tnds?ut

Лайт уверенно, но тихо шагает по коридору к ванной. Рядом с этим помещением есть кладовая. Он изучил не только эту деталь в штабе - сама планировка здания была ему знакома. Сердце колотится где-то в горле, пальцы подрагивают, а ощущение собственного превосходства только усиливает адреналин в крови. "Дверь я выломать не смогу - нужно найти ключ. Я знаю, что даже если я открою дверь с помощью него - сигнализация все равно сработает. Я знаю все фишки Эл и даже то, что она работает не как обычная и не издает звуков. Но она присылает оповещение Винтеру. Если я с Рьюзаки куда-то собираюсь - он всегда пишет ему и предупреждает об этом. Сейчас главная задача - отключить сигнализацию. В кладовке должны лежать предметы, которые мне пригодятся для создания простейшего генератора помех, чтобы заглушить сигнал, ведь я знаю, что сигнализация работает на радиоканале и беспроводных датчиках. Я и так иду на риск и нужно взвешивать каждое решение, ведь если что-то не сработает - Винтер сразу поймет, что из штаба вышел не Эл, а потом, скорее всего, оповестит об этом других детективов, которые тоже попытаются мне помешать." Руки сжимаются в кулаки, но Ягами слишком много думал об этом и был подготовлен к любой уловке Рьюзаки. Лайт дошел до кладовки и открыл ее. Нажал на выключатель у стены и небольшое помещение озарилось тусклым теплым светом. Когда он увидел старый приемник "sony", его глаза распахнулись. Он не думал, что ему повезет настолько. Взгляд скользит дальше: моток медной проволоки, несколько конденсаторов, трансформатор от сломанного блока питания.. Этого достаточно. Он берет все необходимое и садится на колени, вскрывая заднюю крышку приемника. Внутри - знакомая схема. Он не эксперт в радиоэлектронике, но базовые принципы знает. Главное - создать широкополосный шум, который заглушит сигнал от беспроводных датчиков. Юноша делает ещё несколько манипуляций и уже через пару минут устройство готово. Оно издает непрерывный, противный и ровный треск, но не слишком громкий. Он не знает частоту, на которой работает сигнализация, но если датчики простые, этот шум должен их заглушить. В крайнем случае, он просто выключит питание, но это может повлечь за собой громкий звук, который разнесется по всему штабу, а ещё, скорее всего, сигнал об этом все равно поступит Винтеру. Этого допускать нельзя. Ягами берет двусторонний скотч, который понадобится позже, и доходит до кухни. Видит ручку, которая лежит на крышке ноутбука - как беспечно - кладет ее в карман, а потом движется по коридору к шкафам. Надевает белую кофту и капюшон, а внутрь подкладывает темно-серую. Нужно две. Лайт останавливается, слегка хмурясь и начинает раздумывать. Ключ от входной двери. "Рьюзаки его убирал в карман после нашего похода в магазин. Он от меня ни на шаг не отходил и я специально наблюдал за тем, куда он может его деть. Я проверил его карманы и ключа там не оказалось. Единственная возможность спрятать его куда-то - пока я был в душе, а он меня ждал. За шторкой я не мог видеть того, чем он занимается и мы находились в одном помещении, значит.." Ягами поднял взгляд полный осознания вперед, а потом быстрым шагом дошел до ванной, зашел внутрь и начал осматриваться. "Думай.. Если бы я был Эл, куда бы я дел ключ? Куда?" Взгляд мечется по раковине, сушилке и ванным шкафчикам - Лайт заглядывает везде. Он видит свое отражение в зеркале. Растрепанная челка падает на глаза, капюшон создает тень. Губы бледные и искусанные, а брови нахмурены. Но это не то, из-за чего он перевел свой взгляд именно сюда. Пальцы тянутся к зеркалу и медленно отодвигают его от стены - всего на сантиметр. Слышится шаркнувший звук и - вот он! Ягами наклоняется и берет ключ-карту, засовывает его в карман кофты, а потом добирается до входной двери. Терять время больше нельзя. Но даже несмотря на спешку - передвигается аккуратно и максимально бесшумно. Лайт достает генератор, ставит у входа и его громкость точно должна создавать помехи для сигнализации, но, при этом, не доходить до комнаты, в которой спит детектив. Шатен быстро надевает серые кроссовки, достает ключ-карту и проводит по электронному замку. "Если же сигнализация и сработает - у меня будет около минуты, чтобы скрыться. Камеры на улице должны быть расставлены в привычном порядке , главное - добежать до переулка у магазина, куда не попадает обзор." В лицо хлынул прохладный ветер с каплями