Технари

      Из полицейского участка я выходила полностью опустошенная. Не было сил ни говорить, ни думать, да и дышала я с трудом. Голова была огромная и тяжёлая, как после многочасовой истерики, хотя такой привилегии я была лишена.       Холодный воздух забрался мне за ворот толстовки, и только тогда я поняла, что вся дрожу. На улице вечер, пятница, над головой кружили мелкие снежинки, кеды проскальзывали по тонкой корке льда, застывшей от мороза, а проезжую часть освещали фонари и фары мчащихся машин.       Машины. Как легко было бы ступить на дорогу. Можно даже закрыть глаза. Слишком легко.       Кто спешит домой, кто отметить конец рабочей недели. В заведениях полно людей, смеющихся, отмечающих что-то, ужинающих. Кто-то из них собрал за столом близких, чтобы объявить о помолвке, кто-то пришёл на первое свидание, есть и те, кому посчастливилось отпраздновать несколько десятков лет со свадьбы.       У меня резко закололо сердце, когда я, стоя на пешеходном переходе, засмотрелась на панорамные окна ресторанов, украшенные гирляндами. Схватилась рукой за грудь, согнулась пополам. К горлу подкатила тошнота, но я ничего не ела больше суток. В участке не морят голодом, совсем нет, просто мне кусок в горло не лез. В ответ на это спазмами свело желудок и я села на корточки прямо посреди улицы. Какая-то женщина тронула меня за плечо, спрашивая чем помочь, а я в ответ только мотнула головой и прошептала, что скоро пройдёт.       На переходе загорелся зелёный свет и женщина, снова уточнив, что её помощь не нужна, ушла. Я подняла голову и посмотрела ей в спину. Наверняка она спешила с работы, дома ждали дети, встречал муж. Обычная жизнь.       Будет ли так когда-нибудь и у меня? Или тёмное тягучее отчаяние поглотит сознание до того как я успею сделать ещё один вздох? Желудок действительно отпустило спустя время и я поднялась на ноги. Где-то вдалеке стучали колеса поездов, проходящих через наземную станцию метро. Я вспомнила, что на проездном ещё остались деньги, положенные туда словно из прошлой жизни. Копейки тогда и такие ценные сейчас.       Прозрачные двери полупустого вагона захлопнулись, отрезая меня от остального мира. Дойдя до метро, я села в сторону дома единственного человека, которому могу быть нужна. И который сейчас очень нужен мне.