tnds?ut

Лайт чувствовал себя совсем потерянно. Он думал, что умрет, но первое, что встретил, когда открыл глаза - яркий свет, а потом любопытное лицо Эл перед собой. Убеждение в смерти только окрепло. Однако когда разум стал проясняться - эта версия отошла на второй план. В голове было слишком много вопросов и на половину из них Рьюзаки ответил, но они не удовлетворили Лайта. Они лишь вогнали в ступор, смятение и даже подавленность. "Он жив. Но как я мог это упустить?" "Он спас меня? Для того, чтобы просто посадить на пожизненное? Тупость." И почему даже сейчас Эл все портит? Появляется так неожиданно, как снег на голову, заставая врасплох, но ведет обычную дискуссию своим монотонным голосом, которого Лайт не хотел бы слышать еще ближайшее.. Никогда. Все тело ломило. Голова, благодаря этому назойливому детективу - раскалывалась, и, было бы ещё хорошо, если всего на две части. Лайт чувствовал себя униженным. Он думал, что Рьюзаки приходит к нему только для того, чтобы поиздеваться, ведь юноша даже не мог ничего ему ответить. Разве это не жестоко?  Впрочем, не Ягами говорить о жестокости. Сначала его втоптал в грязь Ниа, а потом, даже после "смерти" его достал Эл и сделал то же самое - рассказал, что план Лайта провалился ещё в самом начале. А затем продолжил приходить, и, что ещё сильнее напрягало - сидеть рядом. Детектив просто садился на табуретку и молчал, не издавая ни звука. Он либо буравил взглядом стену, либо Лайта, либо пол. Конечно, юноша уже привык к странным выходкам Эл, но именно такое поведение ему было совсем непонятно и довольно сильно раздражало. Тем не менее спустя время он к этому стал относиться проще. В любом случае в таком положении он бы не смог ничего противопоставить, да он даже говорить не может! И представлять, что Рьюзаки на следующий день не проснется и не придет - было более подходящим для ментального состояния вариантом. Но это "завтра" наступало и Лайт снова начинал ненавидеть весь мир, пока детектив сидел рядом и осматривал его с ног до головы. Большую часть времени Лайт проводил в полузабвении. Перед глазами были лишь собственные фантазии. Он строил маленький мир в голове. Мир, в котором все были бы счастливы и преступности настал конец. Мир, в котором все его восхваляют, благодарны ему за весь труд, что он вложил "для людей". Но в минуты отчаянья он ненавидел всех. И ненавидел себя за проигрыш и слабость. Больше всего на свете юноше хотелось их убить. Тех, кто был на складе. За то, что видели его в уязвленном состоянии, за то, что рушат все планы об идеальном мире, за то, что этот чертов Эл жив и с невероятным спокойствием рассказывает о каких-то своих бреднях, которые слушать совсем не хотелось. Но ему приходилось! Он ведь даже заткнуть уши не может! Бред. Это все просто бред. Эл ему мерещится и все, что происходит сейчас - всего лишь страшный сон. Но, чем чаще приходил Рьюзаки - тем дальше была эта желанная теория от правды. Раздражает. Это все просто бесит, выводит из себя. Как он мог проиграть этим.. Людям? Они обычные люди, а Лайт - Бог! Это ему была дана власть в виде тетради смерти. Это его рукой строился новый мир без преступности. И это он должен выносить приговоры, но не ему. Чем дольше юноша находился в палате, тем больше он всех ненавидел. Эта ярость расползалась по груди, по вискам, по рукам и ногам, доходила даже до кончиков пальцев. Ее было не выплеснуть, но Лайт всеми силами старался управлять своими эмоциями. Он думал о том, как поправится и сбежит отсюда. Эти мысли были единственным спасением. Он обязательно найдет листы из тетради смерти, что были спрятаны под тем самым деревом, где раньше она лежала. Не зря же он все подумывает на шаг вперед, а может - и на два. И тогда он поквитается со всеми. Он подойдет к каждому детективу, что был на том складе, что смотрел на него с презрением, собственной рукой покончит с их жизнями, внимательно наблюдая за тем, как свет в их глазах гаснет. Как надежда ускользает и остается лишь жалкое смирение. А потом подойдет очередь Рьюзаки. Точнее, Эл Лоулай.. Какая же последняя буква? Неважно. Он выяснит это. Он придет и будет смотреть. Молча и неподвижно, также, как и сейчас сам детектив смотрит на него. Возможно, он также наклонит голову в любознательном жесте и заглянет в эти темные глаза. В последний раз. А потом на его лице появится та самая надменная улыбка. Он обязательно всех накажет и продолжит вершить правосудие. Нужна лишь выдержка и спокойствие.