мороси, что принес первый за долгое время "свободный" вздох, наполнив легкие свежестью. "Больше полагаться ни на кого нельзя, так что, придется справляться в одиночку." Ягами быстро огляделся. Темная улица, ночные фонари, освещающие мокрый асфальт после дождя и играющие белым и желтым светом на лужах. Юноша сделал ещё один глубокий вдох и рванул к переулку. Уже через десять секунд легкие начало жечь, а бок стал ныть. Он ещё не до конца восстановился и бегать крайне не рекомендуется. Но и это Лайта не волнует - он так близко к своей цели! Шатен достал вторую кофту и ловко переоделся, а белую бросил прямо на асфальт. Надел капюшон и снова побежал по дороге. Оказаться на более оживленной улице получилось довольно быстро. Он бежал к метро. Ветер колыхал волосы, дыхание сбивалось, сердце уходило в пятки, а перед лицом мелькали удивленные и непонимающие лица людей. Руки сжимались в кулаки и в груди все сдавливало, но Лайт не останавливался до момента, пока не оказался у нужного места, благо, до него было всего минут 10 ходьбы, а бегом он преодолел это расстояние за считаные пять. Ягами оперся руками на колени, глубоко дыша, пока асфальт перед глазами сужался в одной точке, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Телу нужен минимальный перерыв, иначе все может плохо закончиться. Со стороны раздаются пьяные голоса компании мужчин, рядом проходит группа смеющихся девушек, а потом мать с ребенком, держащиеся за руку. "— мама, а папа скоро придет с работы? — да, солнышко." Лайт тяжело сглотнул и выпрямился, все еще пытаясь отдышаться. Облокотился на небольшой столб рядом и опустил голову. Он проклинал Мацуду за то, что тот сделал такое с его телом - хватило всего пяти минут бега для состояния, сравнимого с предобморочным. Нет, все же, надо сесть. Парень медленно дошел до ближайшей свободной лавочки и приземлился на нее. Дыхание не хотело приходить в норму, но на это тратить много времени нельзя. Лайт достал двусторонний скотч, оторвал нужный отрезок зубами и наклеил на подошву кроссовок. Саму катушку он снова положил в карман, поставил руки по бокам от бедер, прикрыл глаза и пальцами впился в край лавочки до такой степени, что кожа побелела. "Нужно идти дальше, пока не закрылось метро, но в таком состоянии это может быть пагубно." Это противоречие убивало. — с вами все в порядке? Ягами приоткрыл глаза и поднял взгляд. Перед ним была девушка, закутанная в шарф. У нее были каштановые волосы, челка, доходящая до бровей, а ещё карие и большие глаза. — а, да, просто.. — взгляд скользнул в сторону и Лайт замолчал всего на секунду, придумывая оправдание — ногу подвернул во время бега. Скоро пройдет. — он сделал глубокий вдох через нос и снова тяжело сглотнул. Вроде, легкие уже не так сильно жжет. — вы не против, если я помогу? Вам к метро? — девушка протянула руку и Ягами еле уловимо нахмурился. Он знал, что незнакомка этой эмоции не заметит. Эл бы заметил. "Что привязалась? Знаю о таких схемах - посылают либо ребенка, либо женщину, ведь от них меньше всего ждешь подвох, а потом ищи свои останки по свалке в черных пакетах. Но, возможно, ей тоже нужно к метро. В таком случае это будет выгодно. К тому же, я не идиот, чтобы не заметить что-то подозрительное, в случае опасности." — да, спасибо. — Ягами взял ее за руку и встал. Перед глазами все закружилось, но опора, пусть и в руке хрупкой девушки, помогала не упасть обратно. "Если она действительно поведет к метро, значит, волноваться не о чем. Если же нет.. Это просто женщина. Я легко смогу вырваться." Незнакомка выставила локоть и подняла взгляд на Лайта. Ему показалось это унизительным: она довольно низкая, и если он действительно будет на нее опираться - это будет выглядеть жалко. — не нужно. Мне уже лучше, правда. — Ягами сунул руки в карманы и кивнул. Девушка несколько секунд смотрела на него, а потом улыбнулась. В ее наивных и больших глазах отразились блики от фонарей. — хорошо. В таком случае, будьте аккуратнее. — незнакомка поклонилась и Лайт повторил ее действие в ответ, кинув "спасибо, вы тоже." Шатен проследил взглядом за тем, как она отошла и двинулась ко входу в метро. Из небольшой розовой плюшевой сумочки она вынула кошелек и стала доставать карту. Хорошая возможность для перехода к следующему шагу. Ягами пошел за ней и прямо перед дверьми сделал вид, что запнулся на ступеньках и толкнул девушку. Карта выпала из ее