаешь музыку от других исполнителей, кроме меня». «И не думала, теперь специально включу себе Бетховена». «Ах ты! Бетховен только мой!» И девушка от души рассмеялась. Господи, она такая идиотка. «Спи уже!» «Бетховена без меня не слушать!!!!» Пальцы Дазай сами начали набирать ответ на два абсурдных сообщения. «Хорошо! Хорошо! Не буду, успокойся только))». *** В школу они пришли тоже вместе. За это время они хорошо сдружились — если честно, Осаму и забыла о том, что когда-то хотела оттолкнуть Чую. Агата к Чуе сильно не лезла; даже если и собиралась, та её культурно посылала. — А ты физику сделала? — ненавязчиво спросила Накахара у Дазай. Та лишь протянула ей тетрадь — знает, что Чуя не сделала. — Я пойду в туалет, пиши давай. Дазай сказала это и направилась к двери. Но не заметила, как за ней идёт Агата. — Значит, слушай меня сюда. Отстань от Чуи. Ты недостойна с ней общаться. Уверена, она будет чувствовать себя намного лучше рядом со мной. Девушка остановилась посреди коридора, стоя к Кристи спиной. Тело пронзил знакомый страх, но она не собиралась ему подчиняться. Агата забрала у неё слишком много. Она не заберёт у неё Чую. — Что ты от меня хочешь? Чуя сделала свой выбор. И он не в твою пользу. Агату будто только что ударили по лицу. — Ха, что ещё скажешь? Совсем забылась, девочка? — Я не забылась. Мне абсолютно всё равно на бред, который ты несёшь, — Осаму вздохнула. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Отстань от меня и от Чуи. Дазай продолжила идти дальше, направляясь к двери туалета. Агата осталась стоять в шоке. «И ради чего ты это делаешь, Агата? — пронеслось у девушки в голове. — Ты буквально её затравила, а теперь в шоке от того, что она дала отпор?» Агата встряхнула головой, заходя в класс. Она увидела рыжую макушку Чуи, но подходить к ней не захотелось — что-то мешало. Ну и ладно. Ну и не очень-то хотелось. Чуя уже закончила — задали немного, да и на адреналине, что вот-вот прозвенит звонок, она написала всё с феноменальной скоростью. «Ну и чёрт с тобой, Накахара», — пронеслось в голове у Агаты, пока она уходила к своим друзьям. *** — Чего такая счастливая-то? — спрашивает Чуя на выходе, глядя на Дазай. Такую бурю эмоций Чуя наблюдала у неё только вчера на льду. — А я на фигурное катание возвращаюсь! — радуется девушка, спрыгивая сразу с нескольких ступенек. — Прости, но сегодня погулять не получится... Ты же не обижаешься? — Пф. Чего мне обижаться-то? Мне самой надо сольфеджио писать. — Ага, ну, удачи, — напоследок пожелала Осаму. Прощаться они не спешили — им всё равно было по пути. Ледовый дворец находится не так далеко от дома Чуи. И вот девочкам надо расходиться. Дазай обнимает Чую напоследок — это как-то вошло в привычку. Когда Чуя впервые попыталась обнять Осаму, та отшатнулась от шока, вызвав неловкую паузу. Вход уже не так ужасен, как был недавно. Да, девушка всё ещё чувствует эйфорию и лёгкий страх, но как же хорошо снова приходить сюда. Это личная терапия Осаму Дазай. Вахтёрша снова машет ей. — Сейчас-то хоть коньки не забыла? — отзывается милый дедушка у стойки с коньками, подкалывая девушку. — О боже, Хироцу-сан! Я умоляю, всё своё всегда с собой! Уже переодевшись в раздевалке и размявшись, Дазай выходит ко льду. Кое уже ждёт её. Взгляд Кое падает на перебинтованные руки Осаму. — Что с руками? — взволнованно спрашивает тренер. — А что, на лёд не пустите, пока не скажу? — пытается отшутиться фигуристка. — Не волнуйтесь, это мне никак не помешает. — Если что, я всегда буду рада с тобой поговорить... В зале повисла тишина. Никто не хотел ничего говорить. Да и не о чем. Кое, похоже, понимала, что влезла не в своё дело. — Ладно, не волнуйся. Что-то помнишь? Может, программы свои? — тренер