Твоя кровь — моя сила

Серые облака рассеиваются, позволяя звёздам и яркому месяцу показаться каждому, кто взглянет на небо. На дороге раздаётся рёв мотоциклов, мчащихся за город. Фонари сменяются друг за другом, не давая никому погрузиться во тьму. Ветер взъерошивает волосы, пробирается под одежду и обдувает уставшее тело. Парни полностью расслабляются только на территории своего дома. Они паркуют мотоциклы в гараже и, убедившись, что все добрались, идут в дом. — Как твоя рука? — спрашивает Сан у Уёна, останавливая его на входе в дом. Он вёл мотоцикл, узнав, что Уён повредил руку во время драки. — Нормально, уже несильно болит, — произносит тот и, не сдержав порыва, обнимает Сана. Сан удивлённо моргает и обнимает в ответ, чувствуя своей грудью учащённое биение чужого сердца. Он поднимает уголки губ, понимая: Уён переживал за него. — Я очень волновался за тебя и Юнхо, — шепчет Уён, поднимая мокрые от слёз глаза на Сана. — Прости, я вспылил, грубо себя повёл и наговорил лишнего. Прости. — Я не сержусь на тебя, — Сан успокаивающе гладит его по спине. Уён закрывает глаза и прижимается щекой к груди Сана, ощущая солёную влагу на своих щеках. Объятия Сана дают ему защиту и поддержку, прогоняют тревогу и сомнения, окутывают заботой. — Мне не плевать на твои чувства. Ты нужен мне не только из-за крови. Даже если бы ты не давал её мне, ты всё равно был бы нужен мне, — Уён шмыгает носом. — Мне… мне сложно говорить о своих чувствах, но я хочу, чтобы ты знал, — он вновь смотрит на Сана и смаргивает пелену слёз. — Я не могу жить без тебя, во всех смыслах не могу, — и говорит надрывным шёпотом: — Я… я люблю тебя. Сан улыбается нежно и целует Уёна. Поцелуи выходят не такими, как обычно: они мягкие, медленные и сокровенные, без яростного голода и неукротимой ненасытности. И до ужаса приятные. — Я люблю тебя, — произносит Сан, сцеловывая каждую слезу со щёк Уёна. — Очень люблю. Уён тихо смеётся из-за сладкой щекотки чужих губ и подставляет свои для новых, искренних поцелуев, ощущая умиротворение и тепло на душе. Слышится скрип скамейки-качели, журчание воды в фонтанчике и пение птицы, что не так давно поселилась в окрестностях. Раньше Уён мог сравнить себя с этой одинокой, неспящей по ночам птицей, но теперь у него есть Сан, благодаря которому его жизнь стала светлее и красочнее.

***

Сан и Уён заходят в дом и слышат привычный шум голосов, от которого на душе становится спокойно. Здесь всегда течёт жизнь и бурлит деятельность, а сейчас, из-за присутствия младшей «семьи» и старших сестёр, стало в разы оживлённее. — Наконец вы пришли, — бурчит Бора, не отвлекаясь от обработки царапины на скуле Ёсана; тот держит Чонхо за руку и морщится от запаха раствора, но не жалуется. — Уён, садись, я займусь тобой, как закончу с Ёсаном. — Нуна, что бы мы без тебя делали, — улыбается Минги, обнимая Юнхо, словно коала ветку. Его раны уже обработаны, он может позволить себе побыть в объятиях своего человека. — Как вас много, — Сан смотрит на всех, садясь с Уёном на свободное место на диване. — Сонхва-хён позвонил мне и нунам и сказал, чтобы мы приехали сюда и ждали вас, — говорит Чонвон, глядя на Шиён, разговаривающую с Сону и Рики. — А Юхён-нуну привезла Минджи-нуна. Она вышла поговорить по телефону в сад. — Юнхо рассказал, что произошло. Хорошо, что вы