Твоя кровь — моя сила

За окном раздаётся гром и сверкает молния. Ветер шумит, беспокоя деревья. Дождь барабанит по стеклу, разбавляя тишину, висящую в комнате. Уён сидит на кровати, обняв свои колени, наблюдает, как капли стекают по окну, поблескивая при свете ночника. На душе паршиво, словно кошки скребут, терзая острыми когтями сердце. Час назад он извинился перед двумя старшими, получив от одного тёплые объятия, а от другого — строгий взгляд и похлопывание по плечу. Но тяжесть в груди не отпускает его, как и чувство одиночества, что приходит редко, но всегда невовремя. «Нуна, скажи, а я когда-нибудь встречу своего человека?» «Конечно встретишь», — девочка мягко улыбается, заправляя прядь чёрных волос за ухо. — «Может, вы встретитесь не скоро, но это обязательно произойдёт». «А как я пойму, что это мой человек?» Она касается ладонью его груди — там, где бьётся сердце. «Когда ваши сердца свяжутся, вы осознаете, что не сможете жить друг без друга. Связанные души находят друг друга и не расстаются до конца жизни, но сердцам нужно время, чтобы переплестись невидимыми нитями и образовать маленькие узелки, которые никто и ничто не развяжет». «Ты говоришь какими-то загадками», — вздыхает он, дуя губы. Девочка мелодично смеётся и гладит его по макушке. «Ты поймёшь, когда вырастешь». Но Уён до сих пор не понял слова сестры. Что значит «сердца свяжутся»? Как он поймёт, что его сердце переплелось с чьим-то? Будет какой-то знак? Уён пытается вспомнить, промелькнуло ли что-то странное, удивительное или необычное между ним и Джэрёном, но сердце молчит. Джэрён не его человек, и это не огорчает — наоборот, даёт надежду, что он встретит своего человека. — Уён? Уён дергаётся из-за голоса, раздавшегося со стороны двери. Сан мнётся в проёме и хлопает глазами, ожидая разрешения войти. — Чего встал, как не родной? — Уён не может не улыбнуться ему. Сан вызывает у него улыбку, что бы тот ни делал: рассказывает шутку или заливается цветом помидора. Сан закрывает за собой дверь и, увидев кивок Уёна, садится напротив него в центре кровати. — Ты как? — с лёгким волнением спрашивает Сан. — Я в порядке, а что? — Просто мне показалось, будто ты сам не свой, да и ваша ссора с Хонджун-хёном… Он смолкает и смотрит неловким взглядом на Уёна. — Извини, это не моё дело. — Не извиняйся, — с мягкой ноткой произносит тот. — Ты член нашей «семьи». Всё, что происходит у нас, касается тебя — как хорошее, так и не очень. — Хорошо, я понял. Уён глядит внимательно на Сана и склоняет голову набок, считывая эмоции на его лице. — Хочешь узнать, что случилось два года назад, — не спрашивает — утверждает он. Сан хочет что-то спросить, но Уён отвечает быстрее, чем тот успеет рот открыть. — Я не читаю твои мысли. У тебя всё на лице написано, забыл? — С тобой забудешь, — бубнит Сан, в его глазах сверкает интерес. Уён тихо усмехается, но его улыбка пропадает с лица, стоит ему погрузиться в воспоминания о прошлом. В неприятные воспоминания о прошлом. — Думаю, надо начать издалека, — выдыхает Уён и, улегшись на кровать, устраивает голову на бедре Сана. — Побудь подушкой, если хочешь всё узнать. Сан не подаёт виду, что действие Уёна вызвало трепет на душе, и принимается слушать его. — Хонджун всегда был понимающим и ответственным, но таким рассудительным и уравновешенным он стал позже. Ему пришлось стать таким, подавив в себе агрессию, вспыльчивость и излишнюю неприязнь к другому клану. Эти отрицательные качества есть и у меня, и я пока не до конца контролирую их. — Почему они есть у вас? — интересуется Сан, смотря на тёмную макушку