Погружение

Тяжесть в мышцах, тупая пульсация где-то глубоко внутри, сухость во рту. Лейн лежала на спине, укрытая прохладным шёлковым одеялом, и слышала только своё дыхание. То, что это был не сон, напоминали ощущения в теле. Поэтому глаза ей пришлось открыть. Приглушённый янтарный свет. Потолок с лепниной. Кровать с балдахином. Снова эта комната. Лейн медленно, с трудом приподнялась на локтях. Одеяло соскользнуло, открывая её обнажённое тело. На запястьях, на талии и дальше, ниже кожа горела. Она сглотнула, пытаясь не думать о том, как руки полубога сжимали её, держали, как его тело давило сверху... и опустила взгляд вниз, потянув одеяло, обнажая ноги. На внешней стороне каждого бедра краснели по три глубоких царапины. Словно кто-то провёл когтями, оставляя длинные полосы под наклоном. Воспалённые раны были покрыты чем-то вязким, почти прозрачным. Странная слизь тускло переливалась, поблёскивая в мягком свете. Лейн перевела дыхание, вглядываясь. Края царапин уже начали стягиваться. Это же неправильно. Раны так быстро не заживают. Что это вообще? Ей нужно было дойти до ванной. Девушка осторожно села, свесив ноги с кровати, коснувшись ворсистого ковра. Она попыталась подняться, перенесла вес на стопы, и тело в миг пронзила новая волна боли глубоко внизу живота. Лейн схватилась за балдахин, опёрлась на край кровати, судорожно вдыхая. Ей нужно было время. Она заставила остановиться, считать до десяти. Не помогло. Продолжила до двадцати. Понимала — Таллассай был слишком большим. И он входил в неё, не зная пощады. Ноги дрожали. И всё же медленно, держась за кровать, потом за стену, она пошла в ванную комнату. Увидев себя в зеркале, она не смогла посмотреть в глаза отражению, после того что было. Отвела взгляд вниз, на бёдра, подходя ближе. Царапины были заметнее в этом свете — тонкие линии с воспалёнными краями, которые уже начали розоветь. Она взяла мягкое белое полотенце у раковины, намочила его тёплой водой и осторожно, едва касаясь, начала промывать раны. Каждое прикосновение отзывалось резью, пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Слёзы подступили к глазам, но она, непонятно из каких сил, их сдержала. Слизь смывалась, оставляя на коже влажный след. Лейн вытерла бёдра, аккуратно, насколько могла. И отбросила полотенце в сторону. На вешалке, рядом с зеркалом, висела сорочка. Тёмно-синяя, с холодным блеском, и тонкими бретелями, перекрещивающимися на спине. Лейн коснулась гладкой ткани, и надела её. Сорочка заструилась по телу, но едва доходила до чувствительных ран. Девушка вернулась в спальню. Подошла к двери. Коснулась изящной латунной ручки, проверяя. Та была заперта. И в этот момент раздался механический писк. Лейн вздрогнула. Дверь начала открываться — и она машинально отступила назад. Знакомый мужчина в чёрном костюме пропустил двух ассистентов. Они внесли подносы с чем-то ароматным, тёплым. Кажется, горячий суп, овощи, свежая выпечка, ломтики рыбы. Аппетитный запах мгновенно заполнил комнату. Ассистенты разложили еду на низкий столик, развернулись и вышли. Дверь за ними заперлась. Лейн стояла неподвижно и смотрела на эту еду. Желудок скрутился от голода, и это ощущение было таким же тошнотворным, как и всё остальное. Она не хотела есть. Но тело требовало. И, конечно, она понимала, если её откажутся выпускать — ей нужно бежать. А значит нужны любые силы. Девушка села на край кресла, взяла ложку. И ела. Медленно, заставляя себя. Съев немного супа, она отодвинула тарелку. Больше не смогла. Набрала в грудь воздуха, чтобы сосредоточиться, и в этот момент снова раздался писк. Дверь открылась — и вошла женщина в белом халате. Седые короткие волосы, а на плече медицинская сумка. Ассистенты проскользнули за ней, забрали посуду и так же бесшумно удалились. — Доброе утро, мисс Салливан, — сказала она