рук, незнакомка с удивленным вздохом покачнулась и начала падать, но Лайт ухватил ее за локоть, не дав этому случиться, и, одновременно, наступил на ее карту. Он лишь надеялся, что карта приклеится к скотчу, ведь на него уже успело налипнуть грязи от асфальта. К тому же из-за влажной поверхности скотч теряет свое клейкое свойство. Но когда Лайт сдвинул ногу и поднял ее, увидел - карты нет. Значит, она, все же, приклеилась к подошве. — вы в порядке? — ох, да.. Простите, меня кто-то толкнул. Спасибо вам.. Какой быстрый бумеранг - сначала я вам помогла, а потом вы мне. — девушка улыбнулась и Ягами ее отпустил. — что за люди. Совсем не видят, куда идут. — он слегка нахмурился и обвел всю толпу, проходящую рядом, негодующим взглядом. Кажется, незнакомке его выражение лица показалось забавным. Она поднесла ладошку к губам и тихо хихикнула. — это правда, но ничего не поделаешь. Все люди совершают ошибки, тем более, уверена: тот, кто меня толкнул - сделал это не намеренно, так что я не сержусь! Лайт устремил взгляд на нее и мягко улыбнулся в ответ. Он даже успел позабыть, когда в последний раз использовал эту улыбку. Кажется, когда встречался с Такадой в отеле. В любом случае, это неискреннее действие - только для отвода глаз. — вы очень добры к окружающим. — я стараюсь ни на кого не держать зла. — отвечает она — Гораздо легче любить весь мир, нежели ненавидеть, если вы понимаете, о чем я. "Не понимаю. Это глупо и наивно. Этот мир - жестокий, несовершенный. Его не за что любить. Но когда я его исправлю - все станет по-другому." Через пару секунд незнакомка сделала брови домиком, а потом опустила взгляд и начала им бегать по ступеням и асфальту. — ой, кажется, я потеряла карту.. Но Ягами ее уже не слышал - он зашел в метро и ловко отлепил карту от подошвы, а потом подошел к турникетам, приложил ее и убрал в карман. У него больше нет времени на это. Тем более, изменение нового мира гораздо дороже этого проездного. Юноша пешком спустился по эскалатору, чтобы ускориться, но не переусердствовал. И - вот удача - поезд тут же подъехал. Он зашел в первый вагон, посмотрел на схему, нашел нужную ветку и понял, что не ошибся. Значит, до своей цели ему осталось ехать всего полчаса. Руки, находящиеся в карманах, вспотели, но юноша не обращал на это внимания. Он кусал нижнюю губу и смотрел вниз, едва сдерживая себя от того, чтобы не начать ковырять ногти из-за нервов. В голове было много вопросов: "кто-то уже узнал о том, что я сбежал? За мной ведется погоня? Рьюзаки уже проснулся? Он почувствовал свое поражение? Понял, что я выиграл?" Ягами уже успел позабыть, какого это - ездить на метро. В последнее время он пользовался такси. Здесь люди так сильно толпились и толкались, совершенно не заботясь о том, что наступили кому-то на ногу. Громко разговаривали и смеялись, что аж уши резало. И они были просто отвратительны. Нужная остановка вырывает из этого мерзкого ощущения. Лайт выходит из вагона, протискиваясь между людьми, а потом доходит до очередного эскалатора. Несмотря на небольшую головную боль после бега и шума от людей, от которого он уже успел отвыкнуть, шаги юноши были довольно уверенными, быстрыми и четкими. Он точно знает, чего хочет. Он посвятил этой цели всю свою осознанную жизнь, отдал все, что у него было, пожертвовал всем, чем дорожил. И его ничто не остановит. Через несколько минут Лайт оказался на улице. Уже совсем темно, а фонари здесь светят не так ярко, как у штаба. Но это не волновало Лайта, ведь он так близко. Ветер снова колышет волосы, напоминая о свободе, предвещая новую жизнь, новый мир. "Теперь все будет по-другому." Ягами ускорился, подходя к лесу. Он чувствовал, словно ему в спину дышат, словно ещё секунда - и его схватят за плечо, повалят на землю и скуют наручниками. Это заставило перейти на бег, несмотря на то, что позади никого не было. Тревожность, граничащая с восхищением, сбивала мысли в одно сплошное месиво. Было столько чувств, что, кажется, Ягами был готов разорваться. Но нужно держать себя в руках. Он ещё не сделал самого главного. Через несколько минут за спиной стали угасать последние фонари. Это вынудило притормозить, ведь врезаться в ближайшее дерево лбом и упасть замертво было бы слишком глупо. Тем более, в легких снова все начало жечь. Наконец впереди виднеется то самое дерево. Лайт узнает его из тысячи, из сотни, из миллиона деревьев, даже в этой темноте, в