— забавно, Лайт.

"Я не шучу, Эл." Взяв ручку в ослабевшие пальцы, Лайт снова перевел взгляд на лист бумаги и записал ещё одно предложение. Наконец, у него появилась возможность "сказать" хоть что-то. Детектив с этим долго тянул. "Когда меня выпустят отсюда?" Взгляд янтарных глаз переводится на Рьюзаки. Лайт смотрит невинно и любопытно, стараясь не передавать угрозу и сделать так, чтобы Эл не понял, почему именно Ягами так сильно хочет это узнать. — когда? Тебя не выпустят, Лайт. Ты находишься в моей относительно-новой штаб-квартире. А после твоего выздоровления тебя отправят в тюрьму. Примерно такого ответа он и ожидал. Но неужели Рьюзаки думает, что Кира позволит поймать себя ещё раз? Позволит посадить за решетку? Наивно. "Ты сам хотел отправить меня на эшафот, так почему же передумал и решил посадить в тюрьму?" Рука стала уставать - левой писать труднее. Правая после выстрела Мацуды была в бинтах и гипсе, а малейшая попытка двинуть пальцами приносила невыносимую боль. — я думал, ты догадаешься о том, что это были лишь запугивания. Я не имею права выносить приговоры. Я выполняю свою работу, а дальше - дело полиции. Если они сочтут нужным, ты будешь отправлен на смерть. Вероятность этого - 87,4 процента. Ягами отводит взгляд в сторону, прикрывая глаза и давая понять, что он больше не хочет ничего спрашивать и писать. Именно не хочет, а не устал. Боги не устают. "Но ещё они не лежат без движения уже.. А сколько времени прошло? Сколько я здесь нахожусь?" Несмотря на усталость, точнее, на собственную неохоту, Лайт снова берет ручку и пишет вопрос. "Сколько я здесь нахожусь?" — почти две недели. Ты идешь на поправку. Возможно, тебя скоро отключат от аппарата ИВЛ. Все таки, Эл бывает иногда полезным. Лайт отворачивается, снова прикрывая глаза и расслабляясь, пока детектив забирает ручку и лист. — ты устал. Отдохни. Как же он раздражает. "Я не устал. Мне не нужен отдых." Но несмотря на собственные убеждения, даже тело предает владельца. Веки налиты свинцом, а если их открыть - яркий свет, словно пытается выжечь радужку. — так вот, книга. Я подумал, что тебе было бы на пользу ознакомиться с Библией. — равнодушно произносит детектив. Лайт на секунду замер. "Чокнулся. Нет, он и правда съехал. Какая Библия, Рьюзаки? Ещё бы сказал, что все время, пока мы не контактировали и ты притворялся мертвецом - ходил в церковь. Абсурд." — я прочитаю тебе несколько страниц. — Эл облизал большой палец и перевернул лист. Вот что-что - а Библию не хотелось слушать больше всего на свете. Это же бред! Люди просто пудрят мозги другим, чтобы они подчинялись, соблюдали разные правила и... Не совершали грехов из-за страха попасть в Ад. "Нет уж. Если бы Бог, помимо меня, существовал - он бы всех наказывал. Все бы соблюдали правила, никто бы не занимался преступностью. Но этим подлецам всегда все сходит с рук. Неужели ты, Рьюзаки, и правда веришь в эту чушь?" — итак, в начале Бог сотворил небо и землю.. "Я не буду это слушать." Детектив, тем временем, то и дело поглядывал на Ягами, который хмурился пуще прежнего. — Лайт, если ты продолжишь ставить брови в такое положение, у тебя могут появиться морщины. — равнодушным тоном произносит Эл. "Какие морщины?! Мне двадцать три, идиот!" Юноша переводит разгневанный взгляд на Рьюзаки и тот думает, что если бы взгляд мог убивать - умер бы не только он, но и все, кто находится поблизости. В радиусе километров.. Пятидесяти. — я лишь констатирую факт, не нужно реагировать на это так бурно. Рьюзаки снова переводит взгляд на Библию, продолжая читать. Ну а Лайт с каждым его словом чувствует, как внутри все начинает гореть все больше и больше от злости. Он здесь Бог! Он. А не какие-то выдумки. Он - настоящий. Он - правосудие. Да, Лайт не ходит по воде и не может вылечивать все болезни, но он, хотя бы, существует. — и сказал Бог: сотворим человека по образу- Рьюзаки, сидя в своей обычной позе - поджав колени, не успел договорить, как по его босой стопе что-то ударило. Слабо, но ощутимо для того, чтобы почувствовать гипс. Детектив перевел взгляд на лицо Ягами, что, кажется, даже слегка покраснело от ярости. — Лайт, тебе нельзя двигаться. Неужели ты так не хочешь это слушать? Ягами продолжает сверлить детектива хмурым взглядом и, вскоре, Рьюзаки откладывает книгу. — понимаю, тебе неприятно. Но ты - обычный человек. Тебе придется это принять. Ягами закрыл глаза, пытаясь всеми силами подавить агрессию. Не видеть это бледное лицо перед собой было легче. — твой пульс участился. Постарайся расслабиться и не нервничать. Выздоравливай. — Эл встает со своего места и направляется к выходу. Детектив знал, что Библия заденет Лайта за живое. Ведь он думает, что он - Бог, но это заблуждение. Он обычный человек, убежденный в собственной исключительности. Истоки этого убеждения были понятны. Ягами рос в благополучной семье, хорошо учился, был лучшим учеником Японии, имея соответствия со стандартами общепринятых черт красоты. Все это укрепляло его веру в собственную исключительность. Его гордость не знала границ, а эгоизм - разрастался сильнее с каждым годом. После получения оружия убийства, а именно - тетради - тот перестал осознавать любые границы. На человека с такими данными было очень тяжело повлиять и Рьюзаки это понимал. Его не подавить, не "приручить", как бы то странно не звучало. Но и оставить эти попытки он не мог.

