Между актами: сборник

— [Я сегодня видел птичку!], — радостно сообщает милый голосок из динамика. Сейчас середина недели. После рабочего дня Саша стоит на кухне в домашней одежде, заваривает ягодный чай и параллельно разговаривает по телефону со старшим сыном. Из-за расстояния и занятости видятся они редко — только когда кто-то приезжает в гости. Чаще это делает Даня, но в основном они просто созваниваются. Каждую неделю, иногда по несколько раз. Бывает, и по видео. Даня любит болтать с ним — делиться новостями, свежими впечатлениями, а иногда просто выплеснуть эмоции. Порой даже пожаловаться на отца, который заваливает его работой. Саша тоже рад этим разговорам. Рад слушать, узнавать, как у сына дела, в чем-то направить, подсказать. И просто — побыть родителем для своего мальчика. — Какую птичку, дорогой? — спрашивает тут же Петербург. — [Ну птичку], — не добавляют точности в ответ. — Синичку, наверное? Их у тебя там много. — [Возможно, я не понял], — говорит Даня. — Как она выглядела? — Саша не сдается. — [Такая маленькая была и с желтым брюшком]. — Да, скорее всего она. А где увидел? — снова задает вопрос брюнет. — [У дома, на дереве видел], — отвечают ему. — Красивая, наверное, была, раз ты ее запомнил. — [Да, очень красивая. Миленькая такая]. — Может, кормушку ей сделать? Чтобы чаще прилетала, — предлагает Саша. — [Можно попробовать], — по голосу было слышно, что он заулыбался. — [Ладно, ты прошел тест]. — Тест? — удивляется Романов, явно не ожидавший такого поворота. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Данечка — [Ага, это из тик-тока. Нужно сказать человеку: «я видел птичку» — и посмотреть, что он ответит. Если начнет расспрашивать, значит, ты ему небезразличен], — объясняет Химки. Саша на секунду замолкает. — Конечно, ты мне небезразличен, что за глупости? — озадаченно говорит Саша. — Разве без теста этого не видно? — [А я в тебе и не сомневался, пап], — посмеивается Даня. — [Просто вспомнил и решил попробовать]. — Зачем? Ты же не считаешь меня... — он ненадолго прерывается. — Равнодушным? — [Да нет же! Это было так, по приколу!] — оправдывается сын. — По приколу, значит... Понятно, — Романов берет чашку и усаживается за стол. — Ладно. Как там дела с таблицей? Успел сдать к понедельнику? — [Ой, не спрашивай], — Химки отвечает, пихнув что-то за щеку — судя по шуршанию, это была конфета, и теперь она мешала говорить внятно. — [Ф пофледнюю миуту отплавил. Мге так и не отфетили. Защем такая спефка, если фсе лавно вофремя не пловеляют?] — Сначала прожуй, потом говори. Это очень невежливо, — естественно, Саша не может оставить это без внимания. — Проверят позже, ты же не единственный, кто их сдает. В телефоне слышно ускоренное чавкание — нужно быстрее дожевать, чтобы продолжить: — [Ну можно хоть дедлайн продлить тогда? Я все выхи на это потратил, а мог бы своими делами заниматься], — бурчит Даня, причмокивая. — И чем бы занимался? — посмеивается Романов. — В танчики с другом играл бы? — [Да какая разница? Это мое личное время! А они его отбирают! Сразу минус вайб!] — Минус что? — непонятливо переспрашивает Саша. — [Ну типа, когда настроение испортилось. Так говорят, минус вайб], — объясняет Данила. — Мне скоро потребуется отдельный словарь для твоих словечек. Назову его «с даниламосковского на русский», — Саша снимает очки и потирает глаза. — [Да ты че, па? Щас все так говорят], — кажется, Даня достает еще одну конфету. — [Надо будет скачать тебе тик-ток, а то не шаришь совсем]. — Не «че», а «что». И не «щас», а «сейчас». Сколько раз тебя поправлять? — [Ну попадос], — совсем тихо бурчит малец, надеясь, что его не слышно. — [Ок, ладно. А у тебя как день прошел?]. — Ничего особенного. Парочка видео-конференций — и всё. — [А че с расписанием сейчас? Могу на выхи приехать?]