Выбор

ДЕТРОЙТ. 23 ДЕКАБРЯ 2038 ГОД 20:55 Прервав с Коннором зрительный контакт, Хельга достала телефон. Номер звонившего она пока не сохранила, но цифры знала наизусть. Начальник. Испугавшись, Хельга трижды стукнула пальцем по кнопке «принять вызов». Голос предательски дрогнул. Разговор уложился в минуту. Прямая, категоричная речь начальника, так напоминавшая интонациям Хэнка — была слишком громкой для тесной подсобки, где вдвоем не развернуться. Плечи Хельги поникли с досады от невозможности отмотать время назад. Ее предупреждали о гребанных роботах? Да. Предупреждали о видеокамере? Да. Но мало того, что Хельга провела в подсобку чужака, — мало того, что андроида, — Хельга не обслужила гостью. Дочь начальника. Ну конечно. Хельга повесила трубку. Стажировка была окончена. — Я виноват. — Раздался голос Коннора. Разумеется, он слышал всё. — Это моя ошибка. Хельга тяжело взглянула на андроида исподлобья: он стоял совсем близко и смотрел ей прямо в глаза. В нем бы можно было прочесть тревогу, смешанную со смущением и какой-то странной, непонятной сейчас решимостью, — но Хельга мотнула головой. Ее давила вина. — Хочешь, я поговорю с ним? — спросил Коннор, не отводя взгляда. Его голос звучал так мягко, так сожалеюще, что Хельге хотелось лишь одного: чтобы Коннор помолчал. Откуда в нем это неподдельное желание помочь? Откуда это стремление найти решение? — Забей, — пожала плечами Хельга и проверила время. Время показывало, что пора домой. Хельга вышла из подсобки, мягко прикрыв за собой дверь. Коннор проследовал за ней не сразу. Когда он вышел, Хельга чистила кофемашину. Коннор проанализировал ее медленные, уставшие движения и осторожно произнес: — Прости, — он подошел ближе, — я не хотел создавать тебе проблемы. Услышав сожаление в интонациях андроида, Хельга машинально провела влажной тряпкой по чистому, оставляя новые разводы. Черт. — Ты так долго искала эту работу… — Коннор сделал паузу, словно опасаясь возможной реакции. — Я хочу помочь. Черт. Черт. Хельга резко подняла на него расширенные проницательные глаза. Коннор дрогнул, и вскинул руку в незаконченном жесте, закрываясь. Хельга заметила это и долго выдохнула. — Вот, — она подбросила Коннору ключи. — Запри-ка дверь. Закончив с кофемашиной, Хельга сосредоточилась на сверке кассы. Подсчет денег упорядочивал мысли. Особенно те, что посвящались увольнению. Хотя можно ли назвать это увольнением? Ее ведь даже не трудоустроили официально. Хельга сняла рабочий фартук и повесила на крючок. Отступила назад и посмотрела на него прощальным взглядом. В детстве ей повторяли, что работы много — работу найти нетрудно, трудно найти работу по душе. Сегодня, когда в большинстве мест человека легко заменял андроид, Хельга бы сказала, что работы мало. Работу найти трудно. А уж найти работу по душе? Кажется, такая привилегия теперь доступна исключительно девиантам. Переодевшись, Хельга подхватила рюкзак и потушила свет. Коннор молча, как постовой, стоял у двери, и пристально следил за ее передвижениями стеклянными потемневшими глазами. — Идем, — сказала Хельга, забирая ключи. На улице лил дождь с ледяным снегом. С такой погодкой совсем не верилось, что завтра ночью Рождество. Выдохнув белое облако — то ли просто пар, то ли душу вон из тела — Хельга зашагала по улице. В противоположную от дома сторону. Коннор замедлил шаг и оглянулся, анализируя нелогичный маршрут. — Ты уверена, что тебе именно туда? — окликнул он мягко, но настойчиво. — Температура воздуха падает, а… Коннор замолчал, когда Хельга, нарочно или нет, ускорила шаг. Он бы хотел сказать, что у Хельги нет ни зонта, ни плана — только это странное деструктивное поведение, но не сказал, определив ее действия, как стрессово-иррациональное. Поравнявшись с Хельгой, Коннор запустил анализ ближайших открытых мест, — кафе, аптек, прачечных — любых. Приоритетная задача: завести туда Хельгу и не дать ей замерзнуть. Коннор протянул руку и надел капюшон Хельге на голову, чтобы хоть немного защитить ее от непогоды. Хельга вжала голову в плечи. — Уверена, — ответила она с запозданием. — Нужно проветрить мысли. Проветрить мысли. Ха-ха. Почему мы всегда обманываемся, что мысли важнее чувств? Ну вот проветрит она мысли — голову остудит. А сердце с