Твоя кровь — моя сила

За костром, разожжённым на берегу озера, без остановки текут разговоры и смех. Все проводят вечер на расстеленных вокруг огня пледах. Юнхо и Джеюн соревнуются, кто засунет в рот больше зефира, и пытаются что-то сказать с надутыми, как у хомяков, щеками, смеша остальных. Сонхва говорит им не разговаривать с набитыми ртами, иначе могут подавиться, но в итоге хихикает с их лиц, когда они не могут прожевать воздушную сладость. Сан негромко смеётся не только с Юнхо и Джеюна, а ещё потому, что ему просто хорошо. Он никогда не думал, что познакомится с необычными личностями, будет жить и отдыхать с ними на природе. Ему невероятно комфортно с «обращёнными» и их людьми. — Как тебе наш клан? — спрашивает Чонсон, садясь рядом с Саном. — О, — тот не ожидал от него вопроса. — Мне нравится. Ну, вы нравитесь. — Это радует, — хмыкает с улыбкой Чонсон, отпивая из стакана сладкую газировку. — Честно, я думал, что ты сбежишь через неделю-две. — Почему? — Не каждый человек выдержит находиться среди вампиров, если только он не находится в их окружении с детства или если он хотя бы не из семьи, у которой заключён договор с ними, — Чонсон смотрит на Юнхо. — Но благодаря Юнхо-хёну тебе было проще адаптироваться к новой обстановке. По крайней мере, мне так кажется. — Да, он помог мне лучше понять «обращённых», — Сан отворачивает лицо и добавляет чуть тише: — Особенно Уёна. — Уён-хён… из всех старших Сону больше всего равняется на него, и из-за этого его иногда не удержать на месте, — Чонсон вздыхает и чешет затылок. — У наших хёнов характер бывает не сахар, а про свою «семью» я вообще молчу. Нам ещё учиться и учиться всему, что должны знать и делать «обращённые» и их люди. Сан переводит взгляд на Чонвона, тот увлечённо слушает смешные рассказы Боры с её работы и смеётся. — Насколько я помню, Чонвон старше по возрасту только Рики, — он вновь глядит на собеседника. — Мне интересно, почему именно он. — Его выбрал Глава, — в глазах Чонсона отражается пламя костра и тепло, с которым он всегда смотрит на Чонвона. — В нём, как и в Хонджун-хёне, есть стальной стержень, только его стержень пока не до конца стал несгибаемым. Наша «семья» слушается его, но Чонвону ещё есть куда расти. Моя задача — быть рядом с ним и давать как физическую поддержку, так и моральную. Она необходима всем «обращённым». Сан задумывается над словами Чонсона. Уёну, несмотря на его стойкий и бойкий характер, тоже нужна поддержка — это неоспоримый факт. Но доверится ли он всецело именно Сану? Как долго Уён будет нуждаться в нём? Что ждёт их в ближайшем и далёком будущем? Сан невольно думает, что хочет помогать Уёну как можно дольше. Он не так давно осознал: у него нет никакого желания разрывать их с Уёном связь, пусть она и немного… странная. Не такая, как у обычных людей. Но Сану нравится проводить время с Уёном, будь то общение в университете, вечерний просмотр фильма дома или секс в спальне кого-то из них. Сан понимает, что последние несколько секунд ищет глазами Уёна, которого нет среди сидящих у костра. — А где Уён? — вопрос сам вырывается из его рта. — Он минут пять назад ушёл туда, — Чонхо указывает рукой в сторону деревьев, не отвлекаясь от поджаривания над огнём зефира. Сан встаёт и, идя вдоль берега к его концу, замечает сидящего на песке Уёна; тот опирается на руки и смотрит на сверкающую в свете луны воду. Сан останавливается в паре метров, засматривается на его длинные ресницы, пухлые губы и красивый профиль. Уён до невозможности привлекательный. — Долго будешь там стоять? — не без ехидства в голосе произносит Уён, обратив внимание на Сана. — Я хотел проверить, всё ли у тебя хорошо, но не хочу мешать, — отвечает Сан, стоя на одном месте. — Садись, если не боишься запачкать шорты в песке. Уён хлопает ладонью возле себя, и