*

На следующий день детектив принес с собой обычную сказку. История, в которой добро побеждает зло. Ему было интересно, как на эту историю отреагирует Ягами. — это "снежная королева". Думаю, сказки понравятся тебе больше Библии. Теперь рядом с койкой стояло небольшое кресло, в котором Эл было довольно комфортно сидеть. Поначалу, Рьюзаки и сам не понимал, почему он так упрямо пытается переубедить Лайта в его неправоте. Ведь его работа заключается лишь в том, чтобы передать преступника полиции. Но, чем дольше он размышлял - тем больше понимал, что его желание связано с "контрольной точкой". Как последний выстрел. Лайт поймет, что он - преступник и несет справедливое наказание. Он поймет, что он не является богом и задумается о своих поступках. Рьюзаки знал - этот путь будет очень тяжелым, долгим и выматывающим. Но отступать он не собирался. — ты что-то хочешь сказать мне по этому поводу, Лайт? — переводя взгляд на юношу и взяв лист с ручкой, интересуется Эл. Ягами лишь отводит взгляд в окно, кажется, пытаясь абстрагироваться. — ты, как всегда, "рад" меня видеть. — Рьюзаки откладывает лист и открывает книгу о "снежной королеве". Во время чтения детектив продолжил поглядывать на Лайта. Его эмоции скудно менялись, ведь он не мог просто "не слышать" рассказ, да и, судя по всему, ему было довольно скучно находиться здесь, а это хоть немного помогало. Рьюзаки читал медленно и тихо, чтобы создать атмосферу спокойствия. Его тон был не назидательным, а, скорее, изучающим. Единственное - он делал упор на осколки зеркала и то, как они искажают видение, на момент, как Кай меняется. По началу Лайт слушал с презрением. Он не понимал этих глупостей. Кем Рьюзаки себя возомнил? Но он понимал, что детектив выбрал эту сказку неспроста - и это еще сильнее раздражало. Юноша уловил акценты на истории Кая. "Неужели ты сравниваешь меня с этим дураком? Это просто смешно." И все же почему-то эта история отныне оставляла после себя неприятный след, несмотря на хороший конец. Закончив чтение, детектив делает глоток приторно-сладкого и остывшего чая, переводя взгляд на Ягами. Лайт начал сжимать и разжимать пальцы на левой руке в знаке "дай". Рьюзаки встал, передал ему лист и ручку, сунул руки в карманы и остался стоять рядом с больничной койкой, глядя на Лайта сверху вниз. Лайт нахмурился, кажется, уже в сотый раз за время их "совместной деятельности". Чаще он, разве что, закатывал глаза. Дописав предложение, он повернул лист к детективу, сверля его взглядом. "Зачем ты прочитал мне эту сказку? Это глупо, Рьюзаки." Эл пожал плечами. — я не считаю это глупостью. Понимаешь, Лайт, в этой сказке самое страшное - не Снежная королева. Она просто константа, факт - холодно - и всё. Страшнее - осколок. Маленький, почти невидимый. — взгляд детектива опустился прямо в янтарные глаза — он не отнимает ум - он делает его бесчувственным. Человек продолжает складывать льдинки, убеждая себя, что это и есть - самое важное, самое совершенное занятие на свете. Он даже счастлив в своей ледяной логике, пока не появляется- Эл едва ли успел увернуться от летевшей в него ручки.