ровным, профессиональным голосом. — Пожалуйста, присядьте на кровать. Я должна осмотреть повреждения на бёдрах и ваше состояние после… контакта. Контакта? Как будто это было просто рукопожатие! Лейн не сразу, но пересела на край кровати. Врач пододвинула кресло и села рядом, достав из кармана небольшой блокнот. — На ваших запястьях небольшие гематомы, также есть ушибы мягких тканей. Ничего серьёзного. Я провела первичный осмотр… ранее. — сказала она бесстрастно, сверившись с записями. А Лейн от этого скрутило от ужаса. — Внизу живота и в области паха есть отёк, но… в пределах нормы. Сейчас я посмотрю на бёдра. Она захотела возразить. Испугалась, что до неё дотронутся. Но доктор лишь придвинулась ближе, сосредоточенно разглядывая левое бедро девушки. — Раны глубокие. Позволите? — она протянула руку к её ноге. Лейн отрицательно мотнула головой. А в синих глазах тонула мольба — хотя бы сейчас к ней не притрагиваться. Пожалуйста. Доктор убрала руку, наклонила голову, присматриваясь к царапинам. А Лейн сжала губы, утопив в себе почти подкатившие слёзы. — Они уже затягиваются. Быстрее, чем могли бы в обычных обстоятельствах. — констатировала она, выпрямляясь и записывая что-то в блокнот. — Но благодаря божественной секреции процесс заживления ускорен. Врач мельком взглянула на Лейн. — Когда я осматривала вас в первый раз, её было больше. Но вы, видимо, вытерли часть. Больше так не делайте. Судя по скорости регенерации к утру они стянутся в тонкие рубцы. Тем более остальные ваши анализы также в пределах нор… — Анализы? Что за анализы? — зацепилась за её слова Лейн. Женщина на мгновение замялась, на её лице мелькнула тень ошибки, быстро скрытая за маской профессионала. — Нам нужно было убедиться в некоторых ваших показателях… Позже всё объяснит служительница. Казалось, доктор была готова говорить только на ограниченные темы. Лейн опустила взгляд и осторожно, дрожащей рукой притронулась к целой коже рядом с одной из розовых линий. — Эти царапины сделал он? — она попыталась унять возникшую дрожь в голосе. Лейн вспомнила, как в момент его кульминации что-то острое вонзилось в её плоть, раздирая мышцы, притягивая её ещё ближе, заставляя его входить глубже. Она содрогнулась, отгоняя воспоминание, переводя взгляд на доктора. — Вероятно, в момент эмиссии у него частично проявилась первичная форма. При трансформации вышли на поверхность… — она замолчала на секунду, подбирая слова. — Определенного рода костные структуры на внешней стороне его ног. Они, по всей видимости, активировались непроизвольно. И часть его хвоста нанесла вам эти травмы. Такое случается крайне редко. Не стоит беспокоиться. Она поднялась с кресла, возвращая его обратно за низкий столик. — Мне сказали, что меня отпустят, — напряглась Лейн. Доктор посмотрела на девушку. — Это не в моей компетенции, мисс Салливан. Вам стоит обсудить это со служительницей. Она скоро придёт. — женщина коротко кивнула Лейн на прощание и поспешила уйти. Лейн сжала край сорочки. Она хотела верить в эту наивную мысль, что после того, что он с ней сделал — её всё-таки отпустят. Прошло несколько минут, когда дверь вновь открылась и вошла Анна. В руках у неё была строгая тёмная папка и... рюкзак Лейн. Лицо девушки осветилось отчаянной надеждой. Анна прошла дальше, поставила рюкзак на кровать, а сама опустилась на кресло. Лейн бросилась к рюкзаку, действительно забыв о боли. Растегнула замок, в мгновение всполошила аккуратно сложенные вещи, ключи от её квартиры звонко звякнули… Да где же он?! — Телефона там нет, — ровно заметила служительница. Девушка вскинула синие глаза на Анну. — Вы получите его перед выходом. Но сначала нам нужно кое-что обсудить. Лейн сглотнула нервный ком в горле. Она желала укутаться, спрятаться в свою одежду. Стать прежней. Вернуться на два дня назад, когда она