Уёна. — Это, можно сказать, побочный эффект из-за вампирской крови. У нас с хёном он одинаковый, а вот у Ёсана — кошмары, снящиеся ему каждый раз, как он засыпает. Побочный эффект появился не у всех «обращённых». Например, у Боры-нуны и Минги его нет. — Вот как, — Сан понятливо кивает. — Так вот, — Уён возвращается к рассказу. — Хонджун, как и я, не мог контролировать свои эмоции и действия по отношению к другому клану. Он постоянно вступал с ними в конфликты и дрался до тех пор, пока все противники не полягут. Он был… Уён смолкает, его кадык нервно дёргается. — Уён? — шёпотом зовёт Сан. — Хён был страшен в драке, — выдыхает Уён, собираясь с мыслями. — И часто ввязывался в неприятности. — Поэтому у вас такая вражда с кланом «Нэкта»? — Эти отбросы тут ни при чём, они просто любят действовать нам на нервы и знают, что Верховные следят за нами намного пристальнее, чем за другими кланами в стране, — Уён бросает взгляд на Сана. — Я говорю о клане «Лумий», о третьем клане, который жил в нашем городе. Сан удивлённо моргает, а затем вспоминает, как однажды заикнулся о нём Ёсан. Значит, клана «Лумий» уже нет. Но почему? — Глава клана «Лумий» был самым наглым, хитрым и жестоким из всех Глав, о которых я когда-либо слышал. Его «обращённые» были ничем не лучше, а некоторые даже хуже, — Уён прикрывает глаза, его голос становится ниже. — Главе не нравился ни наш клан, что меньшего, но намного сильнее его собственного, ни Хонджун, который в одиночку справлялся с его вампирами. Он решил сыграть в грязную игру и забрал самое дорогое, что было и есть у хёна. — Самое дорогое? — Сан прокручивает в голове, что могли забрать у Хонджуна, и расширяет глаза. — Погоди, неужели… — «Обращённые» из клана «Лумий» похитили Сонхва-хёна, когда он возвращался домой после учёбы в университете, — Уён сжимает пальцами тонкое одеяло и стискивает зубы. — Эти твари прислали через курьера конверт, в котором была записка с указанием места и пятнами крови Сонхва. Сан на мгновение перестаёт дышать. Он не подозревал, что в их «семье» есть такое тяжёлое, непоправимое прошлое, которое никто не упоминает ни при каких обстоятельствах. — Хонджун был в ярости, как и все мы. Мы вчетвером сразу рванули в место, где должен был быть Сонхва и «обращённые» из клана «Лумий». Честно, по дороге я молился, чтобы Хонджун не попал в аварию. Он ехал на мотоцикле, не обращая внимания ни на машины, ни на светофоры. Уён укладывается поудобнее и почти касается кончиком носа живота Сана. Несмотря на рассказ, он испытывает умиротворение. — Когда мы приехали в другой конец города, где располагалась закрытая территория со старыми заброшенными домами, мы зашли в один из них и оказались окружёнными тремя десятками «обращённых», но нас волновал только Сонхва, — голос Уёна вздрагивает при ужасном воспоминании. — Стоило увидеть его, искусанного, лежащего без сознания в собственной крови на бетонном полу, как мною, Ёсаном и Минги овладела ярость и гнев, а Хонджун… он впал в бешенство. Я никогда не видел его таким злым, отчаянным и сильным, он в одиночку раскидал половину вампиров, а после… Уён делает вдохи и выдохи, справляясь с тяжёлым чувством, зарождающимся в его груди. Сан молча ждёт, когда Уён сможет закончить рассказ, что заставил его тело покрыться холодным потом, а сердце — беспокойно забиться. — Хён избил Главу клана «Лумий» до потери сознания, а затем убил его, свернув ему шею, — шепчет Уён и закрывает глаза. — Я никогда не забуду тот хруст костей, что раздался отрезвляющим эхом по всему дому. Сан замирает. Он никогда бы не подумал, что Хонджун способен на