его чувствами — как? — Если не хочешь, можешь со мной не ходить, — предупредила Хельга, продолжая свой хаотичный маршрут. Сканирование окрестностей автоматически прервалось. Реплика Хельги отозвалась диссонансом: Коннор стремился помочь, а взамен ему предлагали уйти. Разве он когда-нибудь показывал, что может так поступить? Коннор ничего не ответил и остался рядом. Шагал вровень и больше не задавал вопросов. Его индикатор циклично перебирал оттенки от желтого к голубому, но Коннор молчал, как если бы ждал от Хельги сигнала, когда его слова понадобятся. Он практически не порывался коснуться ее. Не реагировал, когда она шагала на таран через лужи — в явно неподходящей для этого обуви. А Хельга правда не замечала луж. Если совсем по-честному — она не видела вообще ничего. Разве что Коннора где-то на периферии, — и это одновременно тревожило и утешало. А еще помогало держать связь с реальностью — особенно в момент, когда Хельга едва не пошла на красный, вовремя одернутая за локоть. Взгляд Хельги был целиком обращен внутрь. После случившегося сегодня Хельга больше не могла свалить все на свою гиперчувствительность, сраную эмоциональнсть, гребанную импульсивность — и так далее по списку топ десять качеств главной инфантилки две тысячи тридцать восьмого года. Хельга больше не могла отрицать, что в присутствии Коннора она теряет над собой контроль. Что есть в нем что-то такое — из-за чего она реагирует как-то по-особенному. Иначе. И дело далеко не в том, что он робот. Потому что приревновала она его — вовсе не как робота. А она его приревновала. Да. Можно сбежать хоть на край города — но от этих мыслей сбежать больше некуда. Это была самая настоящая ревность. Хельга вдохнула поглубже — и надолго задержала дыхание. Неожиданно дорога вывела к набережной. Из-за серой пелены дождя набережная казалась полностью пуста. Мельком глянув на Коннора, Хельга прошла к перилам, и там наконец-то остановилась, — замерла, глядя на ночной горизонт, отражавший огни города. — Как ты считаешь… у человека и андроида может быть… что-то? — негромко спросила Хельга. Вопрос повис в воздухе; Коннор молчал дольше обычного. С ним и раньше случались паузы — но именно эта вынудила Хельгу украдкой посмотреть на него. Губы Коннора были слегка приоткрыты, а в глазах отражалось нечто, что у людей называется замешательством. Что это было для Коннора? Конфликтом протоколов? Коннор опустил взгляд под ноги, склонив голову. Хельга безнадежно усмехнулась. — А ладно, не отвечай. Бред какой-то спрашиваю. Коннор продолжал молчать. Внутри него стремительно сталкивались логика, этические ограничения — и нечто, чему не было названия. Он мысленно переспрашивал себя, почему не получается ответить, и так по кругу, пока дождь не усилился, — и плечи Хельги не промокли насквозь. — Может, уйдем? — предложил Коннор, закрывая Хельгу от косого дождя. В подтверждение Коннору Хельга громко чихнула. Только сейчас она заметила, как сильно промокла и насколько озябла. Не хватало еще заболеть в канун Рождества. — Да, пошли отсюда, — согласилась Хельга. Она немного прошлась и поежилась от того, как хлюпают ее кроссовки. — Коннор, а можешь… вызвать такси? Пожалуйста. Просить об этом было все еще неловко, но увольнение давало Хельге некоторый… карт-бланш. Коннор кивнул, моментально активировав поиск такси. — Машина прибудет через четыре минуты, — констатировал он и указал в сторону, куда должен был подъехать автомобиль. Далее он сделал то, на что у Хельги не было времени отреагировать — снял свой серый рабочий пиджак, и спрятал под его навесом Хельгу. — Ты дрожишь, — объяснил Коннор. — Нужно было сделать так с самого начала. Хельга снова чихнула, гадая: правда ли, что в движениях Коннора появилась какая-то новая твердая уверенность? Будто он… что-то такое для себя решил? Или ей так хочется о нем думать? В чем она не сомневалась: так это в том, что от Коннора шло тепло. Ощутимое тепло, как если бы андроид включил прогрев на полную мощность. Великий соблазн был прижаться к нему сейчас, но Хельга приказала себе не двигаться и напряженно следила за дорогой. Машина подъехала. Коннор распахнул перед Хельгой дверь. Хельга села внутрь, и Коннор мягко захлопнул дверь за ней — оставшись стоять под дождем. — А