ещё не вошла в этот проклятый туннель. Выдохнула. Вытащила джинсы, блузку, бельё, кеды. Анна перевела взгляд на папку, ожидая пока девушка закончит, и плавно провела рукой по её краю. Лейн быстро стянула сорочку через голову. Каждое движение, когда одевалась, было мучительным. Джинсы задевали царапины на бёдрах — ей казалось, что она натягивает наждачную бумагу. Но она так хотела уйти, поэтому закусила губу, чтобы не взвыть, и заставила себя закончить. Наверное, мне стоит потом позвонить Нику… или сразу в полицию. Но сначала я должна выбраться. Она завязала шнурки на кедах и поднялась. Чувствовала себя чуть защищённее в своей одежде. — Садитесь, — Анна жестом указала на кресло у низкого столика. Лейн подошла, села. Джинсы больно надавили на царапины. Но сейчас ей было всё равно. Рюкзак она поставила на пол рядом с ногами. — Начну с главного. Резидент выразил желание продолжить… — Что?.. — фраза «желание продолжить» ударила по ушам, грудь сдавило. — Я не понимаю. Мне сказали, что меня отпустят. После… этого. — Всё изменилось, — просто сказала Анна. — У вас есть два варианта. Лейн почувствовала, как внутри всё обрывается. — Первый вариант, — продолжила служительница, — Вы остаётесь здесь. В этой комнате. Навсегда. Будете жить здесь, вас будут кормить, за вами будут ухаживать. Но вы никогда не выйдете. Он будет приходить к вам сам, когда пожелает. Девушка замерла, холодный озноб прошёл по всему позвоночнику, отдаваясь во всех участках тела, что ещё горели после него. — Второй вариант, — Анна пододвинула и раскрыла перед ней папку с тонкой стопкой бумаг, скреплённых металлическим зажимом. — Вы подписываете этот документ. Он юридически оформляет ваше сотрудничество с комплексом. Формально вы становитесь его сотрудником и будете приходить по расписанию. Между визитами сможете жить своей жизнью. За пределами комплекса. Лейн не могла дышать. Она смотрела на женщину, пытаясь переварить эти отвратительные слова. — Это шутка? — прошептала девушка. — Мисс Салливан, я понимаю, что вам тяжело. Но давайте будем реалистами, — ровно ответила Анна. — Если вы не подпишете этот контракт, то останетесь здесь. Ваша свобода закончится. Если подпишете — вы сможете уйти сегодня и возвращаться только по графику. Это лучший вариант из возможных. Служительница достала ручку, положила на стол и подвинула документы ближе к девушке. В правом верхнем углу листа, был выбит знакомый символ — солнечный диск с тонкими лучами, заключённый в круг — символ юрисдикции богов. Лейн смотрела вперёд, и мелкий шрифт контракта расплывался перед глазами. Она достала листы из папки, читала отдельные слова, пытаясь ухватить края той клетки, в которую её загоняют. Она пролистнула документ о своём переводе — она больше не работает в магазине «Сирена», она переводится в штат обслуживающего персонала комплекса в отдел обслуживания резидента. Дальше контракт о трудоустройстве: пункт о неразглашении, добровольное согласие, полное понимание характера предоставляемых услуг, отказ от претензий, пункт об оплате с суммой, от которой зарябило в глазах, и право работодателя в случае отказа от исполнения контракта применить некие меры дисциплинарного воздействия. Лейн листала страницы дрожащими пальцами, и внутри поднималась такая волна горечи, такой ужас, что она едва могла вздохнуть. И не могла поверить, что это происходит. Что мир, в котором она жила, может быть таким. Всё было сформулировано так, чтобы полностью лишить подписывающую сторону права голоса. И если она подпишет эти бумаги, то никогда не докажет, что её похитили. Что её изнасиловали. Что её заставили. В глазах закона она будет той, кто сам согласился. И в конце концов полиция, если она обратится, просто покажет ей её же подпись. — Это не может быть законно, — произнесла Лейн едва слышно охрипшим от шока