не пострадали, — Сонхва мягко треплет Сана по волосам. — Надеюсь, Хонджун и Глава скоро приедут. — У меня такое чувство, будто они приедут не одни, — произносит Сонхун, положив голову на плечо Джеюна. — У тебя прекрасная интуиция, — Джеюн касается губами его макушки. — Если она говорит тебе это, значит, так и будет. Интересно, кто это может быть? — Лишь бы не Верховные, — Уён вздрагивает не то из-за воспоминаний о Верховных, не то из-за ватки с раствором, которую приложила к его лбу Бора. — За сегодня мы испытали достаточно стресса, ещё разговора с ними не хватало в придачу. — Уён, цыц! — беззлобно шипит Бора, тщательно обрабатывая его ранку, тот смолкает, недовольно выпячивая губы. Когда со лбом закончено, она принимается наносить мазь на ушибленную руку Уёна. Сан, загоревшись одной идеей, роется в аптечке и, найдя лейкопластырь, аккуратно клеит его на лоб Уёна. Он являет чересчур довольную улыбку, на щеках появляются ямочки, и Уён догадывается, какой пластырь наклеил Сан. — И какие рожицы теперь украшают мой лоб? — Уён закатывает глаза. — Вообще-то не рожицы, а мордочки котов! — возмущается Сан. — Ты наклеил ему пластыри, которые я купила для детей из больницы? — Бора рассматривает лоб Уёна. — Что тут у тебя? — внезапно вернувшаяся в дом Юхён склоняется над ним и разглядывает пластырь, хихикая. — А тебе идёт. Ты сразу стал таким милым. — Не сомневаюсь, — Уён заливается румянцем, не в силах ничего сделать с участившимся сердцебиением. Ему очень нравится забота Сана. Входная дверь дома хлопает, давая всем понять, что Хонджун и Минджи приехали. Стоит им появиться в гостином зале, как все приветствуют их и удивлённо приоткрывают рты, увидев с ними ещё одного «обращённого». — Хисын! — радостно восклицают Сан и Юнхо. Хисын робко кивает им и опускает голову, ощущая на себе взгляды вампиров и людей. Ему не страшно, просто непривычно и волнительно. — Вижу, все в сборе, — Хонджун оглядывает каждого и удовлетворённо хмыкает. — Это радует. Рики, не выпускай Сону из своей хватки, а то он сейчас начнёт доставать расспросами нашего нового члена клана. — Уже, хён, — Рики в самом деле держит Сону за предплечье, не давая ему возможности сорваться с дивана. — Эй! За что со мной так? — Сону дуется несколько секунд, а после хлопает ресницами. — Постойте, в смысле «нового члена клана»? Все до единого смотрят с нескрываемым удивлением на трёх «обращённых» и ждут объяснения. — Выяснив всё от «обращённых», которые были замешаны в ситуации, и поговорив с Верховными, мы решили, что Хисын присоединится к клану «Сэнгиус», — неоспоримым тоном заявляет Минджи. — Подробности оставим на завтра, но сейчас могу уверенно сказать: Хисын не совершал по своей воле никаких действий, противоречащих «Кодексу». — Верховная Хеджин и Верховный Намджун применили свои «силы» на нём? — уточняет Бора и, услышав негромкое «да» Минджи, разводит руками в стороны. — Тогда не вижу никаких проблем. — А какие у них «силы»? — шепчет на ухо Уёна Сан. — Верховный Намджун видит прошлое, а Верховная Хеджин — будущее, — тот сдерживает смех из-за округлившихся глаз Сана. — Только она видит несколько вариантов будущего и не всегда отчётливо, потому что оно имеет свойство меняться из-за разных обстоятельств. — А Верховный Сынчоль? Какая у него «сила»? — Он может отменить «силу» у любого