ты не поедешь?! — испуганно выглянула Хельга из окна. Она уже привыкла, что Коннор всегда провожал ее до двери. А потом… что он делал потом? Наверное, шел к Хэнку? — Нет. У меня остались… неотложные дела. Хельга поморщилась настолько шаблонной отговорке. Коннор отступил, давая водителю знак ехать. — Хельга… Не простудись. Это было все, что он мог сказать, потому что остальное пока не имело ответа. Коннор смотрел, как фары такси растворяются в ночном дожде, и пытался определить название собственным процессам. Недостаточно сказать: девиация. Коннор хотел разобрать ее на составляющие, проименовать каждый сбой, выстроить логику — насколько это возможно. Может ли быть что-то между человеком и андроидом? Какого ответа ждала Хельга? И почему мысль о том, что он может разочаровать ее своим ответом, вызывала сбой в дыхательном модуле? Коннор поправил галстук, которого сегодня не было. ДЕТРОЙТ. 24 ДЕКАБРЯ 2038 ГОД 01:20 — Какого хрена… ты вообще видел который час? Хэнк тер глаза до красноты. Коннор молчал, стоя на крыльце. Дождь вымочил его униформу до нитки. Наконец Хэнк заметил. — Господи, Коннор. Что с тобой? Худи Коннору было велико, но Хэнк отдал лучшее — а главное, самое теплое, — что у него есть. Хоть в этом и не было технической необходимости. Коннор пришел поговорить. Если точнее — спросить совета. Однако разговор давался совсем не просто, и Хэнку выпала нелегкая доля быть одновременно детективом, другом и отцом. Отцом, пожалуй, даже в большей мере. А потом Коннор заговорил. О противоречивом и рискованном поведении Хельги в кофейне — и о своем, противоречивом не менее, а то и более. О провокативной последовательности действий Хельги, направленной на подтверждение его чувств. И о своей — продиктованной, кажется, идентичными мотивами. О всех незавершенных фразах, повисших между ними. Чего не хотела Хельга — и о чем не успела сказать, прерванная звонком начальника? Она не хотела, чтобы он… увлекся кем-то другим? Ушел от нее? Увидел, как она ревнует? — Черт возьми, Коннор… — Хэнк ввалился в кресло, придавленный потоком сознания андроида. — Ты мне мозг выносишь это своей аналитикой. Коннор замолчал и посмотрел на лейтенанта так, как смотрел когда-то раздасованный строгостью хозяина Сумо, когда был еще кутенком. Хэнк перхнул, сменил позу, подавшись вперед и оперев локти в колени. — Давай по-простому: если девчонка не просто метается, а реально ревнует… Смотрит на тебя, как на последний поезд в жизнь, да еще спрашивает напрямую — ну, может, она не просто так? Хэнку захотелось глотка пива — или чего покрепче, — но подъем на работу был уже совсем скоро. — Только есть загвоздка — о ней-то ты как раз помалкиваешь. А я скажу. Ты — робот. Да, девиант — и да, закон теперь кое-что вам разрешает. Но для общества такие, как ты — аномалия. Ажиотаж революции стих. Реальность такова: люди боятся андроидов больше, чем уважают. Мир пока не готов к отношениям человека и андроида. Хочешь осложнить Хельге жизнь? Индикатор на виске Коннора загорелся красным, и Хэнк прикусил язык. Старый остолоп. — Ладно! — Хэнк поднял руку, будто хотел остановить бесконечный анализ Коннора. — Ладно, Коннор. Не гробь себя. Если тебе хочется быть с ней — хотя бы честно ей скажи. Ну или просто не убегай, как сегодня. Девчонка промокла, расстроилась… Что она тебе, враг? Коннор продолжал молчать. Ждать, когда андроид разродится ответом, Хэнк не собирался. Лейтенант стукнул себя по коленям и тяжело поднялся. — В общем, честность, Коннор. Честность двигатель прогресса. Только если решишься на разговор — будь готов, что Хельга выкинет очередной треш. Ты ж ее выводишь на эмоции, как никто. Коннор сидел неподвижно, не издавая ни звука. Хэнк почесал живот и зевнул. — Бывай. А я спать. Будильник через два часа. Запнувшись о Сумо, Хэнк направился в спальню, услышав за спиной тихое вежливое: — Благодарю, лейтенант. ДЕТРОЙТ. *** ДЕКАБРЯ 2038 ГОД *** Хельга открыла дверь, поморщившись от яркого красивого солнца. — Я должен был прийти. Чтобы ответить на твой вопрос, — услышала она Коннора. Наконец-то Хельга разглядела его лицо — взволнованное и воодушевленное. Кажется, она еще никогда его таким не видела. Коннор протянул пакет с лекарствами, но к их общему удивлению, Хельга была