убийство, пусть его жертва и была не человеком, а вампиром. Он не хочет оправдывать поступок Хонджуна, но, осмыслив весь рассказ Уёна, понимает: он наверняка поступил бы так же, как Хонджун. Сан не смог бы кого-то простить, если с его близким сделали бы что-то ужасное. — Сонхва доставили в больницу, где на тот момент уже работала Бора. Ему сделали переливание крови, он несколько дней не приходил в себя. — Переливание? Но как же… — Хонджуну было плевать, сможет ли его организм усваивать кровь Сонхва или нет, он хотел только одного: чтобы Сонхва открыл глаза. Хонджун всё время был рядом с ним, ни отходил от него ни на шаг и, как и все остальные, ждал, когда Сонхва придёт в себя. Уён вновь глядит на Сана и видит на его лице удивление, вперемешку с беспокойством. Видимо, тема «обращённых» будет поражать его ещё очень долго. — Как видишь, с ними обоими всё хорошо, хотя после случившегося им приходилось… непросто. Верховные долго решали, что делать с Хонджуном, ведь убийство Главы одного из кланов выходило за рамки всех законов и правил. Но наш Глава и ещё несколько Глав из других городов встали на его защиту, поняв и приняв его состояние на тот момент. К тому же они не хотели спускать с рук жестокий поступок вампиров по отношению к обычному человеку. В конечном счёте Верховные оставили Хонджуна в покое и с того времени пристально следят за нашими действиями, а кучка «обращённых» из клана «Лумий» дала дёру из города, если не из страны вовсе. Сан наконец понимает, почему Уён вспыхивает, как пламя, при виде «обращённых» из чужого клана, из-за чего Сонхва не готов устроиться на работу в школу или колледж и постоянно сидит дома, редко выбираясь с кем-то в город. И это понимание вызывает грусть, тоску и отголосок тревоги в сердце. Уён садится напротив Сана и касается кончиками пальцев его подбородка, без слов прося его поднять голову и посмотреть на него. — Эта тема под запретом в нашем клане, но я вспылил и наговорил лишнего, тем самым задев чувства хёнов. Запомни это и не совершай таких поступков, как я, — Уён опускает руку и, отведя взгляд в сторону, нервно кусает внутреннюю сторону щеки. — Ту ночь в переулке Верховные тоже не оставили без внимания. Глава с Хонджуном потратили немало усилий, чтобы убедить их, что моё безрассудство не скажется плохо на тебе и тайне о существовании вампиров, — он невесело усмехается и прикрывает глаза. — Я многих разочаровывал ни раз, и тебя в том числе. Прости. Сан не узнаёт Уёна. Он никогда не видел его таким неуверенным и робким. В голову Сана приходит донельзя приятная, разливающаяся в груди теплом мысль: Уён, сам того не осознавая, понемногу открывается ему. Теперь он доверяет Сану не только тело во время секса, но и частичку своей души в жизни. — Нет, — Сан накрывает его ладонь, лежащую на коленке, своей. — Ты никогда не разочаровывал меня. Уён смотрит на их руки и чувствует, как странно ёкнуло сердце и щёки залились тусклым румянцем. Этот жест простой, лёгкий, но в нём ощущается искренность. — Правда? — шёпотом спрашивает Уён, завораживаясь блеском в тёмно-карих глазах Сана. — Да, — тот чешет затылок и пытается не потерять контакт с притягательным взглядом Уёна. — Я… я стараюсь принимать всех близких такими, какие они есть. И тебя в том числе. — Вот оно что, — губы Уёна расплываются в мягкой усмешке. — У тебя и вправду большое сердце. Не успевает Сан возмутиться в смущении, как Уён поваливает его на кровать и увлекает в поцелуй. Этот вечер подарил Сану не только рассказ о прошлом «семьи» вампиров и непроходимый ливень с грозой за окном, но и тепло чужого тела.