вопросительно подняла взгляд на Дазай. — Прошло всего два месяца, конечно помню! Но прыжки, думаю, надо будет доработать. Кое одарила её мягкой улыбкой, узнавая свою девочку. — Ну что, полный вперёд! Иди пока раскатывайся, аукни, когда будешь готова. Дазай уверенно кивнула, скинула чехлы и положила их на борт. Встала на лезвия и скользнула к середине. Девушке хотелось плакать. Но она не хотела. Впервые не хотела. Осаму начала ездить по периметру, чувствуя лёд. Спустя минут пять она подъехала к тренеру, показывая, что готова. После нескольких дуг и троек к Осаму вернулось чувство рёбер. У неё никогда не было с этим проблем, и Кое с удовлетворением это отметила. — Ну что же, вращаться ты, я уверена, помнишь... Хотя... А ну-ка! Волчок! — в своей шутливой манере бросила Кое, наблюдая, как Дазай срывается с места и заходит во вращение. Тренер смотрит и не может нарадоваться. Вращение намного резче и быстрее, чем в том видео. Это и понятно: там нужна была лёгкость, а тут Осаму показывает свою максимальную скорость. И вот фигуристка вскакивает, вытягивая руки в шутливом поклоне. — Голова не закружилась? — А разве должна? — с улыбкой отвечает Осаму. Кое тихонько хихикает. — Ладно, я поняла, вращения помнишь. Прыгнешь перекидной? Тренер улыбается, увидев решительный блеск в глазах напротив. — Я и аксель могу! *** — Всё хорошо, с тебя сегодня хватит. Я вообще рискнула, что дала тебе прыгать двойные, но ты хорошо держишься. Тройные... ну посмотрим, — сказала Кое после очередного тулупа. — И не смотри на меня такими глазками: два месяца — это не две недели. Всё, брысь со льда. Завтра жду на ОФП. Дазай выбежала из дворца с улыбкой от уха до уха. Аксель у неё всё-таки получился! Вместе с Кое они восстановили пару двойных и все одинарные. Девушка сама была удивлена тем, что оказалась в форме после столь длительного перерыва. Хотя, чего таить, Дазай иногда (но только иногда! Ну, наверное) приводила себя в форму и прыгала. Только это её маленький секрет... Тренер сначала отнеслась к идее девушки с недоверием. Но Осаму даже слушать не стала — прыгнула двойной тулуп, пока её не остановили. Они так же назначили время других тренировок — с группой. Что ж, фигуристка хотела бы снова встретиться с Гин. Не то чтобы они до возвращения не разговаривали, но всё-таки на тренировке — это другое. Достав телефон, она первым делом решила написать Чуе, но заметила, что сообщение уже есть. Рыжая просила, чтобы Дазай написала ей после того, как освободится, и если у неё будет желание, то она может прийти к Чуе. «А почему нет? Готовь чай, дорогая моя, будем слушать Моцарта». Ответ пришёл сразу. «Нееет, только не Моцарта!» И после небольшой паузы: «Жду тебя, идиотка». Осаму улыбнулась уже более мягкой улыбкой и зашагала по знакомому маршруту. *** Чуя тоже улыбнулась. Откинув телефон, она упала на кровать. Дазай оказывается очень милой. Чуя обожает её. Её голос, их общие мемы, её глаза, непослушные волосы, которые каким-то волшебным образом оказываются идеально зачёсанными на её выступлениях. Накахара пересмотрела их все. Ей безумно нравится скользящая Осаму, ей нравится разбитая Осаму (хоть и смотреть на неё больно), ей нравится Осаму в школьной форме, ей нравится улыбающаяся Осаму, ей нравится Осаму в огромной футболке, пришедшая к ней в жуткий ливень, когда они гуляли. Ей нравится находиться рядом с Осаму. От таких воспоминаний стало тепло на душе, лицо окрасила мягкая улыбка. Концы ушей слегка порозовели. Но сейчас Чуе стало страшно. Разве это дружба? Это ведь неправильно, так? В голове прокрутилось несколько случаев, когда она серьёзно засматривалась на свою соседку по парте. Единственный раз, когда она такое видела, — в прошлой школе, когда большинство одноклассниц