Сан решает воспользоваться приглашением. — Мне стало жарко у костра, и я отошёл освежиться, — поясняет Уён, касаясь его плеча своим. — Да и иногда хочется побыть в тишине и полюбоваться недосягаемой красотой. Он указывает взглядом вверх, и Сан, подняв голову, в восхищении приоткрывает рот. Над ними возвышается полная луна, окружённая маленькими небесными телами, заполняющими ночную тьму холодным сиянием. Сейчас звёзды видны намного лучше, нежели в городе и пригороде, от них невозможно оторвать взгляд, хочется любоваться ими до тех пор, пока первые лучи солнца не появятся из-за горизонта. — И в самом деле недосягаемая красота, — шепчет Сан, смотря на каждую звезду. — Тебе нравятся звёзды, — таким же шёпотом говорит Уён, стараясь любоваться небом, а не Саном, но выходит с трудом. — Откуда ты знаешь? — тот поворачивается лицом к нему. — Я заметил, что ты часто выходишь вечером из дома и смотришь на небо, — Уён отворачивается, молясь, чтобы Сан не заметил румянец на его щеках. — Вот как, — Сан поднимает уголки губ и прикрывает глаза. — Да, ты прав. Мне с детства нравится любоваться ими, моя мама даже знает множество видов созвездий и всегда рассказывает что-то о них. Уён краем глаза смотрит на него. — Твои родители живут в другом городе, верно? — Ага, в моём родном городе, — Сан опирается на руки, запрокидывая голову назад. — Они хотели, чтобы я на летних каникулах приехал к ним, но в силу, сам знаешь, каких обстоятельств мне пришлось соврать им, сказав, что я загружен работой и подготовкой к следующему семестру. Но пообещал приехать к ним на Рождество. — Прости, — еле слышно говорит Уён и опускает голову, выводя пальцем незамысловатые узоры на песке. — Из-за меня тебе приходится жить не так, как хочешь именно ты. — Уён-а, — Сан накрывает его руку своей, и тот неуверенно поднимает взгляд на него. — Я ни разу не пожалел, что согласился помогать тебе и жить с твоей «семьёй». — С нашей «семьёй», — мягко поправляет Уён и робко улыбается. — Да, верно, — Сан являет такую же улыбку. — И я очень сильно сомневаюсь, что пожалею в будущем. Клан «Сэнгиус» стал дорог мне, — он чуть краснеет. — Только попробуй в очередной раз сказать, что у меня большое сердце. — Ты научился читать мысли? — ухмыляется Уён. — Но тебе ведь нравится, когда я говорю это. — С чего ты это вз… Губы Уёна не дают ему договорить. Сан выдыхает через нос и отвечает на поцелуй, растворяясь в нём. Уён до сих пор умудряется удивлять и заставать Сана врасплох, заставляет его краснеть и испытывать приятное волнение в области сердца. — Я голодный, — шепчет Уён, облизываясь. — Пойдём в дом.

***

Стоит им пересечь порог спальни и закрыть дверь, Уён прижимает Сана к стене, обнимает его за шею и настойчиво целует. Сан пылко отвечает на поцелуи, накрывая чужую талию ладонями, и тихо стонет, когда Уён прикусывает его нижнюю губу и слизывает выступившую капельку крови. Глаза Уёна на мгновение сверкают алым цветом. — Чёрт, ты не представляешь, насколько я голоден, — Уён, стянув с Сана футболку, целует и покусывает его шею, потираясь о его пах своим. — Ты говоришь это во время каждой прелюдии, — выдыхает Сан, чувствуя нарастающее внизу живота возбуждение. Он сам невероятно голодный. — Ты такой ненасытный. — Кто бы говорил, — усмехается Уён, опустив взгляд на скрытый под шортами вставший член Сана. — Бесстыдник. — Заткнись, — Сан, смущённый, отворачивается, вызывая у того смешок. Уён отстраняется и, достав из-под кровати свой рюкзак, роется в нём. — Я бы хотел сказать, чтобы ты заставил меня заткнуться, — он выпрямляется и походкой хитрого лиса возвращается к Сану, держа в руке бутылёк лубриканта. — Но из-за того, что будет дальше, я вряд ли смогу молчать. Сан сильнее краснеет. Уён довольно улыбается и отдаёт ему бутылёк, чмокая в губы. Он снимает шорты с нижним