которой единственным источником света является полная луна. Он взял палку, что валялась неподалеку, проделал небольшую дырку. Раскопал ее носком кроссовка, а потом сел на колени и стал руками рыть землю. Ничего подходящего для этого занятия в штабе времени искать не было. К тому же земля мокрая и это облегчает процесс. Спустя несколько минут пальцы наткнулись полиэтилен. Глаза Лайта распахнулись, а сердце забилось ещё чаще. Вскоре он держал в руках контейнер, обернутый в защитную пленку и перевязанный веревкой. Юноша бережно провел ладонью по поверхности, смахнув большие комки грязи. На его лице появилась хищная улыбка, которую он не смог сдержать. "Эл Лоулайт, ты, оказывается, так глуп. Я думал, что это будет интереснее, но ты не оправдал ожиданий. А еще утянул на дно всех остальных." Лайт пропустил заглушенный смешок и развязал узел веревки, а потом снял защитную пленку. Он уверенно открыл контейнер и - вот они! Страницы, на которых будут записаны имена всех, кто знает о существовании тетради. "Сегодня они все умрут. Это начало идеального мира Киры. Можешь приходить ко мне сколько хочешь, Эл. Являться во снах или на пороге - мне без разницы. Это будет говорить лишь о твоем поражении и напоминать мне о моей грандиозной победе." Лайт вытащил все страницы - их было всего.. Стоп. Их было... "Их было три! Где же ещё одна?!" В коробке лежало только две страницы, хотя Лайт отчетливо помнил, что оставлял три. Нет, ошибки быть не могло, их точно было три! Об этом месте знала лишь Миса, но она не могла вернуться сюда - это точно. Кто же тогда- — здарова, Лайто. Ягами вздрогнул и моментально повернул голову вбок. Там стоял Рюк. Он улыбался своими кривыми зубами, а ещё в этой темноте выглядел довольно жутко. Лайт нахмурился и опустил взгляд обратно. Он совершенно не желал говорить с богом смерти и отвлекаться. "Нельзя упускать главную цель - записать имена. У меня есть две страницы, а о третьей я смогу подумать позже. Если за мной погоня - на это нет времени." Одну страницу юноша аккуратно сложил и убрал в кроссовок, а вторую положил на контейнер, чтобы было удобнее писать. Достал ручку, что находилась в кармане штанов и прикоснулся стержнем к странице. — эй, Лайто, ты что, обиделся? — Рюк подлетает ближе. Ягами молчит и сосредоточенно смотрит на лист перед собой. "Сначала записать Ниа? Может, Эл? Или Аидзаву?" — и кого же ты запишешь, а? — хитрым голосом спрашивает божество и Ягами раздраженно вздыхает, переводя взгляд на него. — помолчи, Рюк. — обиделся, значит. — бог смерти противно засмеялся и отступил на два шага назад — На то, что я сказал этому белокурому мальчишке о том, что если записать имя на клочке страницы - человек умрет? Забааавно. Лайт сжал ручку в пальцах сильнее и фыркнул, снова опуская взгляд на тетрадь. — сгинь. — какой-то ты взвинченный. Рюк заметил, что Ягами сейчас выглядит слишком сосредоточенно и раздраженно, поэтому понял, что тот ничего не ответит. А это было скучно. Именно по этой причине божество через несколько секунд исчезло из поля зрения. Без постороннего присутствия было гораздо спокойнее. "Нужно записать того, кто сейчас больше всех мне мешает, а потом уже остальных." . . Взгляд стал уверенным и слегка прищуренным, ведь теперь Лайт понял, кого он запишет в первую очередь. "Эл Лоулайт. Это будешь ты. Я бы мог обречь тебя на мучительную смерть, но ты развеивал мою скуку. Ты не ошибался в том, что знаешь меня лучше, чем кто-либо. Но этой информации все равно не хватило для того, чтобы она могла помочь тебе сейчас." Это.. Конец? Больше никаких наручников? Теперь будет личное пространство? Никто не будет пытаться вывести из себя? Надоедать? Рассматривать лицо Лайта так, словно он - какой-то музейный экспонат? Просить приготовить синнабоны? Или поиграть в бильярд? Шахматы? Карты? Губы Лайта дрогнули. Его это более, чем устраивало. Он не нуждался ни в одном из этих условий. И в самом Эл тоже. Но, пожалуй, нельзя отрицать того, что это единственный человек, с которым Ягами чувствовал, что может быть собой. Чувствовал долю комфорта, которую не ощущал ни с кем. Но все это меркнет на фоне его главной цели. "Был единственным человеком. Думаю, смерть во сне тебя устроит." Глаза сверкнули красным и Ягами вознес ручку над страницей. Сердце трепетало, а в животе все сводило от предвкушения. "Я снова оказался умнее тебя, Эл. Умнее всех." — привет, Лайт. Ягами