смотрели на парней. Так, так, так. Всё, давай, Чуя. Что-то тебя не туда занесло... Это... это странно... Чуя, как только могла (всё-таки делать сильно больно не хотелось), влепила себе пощёчину. Дазай скоро придёт, так что давай, успокаивайся и брысь чай заваривать! Вскочив с кровати, девушка рванула в сторону лестницы. Слетела со ступенек, чуть не навернулась и включила электрический чайник. Раздаётся стук в дверь — четыре быстрых удара. Это Осаму. Её стиль. Сердце Чуи пропустило удар. Сначала она обрадовалась, как щенок, а потом немного испугалась. Но дверь открыла. Растрёпанная Накахара смотрит на девушку. Её рыжие волосы после таких забегов разметались по плечам, неровная чёлка красиво обрамляла лицо, а пряди покороче лежали у неё на груди. Уши были чуть красные, а карие глаза сияли какой-то непонятной нежностью. Осаму выглядит не лучше: она всё ещё немного красная после нагрузок, пучок чуть растрепался, а тёплая кофта так и хочет упасть с плеча. Пустив смешок в кулак, фигуристка убрала вихор на голове Чуи и перекинула прядь обратно в нужное положение. У Чуи будто сердце из груди вылетело. — Эй! — вырвалось у рыжей, прежде чем она легонько стукнула Осаму по лбу. Та, уже не пряча смех, отвернула голову. После недовольного «ц!» со стороны Чуи Осаму всё-таки приобняла подругу в знак приветствия и прошла внутрь. — Ахах, чего такая взволнованная-то? Бетховен новый трек дропнул? — с лёгкой издёвкой спросила Дазай. Скрипачка закатила глаза. — Да! Называется «Осаму Дазай, пей чай». Крутая рифма, горжусь своим фаворитом. — Эх, я уже надеялась, что ты меня лёд грызть заставишь. — Ну, если есть такое желание... Накахара открыла морозилку, достала формочку и кинула небольшой кусочек льда в Осаму. Кусок летит прямо в фигуристку. Та с визгом убегает, а потом подхватывает его и кидает в рыжую. Смех заполняет кухню. Чуя поднимает руки в знак капитуляции и выбрасывает кусочек льда, успевший побывать везде, в раковину. Дазай хочет подойти поближе, но поскальзывается на мокром полу и хватается за талию Чуи. Под звонкий смех девушек. Чуе показалось, что её схватили не тёплые руки Осаму, а провода с напряжением больше 220 вольт. Уши сразу покраснели. Но это можно было списать на активную игру — в то время как сердце уже билось в два раза быстрее. Но руки убирать Осаму не собиралась. Раньше они часто друг на друге висели — так что это абсолютно нормальное поведение. Но у Чуи в животе всё перевернулось, как только голова Дазай коснулась её макушки. «Так, Чуя, ничего страшного. Это просто твоя подруга. Она положила голову тебе на макушку, и её пряди щекотят щёку — ну ничего страшного. Вы же друзья, да?.. Просто друзья...» — И чего мы такие нервные? — спрашивает невинный голос над ухом, опаляя Чую тёплым дыханием. «Оо, блять, почему я такая нервная? А кто его знает... Бляяяхааа, Осаму...» — кричит голос у Чуи в голове, но она лишь улыбается и дует Дазай в ухо. *** Всё это время Осаму тоже была как на иголках. Глядя на девушку, стоящую в проходе с этой идиотской прядью не в ту сторону, Дазай снова захотелось бежать. И от этой мысли встал ком в горле. Первое, что пришло в голову: она боится Чую. А потом пришло осознание: она хочет дотронуться до скрипачки. Ну... убрать прядь волос — это же норма для подруг, правда? Чуя же сама на неё вешалась, правда? Это норма у них? Да?.. О Господи, сколько же эмоций вызывала в ней Чуя. Но фигуристка решила закинуть их в долгий ящик — авось само рассосётся. «За все четырнадцать лет я такое испытывала... Блять, никогда я такого не испытывала!» — пронеслось у обеих девушек в голове. *** Осаму ушла уже полчаса назад. Но Чую почему-то всё равно что-то корежило. Какое-то чувство неправильности — того, что Дазай нет