бельём, оставаясь в одной футболке, и вновь прижимается к Сану. — Растянешь меня? — горячий шёпот Уёна обжигает ухо Сана. Тот кивает и, подарив Уёну пару развязных поцелуев, меняет их местами. Уён разворачивается лицом к стене, облокачивается скрещёнными руками на неё и выставляет задницу, чуть прогибаясь в спине. Сан выливает смазку на пальцы, растирает её, разогревая, а второй рукой гладит Уёна по бедру. Его кожа тёплая, бархатная, хочется безостановочно касаться её и ласкать. Сан приподнимает футболку Уёна, проводит ладонью по его пояснице и накрывает ягодицу. Он оттягивает её в сторону и проникает в Уёна двумя пальцами, смазанными лубрикантом. Уён жмурится, его дыхание слегка сбивается, член наливается кровью. Сан растягивает его настолько умело, что он, кажется, вот-вот кончит только от одних пальцев. Стоит Сану добавить третий палец и затронуть заветную точку, Уён вздрагивает и плаксиво стонет. Сан дышит громко, заворожённо слушая его постанывания. Обычно дерзкий, наглый Уён становится нуждающимся, открытым и голодным только перед ним, Саном. И это как возбуждает, так и вызывает трепет в сердце. Убедившись, что Уён достаточно подготовлен, Сан вытаскивает пальцы и приспускает шорты с боксёрами, сдавленно выдыхая. Его член стоит колом только от одного голоса и вида Уёна. Уён хочет развернуться, но Сан зажимает его у стены и накрывает ягодицы руками, не давая ему своевольничать. Уён уже готов возмутиться, как Сан плавным движением входит в него, оставляя подушечками пальцев следы на медовой коже, и всё его негодование исчезает с первым толчком. Сан постепенно набирает темп, неотрывно смотрит, как его член исчезает между упругих ягодиц, чувствует тепло чужого тела и аромат кожи, ставший привычным, родным. Он целует шею Уёна, мажет языком, его учащённое дыхание, опаляющее ухо, заставляет Уёна покрыться приятными мурашками, а колени подкоситься. В Уёне проснулся голод. Он хочет наконец испить чистую, сладкую кровь Сана, но из-за непрекращающихся толчков и члена, задевающего простату, в его голову закрадывается странная мысль, что Сан стал вампиром и не может справиться со своим голодом. — Сан, ах!.. Подожди, я… Уён не контролирует ни свой голос, ни тело, и всё из-за Сана, что не только пробудил голод в нём, но и зародил непонятное, приятное чувство в области сердца. — Сан! Сан будто вырывается из-под гипноза. Он останавливается и поднимает взгляд на Уёна; тот смотрит на него из-за плеча и шмыгает носом, прикусив нижнюю губу. Глаза Уёна застелены пеленой возбуждения, а в уголках скопились слёзы. — Давай переместимся на кровать? Сан выходит из него и, развернув его к себе лицом, подхватывает под задницу на руки. Уён удивлённо вскрикивает и инстинктивно обнимает Сана за шею, обхватывая его талию ногами. — Что ты… — Хочу попробовать так, — голос Сана низкий и в то же время нежный. Он вновь входит в Уёна и подставляет ему свою шею, а тот, кое-как собравшись с мыслями, обнажает клыки и осторожно вонзает их в шею Сана. Сан стонет с ноткой боли. Он не двигается, ждёт, когда Уён насытится его кровью, борется с внутренним желанием трахнуть Уёна так, чтобы их слышали во всём доме и даже на улице. Ему приходится заглушить в себе чувство собственничества, иначе он завтра не сможет смотреть другим в глаза без смущения и неловкости. И, если честно, Сану не хочется потом отхватить пару ударов от Уёна за то, что он не сумел сдержать свой порыв возбуждения и похоти. Уён размыкает клыки и, облизнувшись, глядит налитыми алым, как лепестки мака, цветом глазами на Сана. — Можешь двигаться, бесстыдник, — шепчет Уён, хищно улыбнувшись. Он увлекает Сана в глубокий поцелуй, давая ему возможность ощутить вкус собственной крови, и тот на мгновение задумывается: Уён прочитал его мысли или у него опять всё написано на лице?