вампира, когда тот использует её, и даже навсегда стереть её, — отвечает вместо Уёна Хонджун, прищуривая глаза. — Потом пошушукаетесь. Сан и Уён кивают, как болванчики, и возвращают своё внимание на Хисына. Минджи накрывает плечо парня ладонью и улыбается ему с толикой мягкости, что-то шепча на ухо. Хисын поднимает голову и неловко бегает взглядом по гостиному залу, не зная, на чём или ком зацепиться. — Меня зовут Хисын. В детстве я жил в маленьком клане, а потом, когда он перестал существовать, начал жить с одним «обращённым» и… Хисын смолкает. Ему чертовски повезло, что Минджи и Хонджун забрали его, но он боится, что другие не согласятся с их решением. Не каждый сможет принять чужого «обращённого» к себе в клан и тем более в «семью». Если они откажутся, Хисын поймёт их. — Парни нам всё рассказали, — Чонвон встаёт с дивана и подходит к нему, являя улыбку. — Спасибо, что помог им. Меня зовут Чонвон, я главный в младшей «семье». — Приятно познакомиться, — Хисын кланяется и, увидев вокруг себя ещё пятерых парней, взволнованно смотрит на каждого. — Хисын-хён, а какая у тебя «сила»? — спрашивает Сону, в глазах которого пляшут искорки любопытства. — Гипноз, — щёки Хисына алеют, стоит ему услышать «хён» в свою сторону. — Вау! — восклицают одновременно все шестеро и начинают активно задавать вопросы. — Думаю, уже ясно, в какую «семью» нужно определить Хисына, — усмехается Хонджун и идёт к Сонхва на диван. Им многое предстоит обсудить. — Как ты? — Сонхва осматривает его и цепляется взглядом за разбитую губу. — Я в порядке, не волнуйся, — Хонджун берёт его руки в свои. Сонхва сжимает их и опускает глаза, выдавая своё беспокойство и сомнение. — Что… что будет с теми вампирами? — неуверенным тоном шепчет он. — Верховные вернут Главе клана «Нэкта» его «обращённых», которые были под принудительным гипнозом Хисына, и возьмут их под строгий контроль. Хоть на какое-то время Дженни отвлечётся от нас, — Хонджун забавно кривит лицо. Сонхва не сдерживает смешок. — А вот Мичжуна с его прихвостнями ждёт суд. Ещё ничего не решено, но Верховные уверены: их всех лишат «силы» и отправят в специальную тюрьму для вампиров. Сонхва расслабляет плечи, про себя радуясь этой информации, и вновь глядит на Хонджуна; тот смотрит родным, нежным взглядом на него и поглаживает большими пальцами тыльную сторону его ладоней. — Так, голубки, мне надо прервать вас, — Бора хватает Хонджуна за задний ворот футболки и тянет вверх. — Пойдём, герой, мне надо обработать твои раны. — Нуна! — Я помимо «нуны» ещё и врач! Молча встал и пошёл со мной на кухню, здесь слишком много народу. Хонджун устало вздыхает и идёт за Борой, улавливая негромкий смех Сонхва. Он незаметно улыбается. Ему ничего больше для счастья и не надо. Минджи наблюдает за младшей «семьёй», хихикая с их по-детски удивлённых лиц, когда Хисын что-то рассказывает из своей жизни, и замечает одну интересную деталь, выдавая тихое «ого». — Минджи-я, что такое? — Юхён становится рядом и смотрит то на неё, то на младшую «семью». — Да так, увидела кое-что очень занимательное. Глаза Минджи загадочно блестят. Она пока не будет говорить Юхён о том, что белые нити Джеюна и Сонхуна связаны с нитью Хисына. Нужно подождать, когда красные нити всех троих переплетутся друг с другом и свяжутся маленькими, крепкими узелками.

