Black Cat Behaviour

Шарль возвращается с утренней пробежки и застает Макса на кровати: тот свернулся калачиком на боку в полудреме, а Джимми прижался к его груди пушистым клубком. Макс спит не совсем крепко — он лениво поглаживает Джимми, ведя ладонью от ушей до самого хвоста под мирное мурлыканье кота. В этой позе они кажутся зеркальным отражением друг друга. Они до того нелепо милые, что Шарль не может удержаться: он забирается на кровать, чтобы поцеловать Макса в щеку в знак приветствия и почесать Джимми за ухом. — М-м-м? — сонно мычит Макс в тот самый момент, когда кот издает полусонное «мррп». Идентично. Боже, как же это мило. Серьезно, как Шарль вообще должен сдерживаться и не целовать его? — Вы двое просто очаровательны, — выразительно говорит Шарль, покрывая поцелуями шею и плечо Макса. Макс стонет и вяло отпихивает его, даже не открывая глаз. — Уйди, ты противный и липкий. — Но ты такой красивый, mon ange. — В мягком утреннем свете, окутанный белыми простынями, он всегда выглядит как ангел. — Отвали, — отвечает Макс совсем не по-ангельски и упирается ладонью Шарлю в лицо, отталкивая его. Шарль страдальчески вздыхает и падает назад на кровать туда, куда его отпихнули. — Ты так жесток со мной. Макс хмыкает и зарывается глубже в простыни. Это совершенно несправедливо: он чертовски великолепен в этой своей полудреме, и Шарль просто хочет поцеловать ту самую родинку у него над губой. — Иди в душ. — Ты даже не пойдешь в душ со мной? — Нет, мы спим, — отрезает Макс, подтягивает Джимми ближе к груди и окончательно закапывается в одеялах. Совсем как коты, Макс бывает крайне привередлив в том, когда именно он желает принимать ласку. Шарль вздыхает и еще мгновение разглядывает их обоих, запечатлевая в памяти длинные ресницы спящего Макса, его расслабленные мышцы и плавное движение руки, утопающей в шерсти Джимми. Будь у Макса хвост, он бы сейчас лениво подергивался из стороны в сторону, точь-в-точь как у кота. Шарль уходит в душ в одиночестве — он не настолько суров, чтобы заставлять Макса выбираться из уютного кокона одеял, когда тот выглядит таким умиротворенным. Он вытирает волосы полотенцем, натягивает тренировочные штаны и снова забирается на кровать, где Макс сонно целует Джимми в макушку. Сердце Шарля каждый раз замирает от обожания, когда он смотрит на Макса. Он такой… Макс, когда лежит вот так: довольный, теплый, сонный, в одной из толстовок Шарля, поглаживая своего кота. — Пожалуйста, теперь-то мне можно тебя поцеловать? — умоляет Шарль, снова подползая ближе. Шарль всегда думал, что со временем привыкнет к Максу, так же как думал, что привыкнет к котам, но этого так и не случилось. Стоит ему увидеть любого из этой троицы, как в нем просыпается непреодолимое желание покрыть их тысячью поцелуев. — М-м. Если ты чистый и сухой. — Я очень чистый и очень сухой, — вздыхает Шарль, забираясь под одеяло. Он притягивает Макса к своей груди за талию и осыпает поцелуями его затылок и шею. Макс тихо смеется и подставляется под ласку, давая Шарлю больше пространства, его рука зарывается в еще влажные волосы Шарля, слегка царапая кожу головы, прежде чем снова вернуться к поглаживанию Джимми. — Я уже говорил тебе сегодня, что люблю тебя? — шепчет Шарль, просовывая руку под толстовку и накрывая ладонью его солнечное сплетение. Макс хмыкает. — Да, когда ты разбудил меня в семь утра, чтобы пойти на свою чертову пробежку. — М-м. Прости за это. Дай мне сказать это еще раз. Я люблю тебя. Макс улыбается и прижимается к Шарлю чуть плотнее. — Знаю.