голосом. — Мир устроен иначе, когда речь идёт о полубогах, — ответила Анна. — Это законно, потому что так решили боги. И государство это признаёт. Чуть помедлив, служительница добавила: — Я должна предупредить, что предложение подписать контракт и выйти действует один раз. Лейн перевела взгляд вниз на рюкзак. Ей нужно было уйти. Выйти. Сбежать. Дальше она разберётся. Но сейчас самое главное — подняться из этого ада на поверхность. Протянув руку, Лейн взяла ручку со стола. Она понимала, что именно собирается подписать. Поставив несколько неровных подписей внизу страниц, на очередном листе в глаза бросился заголовок: «Результаты генетического анализа». Ниже таблица с цифрами — полный скрининг на наличие божественных маркеров. И в конце заключение: Исследуемый образец: Лейн Салливан Содержание божественной примеси: 0,03% Заключение: В связи с содержанием божественных маркеров менее порогового значения (10%), возможность зачатия от носителя с уровнем божественности выше 90% отсутствует. Беременность невозможна. Контрацепция не требуется. Её глаза задержались на последней строчке. Значит это те анализы, про которые сказала врач. Они проверяли мои гены. Убедились, что он может пользоваться мной, не опасаясь последствий. Лейн подписала все бумаги и положила их перед Анной, надеясь, что сейчас был сделан шаг, приближающий её к выходу на поверхность. Служительница спокойно взяла документы, проверила все подписи и положила аккуратно обратно в папку. Лейн не сводила с неё глаз. — Это было разумное решение. — Анна посмотрела на девушку. — Ваш телефон будет возвращён вам на выходе. О расписании я уведомлю отдельно. Лейн поднялась, чувствуя как трясутся колени. Закинула рюкзак на плечо. Служительница поднесла руку к почти незаметному наушнику в ухе. Коснулась один раз и строго произнесла: — Можете выводить. Механический звук. Дверь открыта. За ней — её ждал служитель. Тот мужчина, который гнался вчера за ней по туннелям, а позже среди прочих вёл до зала с бассейном. Теперь же она последовала за ним на выход. Лейн сжала рюкзак крепче. Её вывели из комнаты. Коридор. Подводные туннели. Вода за стеклом была яркой, будто пытаясь подражать цвету её глаз. Солнце стояло высоко, пронзало толщу, и океан казался невероятно красивым, живым, кишащим рыбами. Но Лейн видела только дорогу и выход. В голове невольно возникали картинки — мужчина впереди останавливается, услышав приказ по наушнику. Оборачивается, закрывая проход собой. И хватает её, возвращая назад. Девушка отчаянно, почти не моргая, смотрела ему за плечо. Они свернули в другой туннель, но всё ещё двигались по направлению к торговому центру. В конце снова поворот. И тяжелая дверь. Подойдя к ней вплотную, мужчина замер. Лейн остановилась на расстоянии. Он запустил руку в карман пиджака и достал её телефон. Протянул его девушке. Лейн сделала шаг вперёд, и, не касаясь ладони служителя, забрала. Устройство было холодным, с мертвенно тёмным экраном. И на попытку включить не среагировало. Наверное, села зарядка. Мне надо домой. Я хочу уйти. Пожалуйста, выпусти меня. Лейн сглотнула, рвущийся на поверхность крик. Она была возле двери. Там дальше торговый центр — она видела его через стекло сквозь воду. Наконец, мужчина поднёс карту к сенсору. Красный огонёк сменил цвет на синий. И служитель потянул за дверь, открывая. Девушка в мгновение вылетела в служебный коридор, соединяющий торговый центр и туннель. Она побежала, чувствуя как от резкого движения, внизу живота вновь заныло. Ничего. Осталось немного. Там люди. Даже, если он решит остановить… в толпе не получится. Её бег громко звучал в стенах коридора и бил ей по ушам. И в конце — она с силой толкнула дверь. И оказалась в галерее торгового центра. Яркий, искусственный свет коснулся глаз. Приятная, ничего не значащая музыка звучала под