вздрогнул и прикрыл лицо руками, морщась от яркого луча света, устремленного прямо в его лицо. Он узнал эту спокойную интонацию. Луч опустился на его колени. Туда, где находился контейнер и страница. Это позволило Лайту открыть глаза и разглядеть человека, стоящего в нескольких метрах от него. Там стоял Рьюзаки. Как обычно: плечи ссутулены, одна рука покоилась в кармане, а вторая держала фонарик. Не может этого быть. Не может. Нет. Что он упустил? Как он мог его не заметить? Не услышать? Неужели так увлекся своими размышлениями, что потерял бдительность? Наверное, так и есть. Предвкушение долгожданной победы может замутнить разум кого угодно. Но это не значит, что Кира проиграл. — что ещё за "привет". — сквозь стиснутые зубы процедил Ягами и моментально встал на ноги, не выпуская страницу из рук и не отводя стального взгляда от Эл. — что ты тут делаешь? — с наигранным любопытством спрашивает Эл и наклоняет голову вбок. У Ягами дернулся глаз. Он ненавидел, когда Рьюзаки говорил фразы с таким сарказмом. В такие моменты создавалось ощущение, словно он просто издевается: играет с ним, но уверен в том, что эту игру ведет он. Но страница в руках Лайта. Значит, это не так. Теперь все по-другому. Лайт столько всего сделал ради того, чтобы добраться сюда! И это странное, словно чей-то фокус, появление детектива - не помеха. — шашлыки жарю, не видишь? — шатен едва сдерживался, чтобы не пустить в свою речь мат. Руки дрожали, а челюсти сжимались до такой степени, словно ещё чуть чуть - и на зубах появятся трещины. . . — передай мне то, что находится у тебя в руках, пожалуйста. — Рьюзаки вытянул руку вперед. В его словах не было ни угрозы, ни просьбы. Лишь равнодушие. Лайт пытается справиться со всеми эмоциями, бушующими внутри. Подавить панику и мыслить рационально. "Страница у меня. Значит, он опоздал. Я предполагал, что у него был какой-то план, но я умнее. Просто возьми себя в руки.. Нужно всего лишь записать его имя." Ягами смотрит на детектива. Дыхание успокаивается и взгляд становится надменным, в какой-то степени равнодушным. А потом юноша молча опускает взгляд. "Идиот." Пальцы сжимаются. Ручка лихорадочно скользит по бумаге, выписывая буквы. На этот раз точно повезет. У Рьюзаки нет пистолета, он не успеет его остановить. Никто не остановит. Но..

Какого черта она не пишет?!

— что за? — на лице Ягами мелькнула растерянность. — Лайт. — голос Эл режет тишину. — Оставь эти попытки. Отдай мне страницу. — детектив совершенно непоколебим. Он ждет. Сам не понимает - чего именно, ведь знает, что Ягами так просто не выполнит его просьбу. Лайт не слышит. Он снова водит ручкой - сильнее, быстрее. Но она скользит, не оставляя следа. — почему?! — чуть ли не рявкнул шатен, но глаз на Эл не поднял. — Ягами Лайт. Голос детектива стал суровее. Тверже. — Отдай мне это. Или я буду вынужден применить грубую силу. Лайт вскидывает голову. В глазах - бешенство, ярость, ненависть, которую он больше не может прятать. Он кусает нижнюю губу. Но Рьюзаки думает, что сейчас он похож на капризного ребенка, которого отчитывают родители. Ручка замерла в пальцах - Лайт понял, что бесполезно. Но руки дрожат. Мелко, едва заметно. Кровь. С губы Ягами сорвалась капля и спланировала прямо вниз - на белую страницу тетради. Детективу показалось, что ее приземление отдалось эхом по всему лесу. На самом же деле - это был едва ли уловимый звук. В глазах Лайта снова мелькнула красная искорка, а лицо озарила хитрая и ликующая улыбка. Было ясно, что он специально кусал губы и тянул время. — попробуй. Он ещё более импульсивно перевел взгляд на страницу - будет писать кровью и распределять ее по листу ручкой так, словно пользуется чернилами. Э Л Л О- Лайт успевает пропустить сдавленный стон, прежде чем в глазах темнеет. Удар под дых сгибает его пополам. Ручка и лист выпадают, а его кисти заламывают за спину. Свет от упавшего фонарика на секунду ослепляет, несколько раз мигает и потухает. Нет. Это его победа. Это он проделал весь этот путь, чтобы создать идеальный мир. Это он вершит правосудие, он - закон, он - бог! И ради своей цели сделает все - даже невозможное. Вырвет победу зубами. Лайт резко подается назад - затылок с хрустом встречается с носом Эл. Хватка на руках слабеет, и Ягами вырывается, вскакивая на ноги. Мгновение - кулак с разворота врезается в скулу детектива. Эл отшатывается, шипит сквозь зубы, но Лайт уже рвется