рядом. — Это неправильно... То, что неправильно, то что... тьфу! Я запуталась... Чуя всплеснула руками, размахивая ими в воздухе. Она хочет об этом поговорить, но что говорить? Чувство неправильности — из-за своих желаний. Чуя считает неправильным, что Осаму нет рядом. Но это же не правильно — так ощущать себя из-за девушки! Накахара уже готова биться головой об стенку, но пришло спасение — мама вернулась с работы пораньше. Ну и слава богу! Хоть кто-то отвлечёт её от мыслей об этой... Даже не хочется называть её идиоткой. Потому что идиотка тут только Чуя. — Приветик! Пришла немного пораньше, надеюсь, не против! — говорит тренер, сбрасывая с ног кроссовки. — Нет, конечно... — немного стиснуто отвечает Чуя. Кое посмотрела на неё каким-то взволнованно-заинтересованным взглядом. Не выдержав этого взгляда, Накахара слегка психанула. Господи, мама хочет узнать, что с ней, а она сама не знает! — Не смотри на меня так! Со мной всё хорошо. — Я и не настаиваю. Заваришь чай? С ромашкой. Дочь кинула на неё взгляд, полный холодного понимания того, почему именно ромашка. Но взгляд был не агрессивный — скорее просто резкий, чтобы не ранить Кое. Девушка снова сорвалась с места ставить чайник. Ей это напомнило, как Осаму поскользнулась и прыгнула прямо на Чую. Внутри отозвалось такой бурной реакцией, что захотелось отшвырнуть чайник куда подальше. — Как на личном фронте? — чуть игриво спросила женщина. Поймав недовольный и непонимающий взгляд дочери, Кое продолжила: — Ну... влюблена в кого-то? Выдержав пару минут напряжённой тишины, подросток сдалась. — Я не знаю. Не уверена, — сказала Накахара, вздыхая. — Оу... и кто это? — Бетховен. — Чуя, я серьёзно. Чуя напряглась. Она понятия не имела, как это преподнести. «Это Осаму, и мне кажется, что мои чувства к ней переходят границы, но я не могу ей об этом сказать, потому что я уверена, что она меня не любит.» — Это девушка? Один вопрос — и ударил как молоток. Чуя аж дёрнулась. Вопрос так и остался висеть в воздухе. — И как давно вы знакомы? — снова задала Кое вопрос в тишину. — Скоро месяц будет... — сбивчиво сказала девушка. Глаза сами покосились на мать — чтобы увидеть её реакцию. — Ох... — сказала Кое с лёгкой улыбкой. — А я с ней знакома? Чуя понимает, что дело дрянь. Она ещё не готова признавать, что любит Осаму Дазай. — Нет! — уверенно сказала Чуя. Она не поняла, как прозвучал этот ответ, но, кажется, Кое он устроил. Женщина хитро улыбнулась — без слов. — Что ж... жаль. Надеюсь, когда-нибудь ты нас познакомишь... — говорит Кое и потягивает чай из кружки, которую так любезно поставила ей на стол Накахара. Она ей не поверила. Это видно. Чуя ненавидит себя за такую эмоциональность. Осаму более рациональна в этом... Блять! Снова эта ёбаная Дазай! — Ладно, я пойду, ещё математику не дописала... — говорит ученица и быстро убегает на второй этаж. — Ох уж эти подростки... — тихо причитает Кое, думая о том, что Осаму очень даже хорошо смотрится рядом с её дочерью. ** Вот надо было подбирать этого бедного кота под именем «Дазай Осаму» с того злосчастного туалета! Чуя же себе сейчас все мозги чайной ложечкой выжрет! Но такую волну отчаяния перерывает лёгкая ухмылка на губах. Осаму.. я так рада что ты у меня есть.. но все равно ненавижу. Перестать меня мучать! Чуя не может себе признаться что эта бинтованная уж слишком сильно заела у нее в голове. Только висок простреливать. И то не вытравить. В сердце же сидит. Сучка. Она напоминала наркомана которого ломает как.. Чуя сама не знает как сравнить. Если бы самый сильный наркотик дали называть Чуе, то назывался бы он "Осаму Дазай". И то это не может передать все влияние этой фигуристки на чую. "Ну и к черту. Я спать. " Думает чуя, заваливаясь на кровать.