***

Теперь, когда Шарль начал обращать на это внимание, он понял: Макс куда больше похож на кота, чем он замечал раньше. Джимми и Сасси не всегда нуждаются во внимании, иногда им достаточно просто находиться в той же комнате. Но если Джимми хочется внимания, он залезет на что угодно — от клавиатуры до парня своего хозяина. Сасси же просто усаживается рядом с тем, чем занят Шарль, и смотрит на него сверху вниз, пока он не соизволит прекратить дерзко обращать внимание на что-либо, кроме неё. Макс ведет себя точно так же, когда хочет ласки. Он не любит просить об этом. Иногда он даже не хочет, чтобы его трогали — ему просто нужно быть в одном пространстве с Шарлем. И это бывает чертовски мучительно, потому что всякий раз, когда Шарль видит Макса, он, естественно, хочет буквально облепить его и никогда не выпускать из объятий. Но это невозможно. У Макса есть право на личное пространство, и он воспользуется этим правом, выставив Шарля из комнаты, если тот станет слишком назойливым. Сейчас он снова за старым: внимание ему не нужно, он просто хочет находиться в «радиусе досягаемости» Шарля. Макс одержимо изучает последние записи с бортовых камер в кабинете, пока Шарль валяется на диване и что-то смотрит. Сасси устроилась на спинке дивана, сегодня она не настроена на ласки — Шарль уже пытался её погладить и удостоился лишь презрительного взгляда. Проходит около тридцати минут, прежде чем Макс заявляется в гостиную, таща за собой ноутбук, зарядку и наушники. Не говоря ни слова, он садится за обеденный стол позади дивана и снова обустраивает рабочее место. Шарль улыбается и помалкивает. Скажи он хоть слово, Макс может проворчать что-то и снова уйти. Чуть позже из спальни притопывает Джимми. Он запрыгивает на диван, проходит прямо по животу Шарля и укладывается в щель между его боком и спинкой. — Привет, — говорит Шарль и чешет Джимми под подбородком. — Хочешь внимания? Джимми мурлычет и кладет подбородок на грудь Шарля, чтобы тот не переставал его гладить. — О-о, хочешь. Ты такой красивый кот. Да, именно так. Красивый кот, который всегда любит обниматься, — воркует Шарль. Он на секунду приподнимается, чтобы убедиться, что Макс всё еще в наушниках, и шепчет: — Pas comme les deux autres chats. Oui, ta sœur et ton père ne se câlinent que quand ça leur convient. Шарль лишь вполглаза смотрит в телевизор, наполовину отвлеченный котом. Проходит минут двадцать, прежде чем стул за его спиной со скрипом отодвигается, и вот уже Макс забирается на диван прямо поверх Шарля. — Ну, и тебе привет, — говорит Шарль, не в силах сдержать довольную улыбку, даже когда Макс издает раздраженный звук и, насупившись, укладывается на него сверху. — Ты тоже хочешь, чтобы тебя погладили? — М-м, — мычит Макс. Шарль запускает пальцы в его волосы и начинает массировать кожу головы, другой рукой всё еще поглаживая кота. — Ревнуешь? — Нет, — отвечает Макс своим самым лживым голосом. Он даже не пытается звучать убедительно: он перехватывает руку Шарля, которая гладила Джимми, и притягивает её к своей спине, сам начиная гладить кота в качестве компенсации за то, что забирает руки Шарля в единоличное пользование. Он нащупывает пульт, выключает шоу, которое смотрел Шарль, окончательно устраивается у него на груди и вздыхает, пока Шарль его ласкает. Когда Макс хочет внимания Шарля, он делает всё, чтобы получить его целиком. Не то чтобы это было сложно, но он умеет создавать из этого целое событие — совсем как Джимми на клавиатуре. Шарль никогда не откажет ни одному из них. Он тихо смеется и целует Макса в висок. Макс вздыхает, Джимми мурлычет. Практически близнецы. Шарль, впрочем, помалкивает об этом сходстве. Иначе Макс сделает ровно