к странице, белой заплаткой темнеющей на мокрой траве. "Если надо - запишу землей. Пальцем. Кровью. Размажу по листу, но напишу." Эл бросается следом, хватает за щиколотку - Лайт летит лицом вниз, в последний момент выставляя руки. Грязь чавкает под ладонями. — да отвали ты! Лайт бьет ногой наугад - Эл уворачивается, но не отпускает. Его хватка была стальной. Ягами дергается, пытается ползти, но Эл тянет назад. Ноги у Лайта сильные даже после ранений: он лягается, отталкивается, подтягивает корпус. До страницы - полметра. Тридцать сантиметров. Он почти там. Эл хмурится, изо всех сил подтягивает Ягами к себе так, что тот скользит по траве назад, а потом наваливается на шатена всем весом, пытаясь прижать его к земле. Дыхание сбито, но Рьюзаки не обращает на это внимания - лишь давит на спину Ягами, стискивая зубы. — я сказал - отвали! — голос Лайта срывается на хрип. Он рвется вперед, скребет грязь ногтями. Мокрая трава выскальзывает из пальцев. — прекрати, Лайт, — детектив тяжело сглотнул и сделал глубокий вздох — все кончено. Наплевать. На грязь, на головокружение и пульсацию в районе солнечного сплетения. Лайту до этого сейчас нет дела, также, как и до слов Рьюзаки. Сейчас имеет значение только одно - страница. Новый мир. Лайт извивается всем телом, пытаясь скинуть с себя детектива. Пальцы скребут землю, подтягивая корпус, но Эл сидит на нем мертвым грузом, вдавливая коленом поясницу. Каждое движение отдается болью в ребрах и спине, но Лайт продолжает - бьет локтем назад, попадая в бедро, в бок, куда придется. Дыхание давно сбилось, легкие горят, во рту чувствуется металлический привкус. — Рьюза-ки... — хрип вырывается с каждым выдохом. — слезь... Он опускает руку, замирает, прижимаясь щекой к мокрой земле. Пальцы медленно разжимаются. — хватит. Мы едем в штаб. — Эл на секунду ослабляет хватку и выдыхает. Поверил? Испугался, что Ягами действительно потерял сознание? Ошибка. Лайт рывком сбрасывает его, прорычав, и, не давая опомниться, бьет ногой назад. Удар приходится точно в солнечное сплетение. Ягами слышит сдавленный выдох за спиной, и почти сразу следом - хриплое "так и знал". Лайту плевать. Он уже не слышит. Он ползет. Руки, ноги, грязь под ногтями, кровь на губах - все неважно. Мир сузился до одного - до белого прямоугольника в нескольких сантиметрах. Пальцы смыкаются на влажной бумаге. — есть! — голос Ягами срывается на хриплый, почти истерический крик. — победа за мной! Он прижимает страницу к земле и начинает судорожно водить пальцем по ее поверхности. Грязь смешивается с кровью, превращаясь в вязкую кашу. Она ложится на бумагу неровными, корявыми буквами. Сейчас. Сейчас. Несколько секунд - и детектив исчезнет. Э Л Л О У Л А- Мир вздрогнул, перевернулся, врезался болью в спину. Лайта дернули за ноги с такой силой, что позвоночник хрустнул, и вот он уже смотрит в черное, беззвездное небо, прижатый к земле. Рьюзаки придавливает сверху. Весь его вес, каждая косточка - все вдавливает Лайта в мокрую, холодную грязь. Костлявые пальцы смыкаются на его горле, как капкан. Сжимаются. Лайт хватает ртом воздух - и не может вдохнуть. Легкие взрываются огнем, перед глазами плывут багровые круги. Сквозь пелену боли и темноты он видит глаза Эл. Распахнутые. Черные. Именно так смотрит хищник на свою жертву - не мигая, не отводя взгляда. Ягами сквозь полумрак привиделся тот самый филин, про которого говорил детектив. Лайт сжимает пальцы. Листок все ещё в руке. Влажный, теплый от его ладони. Он не отпустит. Воздуха нет. Грудная клетка ходит ходуном, но ни один, даже самый маленький вдох не проходит - пальцы Эл душат, сжимают горло, не давая даже хрипеть. В ушах нарастает звон, перед глазами все плывет, темнеет с краев. Но Лайт держит листок. Сжимает его так, словно это сама жизнь. Он открывает рот и щурит глаза от недостатка воздуха, а детектив не отводит от него взгляда. — я уже видел твоих демонов, Ягами Лайт. — в голосе Эл не было агрессии. Но был такой холод, которого Лайт никогда не слышал от вечно спокойного детектива — Хочешь посмотреть моих? Там, за ледяным спокойствием, действительно прячется что-то страшное. Что-то, что сейчас вырывается наружу. Ягами уже почти ничего не видит перед своими глазами и все, что нужно - хотя бы один короткий вздох. Хотя бы глоток воздуха. Пальцы наконец выпускают страницу. Она падает в грязь рядом с его лицом - белое пятно на черной земле, как