. — На этих выходных я занят. Возможно, на следующей неделе получится, — отвечает Романов, наконец поднося чашку к губам и слегка отпивая. — [С отцом встречаетесь?], — догадывается Даня; других дел у папы в конце недели обычно не бывает. — Да, с ним. В прошлый раз пришлось отложить, — не скрывает от него Петербург. — [Это хорошо. Он какой-то дерганый в последнее время… Может, хоть успокоится наконец]. — Почему? Что-то случилось? — [Да вроде проверки там начались, вот и бесится. И на мне срывается. Накричал вот, сказал, чтоб я серьезнее к работе относился. Надоел уже], — жалуется мальчик. — Что ты опять натворил? — голос Саши становится серьёзным. — Проверки — это важно, Даня. Не подводи его. — [Да знаю я! И так стараюсь, но он никогда не доволен!], — плаксиво отвечает Даня. — [Что ни делаю, не нравится ему, блин!]. — Если не доволен, значит по делу. Будь внимательнее к его замечаниям, — строгость его только растет. — [Угу...], — бубнит Химки. — [Я всегда внимателен, он просто придирается ко мне]. — На прошлом заседании с главой округа вместо презентации ты открыл матерное видео про…Как там называется? Про рофлекс, — родитель уже начинает его открыто отчитывать. — [Роблокс], — поправляет Химки. — [И че? Я же не специально! И ваще, зачем он тебе это рассказывает? Ошибиться нельзя разок?], — тут же ищет оправдание. — Данила, это уже не первая твоя оплошность! Или мне напомнить про то сообщение в рабочем чате? — [Да блин! Бесит! Ненавижу!] — Саша готов поспорить, что он натянул сейчас капюшон от худи и надулся, скрестив руки. — Не говори так, он же не со зла это делает, — после произнесенных Даней слов, он не может не смягчиться. — [Ага, как же...]. — Поверь мне, дорогой. Москва бывает жестким, но такой подход выстраивает дисциплину и учит ответственности. А в нашей сфере это просто необходимо. Иначе, в управлении начнется настоящий хаос. — [Там уже хаос!], — Химки будто не слышит. — [Вот на Урале крутяк. Все четко и никакой строгости!]. — С чего такие выводы? — недоуменно уточняет Петербург. — [Да просто знаю], — он заставляет родителя вскинуть брови. — [Не припомню, чтобы там че-то «горело». Атмосфера топовая!]. После этих слов Саша вздыхает. Про Урал надо будет узнать побольше. — Пообещай, что впредь будешь усерднее готовиться к важным совещаниям, — на эту фразу раздается такой же вздох. — [Я постараюсь], — отзывается старшенький. — Не «я постараюсь», а «да, папочка, я тебе обещаю», — поправляет его вновь. — [Жесть.. Ок, я тебе обещаю..], — бормочет Даня еле слышно, скрещивая пальцы, которых всё равно не видно. — [Ладно, па, пойду я. У меня тут еще роб..работы дофига]. — Хорошо, милый. Надеюсь, вскоре увидимся, — светло произносит на прощание. — И не забывай: я тебя очень люблю. — [И я тебя! Пока!], — связь прекращается. Вот же непослушный мальчишка, ну ни в какую не хочет внимать словам родителей. И в кого он такой своенравный? Смешок сам по себе вырывается. Конечно, в Мишу. Тоже тот еще упрямец — столбом встанет, не сдвинешь. Правда чувства ответственности ему не занимать, если возьмется за дело — то по полной. Но и от Саши ему досталось многое, самое лучшее — любознательность, умение сопереживать и, конечно же, красота. Удивительная штука, эта генетика, распределяет всё, как надо. Петербург расслаблено откидывается на спинку стула, поднося чашку к носу и наслаждаясь свежим ягодным ароматом. Чай давно остыл до комнатной температуры, и он сделал глоток побольше. Упаковку открыл только сегодня, это был черный чай. Саша всегда предпочитал его кофе, особенно вечером, когда хотелось замедлиться и отдохнуть. Помимо него, есть еще один человек, готовый разделить с ним это пристрастие — Константин Уралов. Собственно, он чай и подарил, когда приезжал в последний раз в гости в Петербург. Кстати, об Урале… Сказанные сыном слова Саша запомнил. Нужно узнать, откуда у него такие любопытные познания об этом округе. Может, дядя Костя нашептал? Романов решил позвонить на следующий день, ближе к трем. В Екатеринбурге тогда уже почти заканчивался рабочий день. После короткого приветствия и благодарности за вкусный подарок Саша сразу перешел к интересующему его вопросу. Однако Уралов тоже оказался несколько озадачен: — Без понятия, Саш. Тут тоже далеко не всё по полочкам, и горящие сроки случаются, — отвечает друг, клацая мышкой от компьютера. — Но у нас персонала меньше, чем в Москве и области. Думаю, стоит ему это донести. — Откуда он мог взять эту информацию, не знаешь? — Честно, нет. Может, просто из интернета? А дальше сам обработал, как захотел. Дети...