то же самое, что и Сасси, когда её гладят «не так»: нахохлится и уйдет заниматься чем-нибудь другим. Но Шарль точно знает, как именно Макс любит, чтобы его гладили, и как удержать его там, где Шарлю хочется — счастливым и довольным на своей груди. Массаж головы, пара поцелуев в висок и молчание со стороны Шарля — вот и всё, что нужно, чтобы он никуда не ушел. Коты не любят перемен. Они осторожно ступают по новому комплекту постельного белья, будто не уверены, что кровать под ними всё еще твердая, они подозрительно обнюхивают новый влажный корм и пренебрежительно трогают лапой лакомства другой марки. Они отказываются даже запрыгивать на кровать, если простыни выстираны с другим кондиционером, и ждут, пока те снова не запахнут Максом и Шарлем. Жизнь Макса и Шарля полна перемен, поэтому обычно Макс довольно легко ко всему адаптируется. Но иногда он ненавидит что-то новое просто за то, что оно новое: будь то другая упаковка привычных хлопьев, стрижка, которая хоть на миллиметр отличается от обычной, или стены в холле здания, перекрашенные в другой цвет. Шарль бесшумно прислоняется к стене в коридоре, застав Макса у дивана. Тот обнюхивает худи, в котором Шарль был на модном показе на днях, и кривится. — Это еще что такое? — спрашивает Макс, заметив, что Шарль за ним наблюдает. — Оно пахнет не тобой. Шарль выпрямляется: — Это просто новый парфюм, который мне дали в Dior на днях. Не смотри так подозрительно, я тебе не изменяю. Макс фыркает и пренебрежительно машет рукой, снова принюхиваясь к ткани: — Я это знаю. Больше тебя никто не вытерпит. Шарль издает возмущенный звук: — Грубо. К чему тогда эта гримаса? Тебе не нравится? Макс морщит нос и бросает худи обратно на диван, где и нашел. — Он... нормальный. Шарль вскидывает бровь, глядя, как Макс проходит мимо него в спальню. — Тебе не нравится, — констатирует Шарль, следуя за ним. — Он другой, — бросает Макс, копаясь в шкафу и наводя беспорядок среди чистых, сложенных вещей, которые только вчера вернулись из прачечной (Шарль, видимо, просто забыл про то худи на диване). Макс раздраженно выдыхает, захлопывает дверцы шкафа и смотрит на Шарля, подпирающего дверной проем. Шарль лишь в недоумении приподнимает бровь. Макс издает сердитый звук, подходит к нему и тычет пальцем в грудь: — Отдавай. — Что отдавать? — Вот это, — Макс дергает за край свитшота, который надет на Шарле. — О-о, — выдыхает Шарль, мгновенно сраженный наповал этой невыносимой порцией нежности. Боже, как это мило. — Неужели больше ничего не пахнет мной? Макс ощетинивается, но свитшот ему, судя по всему, нужен позарез, потому что он даже не уходит. — Хватит надо мной издеваться. Отдавай свитшот, Шарль. — Как скажешь, chéri, — отвечает влюбленный по уши Шарль, снимая вещь и протягивая её Максу. Макс с ворчанием выхватывает её, уходит вглубь комнаты и натягивает на ходу. Шарль смотрит ему вслед с обожанием. — Выбрось тот одеколон, я его ненавижу! — кричит Макс через плечо. — Слушаюсь, chéri, — вздыхает Шарль. — И перестань стоять там с таким влюбленным видом, ты нас обоих позоришь. — М-м. Меня это устраивает. — Отвали. Джимми и Сасси не любят людей. Как только раздается стук в дверь, они мгновенно испаряются и прячутся. Макс ведет себя точно так же, стоит ему увидеть толпу фанатов, к которой он не был готов. Он просто разворачивается на пятках и ищет ближайший выход: дверь, переулок или какие-нибудь кусты — неважно, он исчезает раньше, чем Шарль успевает за ним последовать. В итоге Шарлю обычно приходится приветствовать толпу и подписывать карточки в одиночку, прежде чем отправиться на поиски Макса в его очередном убежище. Макс заставляет Шарля открывать дверь курьерам, несмотря на