абсолютно здорова и прекрасно себя чувствовала. — Между андроидом и человеком может быть «что-то», — сказал Коннор проникновенно. Хельга заметила, что под курткой у него рождественский свитер с щенятами. — Теперь я уверен в этом. Потому что ты заставила мой процессор перегружаться снова и снова — от одной лишь мысли о тебе. Эта неисправность… От которой я не хочу избавляться. Хельга. Говорить почему-то было очень тяжело. Хельга смутилась и сделала шаг назад, — но Коннор мягко остановил ее, взяв за руку. — Я только что нарушил три протокола ради этого разговора. Пожалуйста, дай мне закончить. Вроде бы Хельга стояла перед Коннором в пижаме, но чувство было такое, что совсем голая. Решимость андроида не оставляла выбора: Хельга поняла, что выслушает его до последнего слова. Что она, черт возьми, хочет его выслушать. С улицы подул ветер, занося в дом искристый предрождественский снег. Хельга и Коннор очутились в гостиной. — Хельга, я пришел сказать, что ошибался. Реакция в кафе, мои действия — они были не логичны. Они были… эмоциональны, — слова Коннора звучали настолько мягко, что даже неуверенно. — И если что-то между нами возможно… я хочу… — его лицо дрогнуло в микросбое, он спрятал взгляд. — Я хочу… попробовать. — Что… попробовать? — услышала Хельга свой взволнованный голос. Она прекрасно понимала к чему ведет разговор, но совершенно не могла поверить в то, что это происходит наяву. Коннор сделал шаг навстречу, сократив дистанцию до предела. Следующие его слова прозвучали очень тихо, с несвойственной ему эмоциональной напряженностью. — Попробовать проверить: может ли между нами быть что-то настоящее. Не алгоритмы, не расчет. Просто… это… — Коннор дотронулся ее запястья, нежно и робко, словно проверяя границы дозволенного; провел по коже большим пальцем — там, где просвечивала голубоватая сеточка вен. — Я проанализировал все возможные варианты развития событий. Вероятность неудачи — велика. Но это единственный выбор, который мне хочется… — пальцы Коннора сжались вокруг ее руки. Хельга ощутила едва уловимую дрожь. Не свою — его. — Хочется… Воплотить с тобой в жизнь. Хельга? Никогда еще Хельге не признавались… в чувствах? Так открыто. Никогда ее не касались так осторожно и боязливо, с таким нескрываемым трепетом. А то, что Коннор был андроидом — и оказался способен на все это, — окончательно сводило Хельгу с ума. — Ты что… ты предлагаешь мне встречаться? К-коннор? — спросила Хельга, сидя на краю кровати в своей спальне. Коннор смотрел в окно и обернулся на ее голос. Из-за белого света, льющегося с улицы, лица Коннора было не разглядеть. Хельга могла лишь слышать. И она услышала. Всего одно, самое желанное сейчас на свете слово: — Да. Из груди вырвался смешок. — Тот самый сон при температуре тридцать семь и пять, — отшутилась Хельга. Она не знала, как здесь отвечать. Что говорить, когда тебе предлагают отношения? Весь ее опыт в этом деле базировался на спонтанности: на случайных объятиях, на невнятных поцелуях, на «вместе, потому что так сложились обстоятельства, пока вроде норм, а дальше посмотрим». А еще — на редких искрах ее беспробудной влюбленности. Тех самых искрах, что всегда гасли об отказ. Ни одни отношения Хельги не начинались с разговора. С такого вот откровенного признания — не с ее стороны! Конечно, Коннор не мог об этом знать. Но наверное, нечто похожее испытывал он сам, когда говорил, что у него нет подходящего протокола. Хельга терялась и не понимала, как себя вести. Впрочем, кое-что ей было ясно: мучить Коннора тишиной она не станет. И себя ею мучить — тоже. — Я… и я хочу, — невнятно откликнулась Хельга. — Я рад, — послышался тихий голос андроида. Абсолютно лишенный обычной аналитической отстраненности. Они снова стояли на крыльце. — Это важный момент. И для меня тоже. — во взгляде Коннора читалась неподдельная искренность. Готовность идти вперед — вместе. — Тебе идут эти оленьи рожки, — счастливо улыбнулась Хельга. Стоп. Оленьи… Что? ДЕТРОЙТ. 24 ДЕКАБРЯ 2038 ГОД 18:19 Крупно вздрогнув, Хельга проснулась. Она лежала на диване в гостиной, полуукрытая пледом. Голова гудела, тело ломило, во рту пересохло, а горло болело при глотании. Сквозь муть простуды Хельга расслышала стук в дверь. Ритмичный, аккуратный стук.