что с них взять? — смеется Костя. — Один тик-ток чего стоит, это у них вообще главный источник информации. — Я скоро с ума сойду с этим тик-током. Он там нашел какой-то тест на чувства и решил испробовать на мне, представляешь? — делится Саша. — Какой тест? — уточняет Костя, шурша бумажками. — Про птичку? Романов чуть не теряет дар речи. Неужели и друг его этим балуется? — Только не говори, что ты тоже сидишь в тик-токе… — говорит он, делая паузу. — Я — нет, а Серёжа сидит. И постоянно скидывает мне видео. А про тест, это вообще старый тренд, — передает альфа, а дальше шокирует его еще больше. — Мне это даже показалось милым, и я тоже решил попробовать. — Ты сейчас серьезно? — даже спрашивать не надо, кого Уралов решил протестировать. — Да, а что в этом такого? Психологические тесты мне нравятся, иногда удивительно совпадают с правдой. — И? — скептически уточняет Саша, убежденный в том, что предмет воздыхания Уралова не может выдать ничего, кроме мата. — Какая была реакция? — Ответил, — Костя расплылся в улыбке. — Что ответил? — Сначала спросил, что за птичка. Я от волнения придумал что-то непонятное, сказал, что она была зеленая, — было слышно, что ему самому приятно вспоминать. — Юра тут же начал перебирать варианты, спрашивать больше, а потом полез в интернет для уточнения. Еще и детей подключил — мы все вместе пытались понять, кто же это был. — А дальше? Ты признался, что проверял его? — Да, позже рассказал. Он просто посмеялся, — Уралов сам тихо смеется. — Я вас не понимаю, — искренне говорит Петербург. — Неужели без птичек ты не был уверен в его заинтересованности? — Был, но все равно приятно. Можно сказать напрямую «я тебя люблю», а можно иначе, например, вот таким способом. — Тебе, может, не хватает от него подобных проявлений? Поэтому решил проверить? — от Кости не скрывается легкий презрительный тон. — Саш, — тормозит его Екатеринбург. — Это просто прикол, не нужно искать в этом чего-то особенного. — Вокруг меня одни приколисты, — с упреком произносит северный город. — Не понимаю, чего ты так придираешься, — делится Костя. — Тебе самому не интересно? Попробуй тоже на Мише это задействовать. — Нам есть чем заняться помимо этого ребячества, — кидает Петербург. — Могу поспорить, он не ответит, — тут презрительность переходит к Уралову. — Почему это? — удивленно спрашивает Саша. — Я более чем уверен, что он не оставит меня в покое, пока все не разузнает. — А давай и правда поспорим? — предлагает уралец. — Проигравший оплачивает следующий совместный счет. — А давай! — оживляется Романов. — Но знай, друг мой, ты уже проиграл, начав этот спор. — Вот и посмотрим. Потом расскажешь, — он звучит очень уверенно. На этом и порешали. Встреча с Мишей планировалась на завтрашний вечер, в пятницу. В это время она и случилась. Саша заранее подготовился, продумал все последующие тезисы, которыми будет бросаться после обрушившихся на него вопросов. На просторной кухне было по-домашнему уютно. Они сидели за столом, уже закончив ужинать, и лениво общались. Часто Москва привычно переключался на телефон, не прерывая контакта с Сашей. Иногда между ними возникала тишина — комфортная и ничего не значащая. В одну из таких пауз, поигрывая вином в бокале, Саша решает устроить Мише свою собственную проверку: — Я сегодня видел птичку, — оповещает супруга Петербург. Москва, сидевший напротив и быстро печатающий сообщение, вскидывает обе брови — на манер собаки, навострившей уши — и через секунду снова их опускает, даже не посмотрев на него. Что-то непонятно. Романов прокашливается. — Я видел птичку, — повторяет он. На этот раз Михаил поднял только одну бровь и озадаченно на него посмотрел. Но после его взгляд снова устремился в экран телефона. Саша, растерянный от такой реакции, решает вытянуть его не просто на ответ, а на серьезный разговор. — Миша, — строже окликает его Романов. — Ты… — Я тоже сегодня видел. Петухов, — телефон отбрасывается на стол, и Московский наконец переводит все внимание на собеседника. — Хотя нет. Индюков. — Индюков? — переспрашивает Саша. — Ага. Важных таких, напыщенных. Пришли