то, что знает консьержа уже много лет. Он терпеть не может заказывать еду в номер или доставку, если только Шарль сам не заберет пакет. Когда дома идет уборка, Макс кочует из комнаты в комнату, лишь бы не пересекаться с персоналом. Шарлю это кажется полным абсурдом — ведь можно просто поздороваться или спокойно работать, не обращая на уборщика внимания. Но нет, Макс мечется по всему дому, избегая встреч, совсем как его коты, пока в итоге вся троица не оказывается в спальне, собравшись в кучу там же, где они и начинали, в то время как Шарль вежливо прощается с уходящим персоналом. Он любит клубы, но обычно у него наступает момент, когда «социальная батарейка» садится в ноль. Всё, на этом вечер для него окончен: он либо вызывает машину до дома, либо вцепляется в Шарля, продолжая пить, но используя его как живой щит от любых разговоров. Однако от интервью ему не отвертеться. У Макса был долгий день: фанаты, медиа-обязанности, встречи и прочая суета в паддоке. Шарль буквально видит, как у него на загривке дыбится шерсть, когда Макс ощетинивается и сползает по дивану, демонстрируя едва скрываемое неуважение в ответ на очередной глупый вопрос. В такие моменты у Шарля возникает непреодолимое желание погладить его — так он гладит Сасси, когда та злится и шипит на незнакомца, проводя ладонью по вздыбленной шерсти на спине, пока кошка снова не станет довольной и дружелюбной. Вместо этого он просто вклинивается в разговор, спасая журналиста от грубого комментария, а Макса — от очередной лекции по медиа-тренингу. Настроение Макса от этого не улучшается, поэтому, как только выпадает возможность, Шарль находит его в углу моторхоумов: кепка натянута, капюшон поднят, взгляд прикован к телефону. Макс поднимает глаза, замирает на секунду и расслабляется: — А, это ты. — Да, это я. Хочешь поехать ко мне в отель? Машина ждет. — О боже, да, пожалуйста, — стонет Макс, вскакивает и тут же тянет Шарля за запястье. — Идем, пошли скорее. — Да-да, иду я, — смеется Шарль, следуя за Максом, который пробирается к выходу, озираясь по сторонам, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. В машине он всё еще напряжен и молчалив, позволяя Шарлю самому разговаривать с водителем. Макс выдыхает лишь тогда, когда за ними закрывается дверь гостиничного номера. Он облегченно стонет, сбрасывает одежду, переодевается во что-то удобное и падает на кровать, натягивая одеяло с головой. Шарль посмеивается, глядя на этот бесформенный бугорок. — Если сегодня со мной заговорит хоть одна особа, я её укушу. Шарль смеется: — Ты сегодня колючий. Даже со мной? Макс высовывает голову: — Ты не человек, идиот. — Я не человек? — недоверчиво переспрашивает Шарль, забираясь на кровать следом. — А кто же я тогда? — Ты — ходячее недоразумение, вот кто ты, — ворчит Макс, вытягивая одеяло из-под Шарля. — Очень колючий, — хохочет Шарль, скатываясь с края одеяла. Макс приподнимает край и награждает его невозмутимым взглядом: — Я имел в виду, что ты не в счет. Шарль чувствует знакомый укол обожания и дикое желание целовать Макса до потери пульса, прижимая его к себе так крепко, чтобы они слились на физиологическом уровне. Макс закатывает глаза, видя выражение лица Шарля. — Если ты сейчас рассчитываешь на нежности, то лучше перестань так на меня смотреть и залезай сюда, пока я не передумал. — Всё-всё, уже лезу, ты же знаешь меня как облупленного, — быстро отзывается Шарль. Он ныряет под одеяло и обхватывает Макса прежде, чем тот успеет забрать свои слова назад. Макс позволяет себя обнять. Он разрешает Шарлю положить голову ему на грудь, а руку — на талию. Телефон Шарля лежит на груди Макса, телефон Макса — на голове Шарля. — Не такой уж ты и