насмешка, издевательство. Руки вцепляются в запястья Эл, ногти впиваются в бледную кожу, оставляя глубокие, кровоточащие борозды. — ды-шать... — голос рвется наружу хриплым шепотом. — уб-людок... В уголках глаз скапливаются слезы, а губы дрожат. Лайт выгибается в спине, пытаясь выскользнуть, найти хоть миллиметр свободы, но хватка детектива - железная, беспощадная, словно нечеловеческая. И какого хрена он стал таким сильным? Пальцы сжимаются на горле с методичностью удавки, перекрывая кислород, не оставляя шанса. Но Лайт продолжает впиваться ногтями в чужую плоть, раздирая кожу до мяса. — ды... шать... Спустя несколько секунд, которые длятся для Лайта целую вечность, Эл ослабляет хватку. Короткий, судорожный вдох разрывает легкие огнем. Рывок - и пальцы детектива вцепляются в волосы, дергают голову Ягами назад, заставляя смотреть вверх. Эл наклоняется так близко, что его дыхание обжигает истерзанные губы Лайта, который судорожно хватает глотки воздуха. — дрянь. — шепотом рычит Эл. Ягами соскалился от сильной хватки у корней и прошипел. Шатен чувствует удар затылком о землю, боль, искры из глаз. Эл отпускает волосы и на мгновенье отстраняется, тянется к странице. Она намокла, прилипла к траве - не улетит. Но этого мгновения Лайту хватает. Это шанс. Он не упустит возможности вернуть свой справедливый мир, вернуть свое звание Бога. Лайт резко хватает детектива за руку, но грязная и мокрая ладонь Эл также быстро оказывается у его лица, накрывает рот и вдавливает голову шатена в землю. — хватит, Ягами. — со сталью в голосе произносит детектив, который даже не смотрит на Киру. Он дотягивается до листа и пальцы смыкаются на влажной бумаге. И тогда Лайт кусает. Челюсти вцепляются в мякоть между большим и указательным пальцем детектива - туда, где кожа тоньше всего, где под ней пульсирует жизнь. Рьюзаки шипит, на секунду прикрывает глаза от боли, но не отпускает. Тогда Лайт сжимает челюсти сильнее - зубы вонзаются глубоко, до хруста, до теплой, соленой крови, заливающей рот. — мерзавец. — вырывается у детектива сдавленный рык. Хватка слабеет ровно настолько, чтобы Лайт мог открыть рот, делая очередной глоток воздуха, и дернуть головой. Ягами прикладывает все свои последние силы, в висках пульсирует адреналин и у него получается выползти. Он подгибает колено и бьет. Наотмашь, не глядя, вкладывая всю ненависть, весь страх, все отчаяние в один удар, который приходится детективу в пах. Эл сгибается, жмурясь и беззвучно выдыхая. Лайт не ждет. Он переворачивается, пытаясь встать на четвереньки, но детектив - даже согнутый пополам, даже задыхающийся - успевает перехватить его за лодыжку. — слишком грязный ход, — хрипит Эл, дергая на себя с неожиданной силой. Лайт летит лицом в грязь. Снова. Холодная жижа забивается в рот, в нос, обжигая саднящие губы. Мир на мгновение гаснет, но ярость вспыхивает с новой силой, застилая глаза багровой пеленой. Он переворачивается на спину и с размаху бьет пяткой в лицо Эл. Подошва кроссовка попадает в скулу. Голова детектива мотнулась в сторону, по разбитой губе скользнула темная капля. Лайт вырывает ногу из хватки, вскакивает и с хриплым рыком набрасывается на Эл. Кулак снова встречается со скулой - мокрый, тяжелый удар, от которого голова детектива запрокидывается. Ягами опрокидывает его на спину и наваливается сверху, вдавливая коленом грудь, а его пальцы смыкаются на горле. Они снова поменялись местами. Эл смотрит на него снизу вверх - и видит, кажется, вселенскую ярость. Глаза Лайта горят алым, в самую душу. Грязь размазана по щекам и носу и оставляет темные разводы на бледной коже. Мокрые и грязные пряди прилипли к скулам и лбу. С нижней губы срывается густая капля крови, чертит бордовую дорожку к подбородку и падает на щеку детектива. — я убью тебя! — голос Лайта срывается на хрип, почти на вой — собственными руками! Без всяких страниц, ясно?! Ягами начинает вдавливать шею Эл в землю. С каждой секундой пальцы впиваются в кожу все сильнее. — я убью тебя! — Лайт мотнул головой. Каждое слово выталкивается вместе с дыханием, вместе с брызгами грязи и крови. — За то, что мешаешь! За то, что стоишь у меня на пути! Эл чувствует, как темнеет в глазах. Легкие начинают сдавливаться, перед взором плывут разноцветные круги. Он пытается заставить себя мыслить - рационально, холодно, как учил себя годами. Слабые места. Уязвимости. "Можно ударить в солнечное сплетение, в