на встречу и говорят, что финансирования им не хватило. А я-то вижу, что у них дебет с кредитом не сходится, — объясняет Москва. — Думают, я вчера родился. Теперь уже Петербург смотрит на него так, будто всерьез пытается понять, не видел ли тот в центре Москвы настоящих индюков. — Я кое-что сказал, ты не услышал? — решает все же уточнить брюнет. — Про птичку? Услышал, конечно. — И это все? — недоумевает Романов. — Ну здорово, что видел. Классно, поздравляю тебя, — выдает Михаил. — Ты должен был ответить. — На что? Ты же не задал мне вопрос. Глазами Саша пробегается по его лицу, выискивая хоть намек на то, что он шутит. Но не находит, а потому отводит взгляд. Для Москвы, решающего политические головоломки, такая задачка могла быть разгадана в два счета. Видимо, психология создана для кого угодно, но только не для дипломатов. Между ними снова повисает тишина — спокойная и легкая. Бокал с вином опускается на стол. Саша снова смотрит на блондина, все так же обращенного к нему. — Ты должен был спросить: «какую птичку?» — наконец спокойно поясняет Петербург. — Это игра какая-то? — Это тест. Из тик-тока, — и Саша сам удивляется тому, что произносит это вслух. — Ты теперь тоже в этой секте? — Меня втянули, — он чуть усмехается. — А я повелся. — Можно даже не спрашивать, кто. — Не Даня, — качает головой Саша. — Да ну? И кто тогда? — Лучше не буду говорить. Тебе не понравится ответ, — Романов улыбается. Затем лицо разглаживается. Саша прикусывает губу и опускает взгляд на стол. — Так для чего этот тест? — Московский немного наклоняется вперед, от чего рука, лежащая на столе, пододвигается ближе к омеге. — Он показывает, насколько человек в тебе заинтересован. Пауза. — И я его провалил, да? — уточняет Москва. Саша делает вдох, словно хочет сказать, но останавливает себя. А затем смотрит тому за спину. Взор падает на столешницу, где стоит букет белых роз, подаренных альфой. Рядом — упаковка его любимых пирожных с ванильным кремом, купленных им же. А сам альфа сидит напротив в свои редкие выходные и ждет ответа на поставленный вопрос, не сводя с него глаз. — Просто глупый тест, не бери в голову, — выдает Петербург, не переставая разглядывать цветы. — Но ты недоволен, — не спрашивает, утверждает Московский. — Нет, Миш, — Романов вздыхает и подается вперед, беря ладонь альфы в руки и начиная играть с кольцами на его пальцах. — Я просто поспорил на это и очень хотел выиграть. Ты тут не при чем. — Поспорил на то, что я отвечу? — Да, — признается Романов. — Теперь придется оплачивать чужой счет. — Мда, хреново. Минус вайб, — кидает неожиданно Миша, приподнимая уголки губ. Поначалу Саша застывает, хмурится, пытаясь понять, что он услышал. А потом до него доходит — и он срывается на смех. И Москва вместе с ним. Действительно, очень подходящее слово для такой ситуации. По-другому и не скажешь. — Он точно весь в тебя, — улыбается Саша. — Ну уж нет. Даня — твоя копия, особенно характером, — отвечает саркастично Миша. — Кроме упрямства, это твоя черта. — А ты, значит, белый и пушистый? — Миша щурится по-хитрому, как только он умеет. — А ты видишь во мне какие-то изъяны? — Саша тоже щурится, копируя его интонацию. — Просто слишком давно тебя знаю. — Значит, должен был уже понять, что я само совершенство, — Романов опирает подбородок на руку, смотря прямо ему в глаза. — Или что в азарте ты и дворец можешь заложить, — усмехается Московский. — Не напоминай, я был тогда пьян, — фыркает Саша, чувствуя, как Миша сжимает его ладонь. Смех затихает. С кухни отдаленно слышен шум города и легкое шуршание одежды — Миша чуть выпрямился, отчего рубашка проехалась по коже. — Предлагаю нам переиграть, — Москва лукаво наклоняет голову. — Скажи еще раз, на что я должен был ответить. Саша молчит. Секунду. Две. Но затем снова отмирает: — Я сегодня видел птичку, — повторяет он. — Какую птичку? — Никакую, — завершает цепочку Саша, так и не проронив заготовленных тезисов. — Я не видел птички.

***

Позже в чате: От кого: Костя [Как прошло? Уже могу выбирать ресторан?] От кого: Саша [Он ответил. Лучше готовь свой кошелек] От кого: Костя […] Еще позже: От кого: Костя [Я тебе не верю...]