колючий, как я думал, — размышляет вслух Шарль, пока они оба какое-то время листают ленты соцсетей. Макс легонько хлопает его по голове и предупреждает: — Вообще-то у меня есть свой номер в этом отеле, я могу и уйти. — Всё, молчу-молчу. — М-м. Вот и молодец. Знаешь, что для тебя полезно, — Макс похлопывает его по голове. Шарль лишь смеется и прижимает его к себе чуть крепче. В конце концов, ему совсем не хочется, чтобы Макс выпускал когти. Сасси обожает поцелуи в лоб. Джимми относится к ним спокойно, но он никогда не подставляет голову так доверчиво, как это делает Сасси. Макс не любит об этом упоминать, но он тоже обожает поцелуи в лоб. Шарль почти уверен, что Макс сам этого не замечает, но каждый раз, когда Шарль целует его, Макс едва заметно тянется навстречу, подставляясь под поцелуй — точь-в-точь как Сасси. Ему нужны поцелуи в лоб, когда он дремлет в объятиях Шарля, когда Шарль моет ему голову в душе и каждый раз, когда они прощаются. Макс становится ужасно ворчливым, если Шарль смеет забыть о прощальном поцелуе. Шарлю потребовалось время, чтобы понять: если Макс возвращается не в духе после недолгой разлуки, значит, Шарль просто забыл поцеловать его в лоб перед уходом. Это до нелепости мило. И еще милее то, что Макс подшучивает над вечной потребностью Шарля обниматься на прощание (хотя Шарль-то знает, что Макс тоже это любит), но при этом сам отчаянно нуждается в своем поцелуе, даже если никогда в этом не признается. — Шарль, да ладно тебе, это всего на одну ночь, увидимся утром, — говорит Макс, ерзая в объятиях Шарля. — Еще одну минутку, — умоляет Шарль, не выпуская его из прощальных объятий. — Нас не будет рядом меньше двадцати четырех часов, — выдыхает Макс, явно теряя терпение, но всё равно снова обнимает Шарля в ответ, потому что любит его. Шарль мычит что-то невнятное и целует его в шею. — Так, Шарль, я тебя люблю, но тебе пора идти, иначе ты опоздаешь на рейс. Шарль со стоном наконец отстраняется, берет сумки и направляется к выходу. Он успевает сделать всего пару шагов за порог, когда Макс очень многозначительно прочищает горло. Шарль оборачивается: — Что? — Ты кое-что забыл, — говорит Макс, прислонившись к дверному косяку. Он выглядит мучительно соблазнительным в домашней одежде и в том самом худи, которое Шарль носил вчера. Быть ответственным и уходить сейчас и так невероятно сложно, но теперь Макс смотрит куда-то чуть в сторону, его щеки слегка розовеют, и... о-о. — О. Точно. Забыл, — выдыхает Шарль. Его сердце буквально плавится, потому что Макс сейчас выглядит таким... домашним. Макс краснеет еще сильнее, но позволяет притянуть себя за талию и слегка улыбается, когда Шарль снова заключает его в объятия. Он подставляет голову именно так, как нужно, принимая поцелуй в лоб. Как и всегда. — Ты делаешь мой уход просто невозможным, — сокрушается Шарль, запечатлевая на лбу Макса еще три поцелуя. — Ой, всё, ладно, иди уже, оставь меня в покое, — ворчит Макс и выпихивает Шарля за дверь. — Макс, mon chéri, mon cœur, mon ange, — стонет Шарль, пока его выставляют. Его тянет обратно к Максу, словно магнитом: боже, ну как он должен уйти, когда Макс такой красивый и весь раскрасневшийся из-за того, что ему пришлось самому просить о поцелуе? Шарль сейчас просто взорвется от нежности. — Всё, люблю тебя, пока, — бросает Макс и захлопывает дверь прямо перед носом Шарля. Шарль прислоняется к двери и стонет: — Я тоже тебя люблю! — Ты опаздываешь! — кричит Макс по ту сторону двери. Шарль смотрит на часы. Черт. Он действительно опаздывает. Джимми обычно не против, когда его берут на руки, но у Сасси бывают моменты: иногда она согласна, а иногда рычит, шипит и вырывается из рук Шарля или Макса, пуская