***

Снежинки танцуют в воздухе из-за слабого морозного ветра, оседая на голых ветвях деревьев и волосах людей. Кто-то спешит поскорее укрыться в уютном помещении и выпить горячего глинтвейна, кто-то неторопливо гуляет по улице, любуясь украшенными к празднику магазинами, а кто-то, как Сан и Уён, кидается снежками. Их смех и беготня друг за другом слышатся на весь квартал. — Уён-а, я устал, — вздыхает Сан, крепко сжимая Уёна в своих объятиях, чуть ли не повисая на нём. — Давай закончим. — Ла-а-адно, — Уён шутливо закатывает глаза и обнимает его. Он облизывает губы и шепчет игривым тоном: — В постели у тебя выносливость получше. Сан смущённо стонет и глядит на него, дуя губы уточкой. Его щёки красные от бега и холода, глаза ярко сверкают счастьем и любовью, с которой он всегда смотрит на Уёна. И Уён всегда отвечает ему тем же. — Сан, ты уверен, что хочешь рассказать родителям обо… всём? — Уён меняется в лице, становится неуверенным и робким. — Я сомневаюсь, что они поймут нас и примут меня. — Я хочу им всё рассказать, — Сан накрывает его щеку тёплой ладонью. — У меня с ними доверительные отношения, я не хочу от них скрывать ни тебя, ни весь клан «Сэнгиус». Да, сначала они впадут в шок и будут всё отрицать, но, — он мягко улыбается, являя ямочки, — я уверен: как только они смирятся и узнают тебя получше, они захотят, чтобы ты приезжал к ним на все праздники и каникулы. Уён смотрит в напитанные уверенностью глаза Сана и кивает. Он верит ему, как никому другому. Они забирают оставленные у дерева вещи и направляются к дому родителей Сана. — Кстати, а когда должен приехать Субин со своими ребятами? — интересуется Уён. — После Рождества, насколько я помню, — Сан поджимает губы. — Если честно, на счёт них я беспокоюсь больше, чем о тебе. — Почему? Они классные и сильные, твои родители будут под надёжной защитой. — Я не спорю, просто они чересчур… энергичные. Уён хихикает с обречённого вздоха Сана. Месяц назад Минджи познакомила его с «обращёнными» из клана Намджуна. Субин, Ёнджун, Бомгю, Тэхён и Кай — молодые вампиры, которые переедут в родной город Сана и будут присматривать и, в случае необходимости, помогать его родителям. В тот день в их доме стояло больше шума, чем обычно. Эти парни оказались настоящим ураганом, состоящим из веселья, хитрости и любопытства. Они расспрашивали всех и рассказывали обо всём, чуть ли не воспроизводя все сценки из своей насыщенной жизни. Но, несмотря на этот эмоциональный вихрь, они произвели хорошее впечатление, особенно Субин — главный и самый спокойный из этой необузданной пятёрки. Только он смог угомонить буйный нрав своих братьев, даже Хонджун и Бора оказались бессильны в этом деле. — Вот мы и пришли, — Сан улыбается, смотря на многоквартирный дом. Он не может нарадоваться тому, что Уён приехал в его родной город и совсем скоро познакомится с родителями. — Первым делом покажешь мне свою комнату, — говорит Уён и, увидев панику на лице Сана, хитро ухмыляется. — О-о-о! Ты что-то прячешь в своей комнате? Неужели игрушки для сек… — Уён! — Сан закрывает ему рот и оглядывается с волнением. Он убирает руку, вздыхая. — Перед отъездом я попросил маму убрать из моей комнаты все плюшевые игрушки, но я очень сомневаюсь, что она сделала это. Уён прыскает и заливается звонким смехом. Сан краснеет и застенчиво отворачивает голову. Он не сомневался, что реакция Уёна будет именно такой. — Какой же ты очаровашка, — Уён стирает слёзы с уголков глаз и, нежно улыбнувшись, накрывает его алую щёку ладонью. — За это я и люблю тебя. — Только за это? — Сан прищуривает глаза, притягивая Уёна за талию к себе. — Не только, — Уён игриво двигает бровями. Их губы соединяются в трепетном поцелуе. Он греет лучше любого горячего напитка и пушистого пледа в морозный день. В них растекается мягкими потоками любовь, согревающая не только сердце, но и душу. Ни страх, ни сомнения не смогут разделить Сана и Уёна. Белые нити между ними прочно натянуты, а красные переплетены и связаны крепкими узелками, заверяя: они никогда не расстанутся и будут вместе до конца жизни, ведь предназначены друг другу судьбой.