сводами. Впереди проходили пары, держащиеся за руки, женщины с пакетами, дети бегали у фонтана. Кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, кто-то глазел на витрины, а кто-то в воду за стеклом. Беззаботные, счастливые, не знающие, что в глубине этих туннелей с ней делало это чудовище. «Ты же знаешь, как говорят? Если увидишь русалку, то она исполнит твои желания.» — Лейн вдруг вспомнила наивные, глупые слова Миры. Местная поговорка, которая не имела никакой связи с реальностью. А правда была одна — русалки исполняют лишь свои желания. Девушка стояла перед этой снующей толпой и почувствовала себя грязной. Она сжала предплечья, обхватив себя руками, и сделала шаг, ныряя в эту чистую, невинную толпу. Кто-то рассмеялся рядом, и она ускорила шаг. Опустила голову, не глядя ни на кого, просто шла. Вверх, по эскалатору. Вверх, мимо витрин с кружевным бельём, мимо кофеен, мимо огромной стеклянной стены. На первом этаже подземного торгового центра стеклянные двери разъехались, и Лейн вышла наружу. Свет тёплый, солнечный заставил её зажмуриться. Она запрокинула голову и подставила лицо ветру. Он пах асфальтом, выхлопными газами и морем — последний запах казался совсем иным, после того как ты был в замкнутом пространстве под водой, а после оказался на свободе. Лейн сделала глубокий вдох и открыла глаза. Голубое, бесконечное небо, без единого облачка простиралось над её головой, отражаясь в глазах. Она выдохнула. Холодная, тяжелая волна наконец отхлынула. И на её месте осталась обжигающая, разодранная пустота — след, от которого никуда не деться. И сейчас хотелось только одного. Домой. Она пошла к автобусной остановке, механически переставляя ноги. Дождалась автобуса и села. У окна. За ним растянулся бесконечный океан и он сверкал тысячей блесток, переливаясь на солнце. Лейн смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Мыслями она возвращалась то в смену, когда сообщили об экскурсии, то в туннели, то в бассейн. Она отгоняла их всю дорогу, а они всё пытались колоть: Ты же сама виновата. Сама выпила снотворное. Сама могла бы бежать быстрее к выходу. Заколотила бы по двери и туристы услышали. Служитель бы не успел схватить, если бы ты постаралась. Сама сняла одежду и вошла в бассейн. Сама перестала сопротивляться, пока он тебя трахал. Яд? Может быть лучше было сдохнуть, серьезно! Когда дверь квартиры закрылась, и Лейн прислонилась к ней спиной, она ощутила вкус железа во рту — всё же прикусила щеку, стараясь успокоить то, что без конца винило её в случившемся. Она была хорошо знакома с этой частью себя. Она уже три месяца напоминала, что поездку на сафари Лейн тоже могла бы предотвратить. И в этом было ровно столько же правды, сколько и лжи. Она поставила телефон на зарядку, тот включился. Экран засветился, и сразу же всплыло одно сообщение от Ника. Но сейчас его читать она не хотела. Девушка пошла в душ, включила горячую воду и в этот момент, всё же осела на дно ванны и заплакала, не сдержавшись. Тяжёлые капли били по макушке, плечам, бёдрам, а всё её тело содрогалось от собственного бессилия. А что, если я действительно могла это предотвратить? Пар заполнял ванную комнату, кожа начала краснеть от горячей воды, а слёзы наконец закончились, исчезнув в сливе. Она поднялась на ноги, терла себя мочалкой, снова и снова, пытаясь смыть его взгляд, его прикосновение, его движение… и эту слизь с ран. Просто уничтожить всё, будто этого никогда не было. Как глупо. И как желанно. Когда ей стало ещё чуточку лучше, она вышла из ванной. Закутанная в полотенце, с мокрыми волосами, Лейн села на край кровати и взяла телефон. Экран загорелся — одно сообщение. Ник: Как проходят выходные? Лейн долго смотрела на этот вопрос. Слёз, к счастью, уже не осталось. И впервые за долгое время она ему ответила: Лейн: Надо встретиться.