в ход когти везде, куда может дотянуться. Шарль обычно сначала проверяет её настроение, прежде чем поднять. Макс же такой любезности ей не оказывает: если она на него рычит, он просто рычит в ответ и бросает её там, куда хотел переставить, после чего они расходятся в разные стороны. — Эй, слезайте оба, мне нужно сменить белье, — говорит Шарль, потянув за одеяло, на котором лежат Макс и Сасси. Сасси пристроилась в ногах: она уже давно прогнала Джимми, потому что тот ей надоедал. Макс запутался в одеялах — без футболки, подставляя мягкую кожу полуденному свету. Сейчас одиннадцать утра, и Макс еще не вставал — он тусовался в клубе до двух ночи, хотя последний час уже пребывал в полудреме. Макс стонет: — Прямо сейчас? — Да, сейчас. Химчистку заберут через несколько минут. Шарль тянет одеяло сильнее. Макс даже не поднимает глаз, а Сасси просто награждает его выразительным взглядом. — М-м, — сонно доносится из подушечного гнезда. — Нет. Шарль пытается встряхнуть одеяло под Сасси, чтобы заставить её уйти, но та лишь злится и переворачивается на другой бок. Макс смеется, наблюдая за фиаско Шарля одним полуприкрытым глазом. Шарль вздыхает и берет Сасси на руки. Она деревенеет и начинает рычать, шипя, пока Шарль снимает её с кровати. — Прости, прости, merde, — извиняется Шарль, опуская её на пол и морщась. Макс фыркает, сонно моргая вслед Сасси, которая обиженно удаляется: она явно раздражена тем, что её разбудили и бесцеремонно подняли без предупреждения. Он сонно бормочет: — Как ты смеешь беспокоить хозяйку дома. — И впрямь, как я смею, — соглашается Шарль. — А теперь вставай, chéri, вернешься в кровать, как только я перестелю белье. — Нет, — отрезает Макс. — Вредный мальчишка. — М-м-м. — Я стащу тебя на пол за лодыжку. — Не стащишь. Ты слишком сильно меня любишь. — Твоя правда, — вздыхает Шарль. Макс взвизгивает, когда Шарль всё-таки дергает его за ногу, и начинает возмущенно вопить и брыкаться, когда Шарль подхватывает его на руки, как невесту. — Ну, технически, ты не на полу. — Немедленно поставь меня, блять, на место, Шарль! — рычит Макс, извиваясь и колотя Шарля кулаками. Тот лишь радуется, что у Макса сейчас нет когтей. Как и Сасси, Макс очень четко дает понять, когда не хочет, чтобы его трогали, гладили или целовали. Шарль опускает его на ноги. Макс ощетинивается и сверкает глазами — волосы всклокочены, взгляд острый, несмотря на сонную дымку. Шарль из последних сил пытается сдержать улыбку. Оскорбленный Макс ворчит что-то подозрительно похожее на: «Совсем охренел, скотина косолапая». Он хватает одно из худи Шарля, валявшееся в ногах, и, продолжая сыпать ругательствами, удаляется точь-в-точь как Сасси минуту назад. Шарль давит смешок, срывает простыни и застилает свежие. Когда он спускается в холл, чтобы оставить вещи для химчистки, Макс уже свернулся калачиком на диване в его толстовке. Не открывая глаз, он показывает Шарлю средний палец. Когда Шарль возвращается, Макс уже на кухне — с мрачным видом наливает себе кофе. Шарль вздыхает. Макс молчит, подчеркнуто сосредоточенно насыпая сахар и не глядя на Шарля. — Прости-и меня, — стонет Шарль и обнимает этого колючего типа со спины. — Ты ходишь по очень тонкому льду, — предупреждает Макс, но всё же расслабляется в его руках, прихлебывая кофе. — Прости, что прервал твой сон, mon beau chéri, прости меня, — драматично произносит Шарль, целуя Макса в шею и оттягивая ворот худи, чтобы добраться до плеча. Он улыбается прямо ему в кожу. — М-м. Нет, — говорит Макс, хотя сам отставляет кофе и наклоняет голову вбок, подставляясь. — Но Макс, mon cœur, mon ange, amour de ma vie... мне правда жаль. Я люблю тебя. — Вот и мучайся. — Я и мучаюсь. Ужасно мучаюсь, — шепчет Шарль. Макс наконец поворачивается в его руках для нормального поцелуя. — Вот и хорошо, — бормочет Макс ему в губы, позволяя Шарлю просунуть руки под толстовку. Шарль мычит от удовольствия и углубляет поцелуй, когда Макс приоткрывает рот, приглашая его. Вкус сна, кофе и легкой, едва заметной улыбки. — Я застелил кровать, — сообщает Шарль, поглаживая его по позвоночнику. — Хочешь пойти и снова всё там разворошить? Макс смеется ему в губы: — Да, пожалуй. — М-м-м, — тянет Шарль. — А теперь мне можно взять тебя на руки? — Ну... Да. Но только потому, что ты вежливо попросил, и мне лень идти самому. Шарль сияет, перехватывает Макса под бедрами и поднимает. Макс держится за его плечи, обхватив ногами талию, и зарывается пальцами в волосы Шарля, целуя его, пока тот несет его в спальню. — Иногда я так сильно в тебя влюблен, — шепчет Шарль, пробираясь в спальню почти вслепую, доверяя только мышечной памяти, потому что всё его внимание занято губами Макса. — Иногда? — переспрашивает Макс, когда Шарль опускает его на кровать. — «Иногда» — это даже близко не описывает то, как ты ведешь себя каждый божий день. — Окей, ладно, я влюблен в тебя постоянно, каждую секунду, — признается Шарль, осыпая его поцелуями. — Ничего не могу с собой поделать. — Ладно, успокойся. Я тебя тоже люблю. — Я ни разу в жизни не был спокоен рядом с тобой и не собираюсь начинать, — заявляет Шарль, задирая украденное худи, чтобы расцеловать грудь и живот Макса. Макс просто смеется, перебирая его волосы: — Как скажешь, schat. — М-м-хм. Шарль готов поклясться: не будь Макс человеком, он бы сейчас замурлыкал. Коты ненавидят, когда на них пристально смотрят. Когда Сасси замечает чей-то взгляд, по её спине пробегает волна раздражения, шерсть встает дыбом, и она тут же уходит с линии обзора. Джимми обычно просто отворачивается, чтобы ничего не видеть, или лениво бьет лапой Шарля по лицу, если тот достаточно близко. Макс тоже не любит, когда на него пялятся. Шарль никогда не знает заранее, как Макс отреагирует на этот раз: то ли разозлится и припечатает ладонь к лицу Шарля, велев ему «отвалить», то ли просто отвернется или спрячет лицо, лишь бы не видеть этого взгляда. Шарль почти уверен, что дело не в самом факте созерцания, а в том, что Макс, видимо, кожей чувствует всё то обожание в глазах Шарля, даже не поднимая головы. Шарль искренне не понимает, почему ему нельзя смотреть на Макса так, будто тот — лучшее, что когда-либо являлось этому миру. Ведь это чистая правда. — Ты пялишься, — говорит Макс, не открывая глаз. Он полусонный лежит на диване в объятиях Шарля. Уже поздно. Им пора бы пойти в спальню, но Шарль боится пошевелиться: лицо Макса сейчас такое умиротворенное, а родинка над верхней губой едва заметно подрагивает, когда он морщится от раздражения. — Да, я знаю. Это потому что я тебя люблю. — Люби меня с закрытыми глазами, — просто бросает Макс. Шарль коротко смеется: — Нет. Ты слишком красивый. Макс стонет и шлепает ладонью Шарля по лицу, после чего изворачивается в его руках, чтобы отвернуться — точь-в-точь как Джимми. Шарль успевает заметить тень улыбки, прежде чем лицо Макса скрывается из виду. — Ты улыбаешься. — У тебя галлюцинации. Шарль вздыхает, совершенно очарованный. — У тебя всё еще то самое выражение лица. Я его слышу. — Знаешь, иногда ты забываешь притворяться, будто тебе не нравится, как сильно я тебя люблю. Это рушит всю твою ложь, chéri, ты никого не обманешь, — просто говорит Шарль и целует его чуть ниже уха. — Понятия не имею, о чем ты, — настаивает Макс. — Угу, конечно, — отзывается Шарль, чувствуя, как Макс подсознательно наклоняет голову, подставляясь под его губы. — Так я и поверил.

***

Шарль уже час как в полудреме. Он всегда радуется, когда просыпается раньше Макса: это значит, что можно обнимать его дольше. Макс вздыхает — так он делает всегда, когда просыпается в хорошем расположении духа, — и слегка ворочается в объятиях Шарля. Шарль проводит ладонью по его рёбрам под футболкой. Джимми и Сасси спят в ногах. Сасси издает глубокий вздох во сне. Джимми поднимает голову, потревоженный движениями Макса, и потягивается — долго, с наслаждением: выгибает спину и вытягивает лапы далеко вперед. Минуту спустя Макс выдает практически такое же потягивание: позвоночник дугой, руки к изголовью, голова набок, обнажая линии шеи. Шарля снова пронзает знакомая стрела обожания. Боже, ну до чего же это мило. Его нельзя винить за то, что он притягивает Макса обратно к себе и оставляет дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, прижимая его к себе ладонью, лежащей на животе Макса. — Утро, — мычит Макс, закидывая руку назад и ероша волосы Шарля. Шарль мычит в ответ и оставляет еще десяток-другой поцелуев на его шее и плече. Иногда он любит Макса так сильно, что готов проглотить его целиком. Макс поворачивается, чтобы подарить Шарлю настоящий утренний поцелуй. Всего один — ведь он далеко не такой тактильно зависимый, как Шарль. Ну, то есть Шарль-то прекрасно знает, что Макс помешан на нем так же сильно, как и он на Максе, просто тот изо всех сил старается этого не показывать — хочет казаться «нормальным» или вроде того. Шарль смотрит на него, как обычно, с видом влюбленного дурака. Макс фыркает и дает ему щелчок по лбу. Шарль вздыхает и берет его лицо в ладони, поглаживая скулу большим пальцем. Макс едва заметно льнет к его руке. — Будь ты котом, ты был бы чёрным, — шепчет Шарль. Он думал об этом гораздо больше, чем следовало бы, но это чистая правда. — А ты был бы рыжим котом, который ходит за чёрным хвостиком и клянчит ласку день и ночь, — парирует Макс. Шарль смеется: — Да. Точно. — А еще ты был бы тем самым рыжим, который чуть не падает с балкона, потому что погнался за солнечным зайчиком, — продолжает Макс, снова закрывая глаза и засыпая. Шарль хмыкает: — Но ты бы поймал меня прежде, чем я упаду, верно? — М-м. Втащил бы обратно за шкирку, наверное, — сонно бормочет Макс, его веки подрагивают, пока он устраивается поудобнее на подушке. — Или просто столкнул бы окончательно. — Лжец, — Шарль смеется и целует Макса в кончик носа, а потом чешет за ухом. Макс морщится, отстраняется и дает Шарлю подзатыльник: — Отвали, я не кот вообще-то. — Ты самый настоящий кот, ты просто сам не знаешь, — настаивает Шарль. — Сасси сделала бы ровно то же самое, попробуй я её так почесать. Макс закатывает глаза и снова дает ему легкий подзатыльник. — Вот видишь, она бы тоже так сделала. Ты — кот. Тут просыпается Джимми. Он перебирает лапками по бедру Шарля и укладывается в пространство между ними, заваливаясь на бок, чтобы Шарль его погладил. Сасси, потревоженная движением, поднимает голову. Видимо, она немного приревновала, потому что встает и грациозно перебирается на подушку прямо над головой Шарля, сворачиваясь там. Макс чешет её под подбородком, а затем смотрит на Джимми, лежащего между ними. Джимми медленно и лениво моргает. Макс улыбается: — Знаешь, когда коты вот так медленно моргают, глядя на тебя, это значит, что они тебя любят. — Да? — спрашивает Шарль, глядя на Макса. Макс нежно улыбается ему, а затем медленно, тягуче закрывает и открывает глаза. — Да.