щеку или нос.. У меня в кармане шприц с пентобарбиталом , но я не смогу до него добраться в данный момент." Воздуха нет. Разум путается, утопая в пульсирующей тьме. Он смотрит на Лайта - разъяренного, окровавленного. Ловит себя на абсурдной мысли, что шатен пленителен в своей ненависти - это все равно лучше, чем маска равнодушия и учтивости. Но где-то на самом дне, в той холодной, расчетливой части мозга, которая не отключается никогда, вспыхивает искра. "Руки заняты. Корпус открыт. Можно задействовать ноги." Эл дергает коленом вверх - не в пах, Лайт сидит слишком высоко, но в копчик. Ягами шипит, но не отпускает. Тогда Эл выбрасывает руку вперед, вслепую, нащупывая лицо. Пальцы натыкаются на мокрую, холодную кожу, скользят по скуле, по губам, шатен отворачивается, но взгляда от детектива не отводит. — это для тебя все кончено, Лоулайт. Эл не слушает. Резко бьет Ягами раскрытой ладонью по уху. Глухой, противный хлопок разносится по лесу. Лайт дергается, замирает на мгновение, пытаясь сообразить, что происходит. В глазах на секунду появляется растерянность - вестибулярный аппарат сбит, мир начинает кружиться. Этого мгновения хватает. Эл перехватывает второй рукой голову Лайта, зарываясь пальцами в мокрые, грязные волосы на затылке и с размаху тянет его назад. Шатен падает с громким вскриком, пока детектив кашляет и делает судорожные глотки воздуха, отползая на некоторое расстояние. Лайт садится на колени, устремляет враждебный взгляд на Рьюзаки, тяжело дышит и упирается пальцами в землю, глядя на него исподлобья. Словно хищник принимает позицию для нападения. Эл зеркально повторяет его позу. — хватит, Лайт. Остановись. — ни за что. — это не имеет смысла. Ты проиграл. Твой организм ещё не восстановился. Незачем калечить себя дальше. Выздоровление затянется. — наплевать. На себя. На других. Ты никогда не поймешь. Эл смотрит на него долгим, тяжелым взглядом. В темноте его глаза кажутся черными, пустыми, как у куклы. Белая кофта стала коричнево-серой, с разводами крови, и неприятно липла к телу. — может, и не пойму. Но я хотя бы пытаюсь. А ты? Ты когда-нибудь пытался понять кого-то, кроме себя? Лайт усмехается, вытирает кровь с подбородка тыльной стороной ладони. На коже остается темный развод. — я понимаю главное: люди ничтожны. Мир прогнил. И я единственный, кто способен это исправить. — исправить убийствами? — голос Эл тихий, усталый. — ты сам стал тем, что хочешь уничтожить. — нет. — Лайт качает головой, не сводя с него взгляда. В его глазах детектив видит ровное, холодное пламя. — я стал богом нового мира. Пауза. Тишину нарушает только шум наступающего дождя и тяжелое дыхание двоих. — допустим: ты убьешь меня. И других. Что будешь делать потом? Лайт на секунду отвел взгляд в сторону, но потом снова посмотрел на детектива. — исправлю этот мир. Избавлю от преступности. От несправедливости. — а дальше? — Эл даже не моргает. — Ты останешься один. Разве ты не понимаешь, что у тебя никого не осталось? Ягами тяжело сглатывает. На шее ходит кадык. Брови сходятся к переносице, но лицо остается хмурым и в какой-то степени равнодушным. — никто мне и не нужен. Только справедливый мир. Я добьюсь его и все люди будут мне благодарны. Они поймут. Со временем. — и что дальше? — Эл подается чуть вперед — что ты будешь делать дальше? После того, как "все" станут "благодарны"? — что за тупые вопросы, Рьюзаки. — в голосе Лайта проскальзывает раздражение. — я буду править этим миром. Поддерживать порядок. Наказывать тех, кто посмеет его нарушить. — и так ты проведешь всю оставшуюся жизнь? — Эл тихо хмыкает — Скучно. Тебе станет скучно, когда ты добьешься своей цели. — ты не можешь этого знать. — нет, я знаю. — детектив повышает голос, позволяя себе эмоцию. Он хмурится, и на мокром лице проступают стальные тени — ты - не бог. Ты думаешь, что станешь им, но на самом деле ты просто человек, который сам загнал себя в клетку. Ты никогда не станешь свободным или счастливым. Ты сам надеваешь на себя цепи, сковываешь эмоции, душишь в себе все живое. Готов всю жизнь просидеть в этой тюрьме, которую построил собственными руками? На лице Лайта на секунду проявилось еле уловимое замешательство, но потом оно снова заменилось холодом и уверенностью. — я же говорил: ты не поймешь. Никто не поймет. Это не тюрьма, это цель всей моей жизни. Ягами впервые позволил себе такое откровение с детективом. Эл все равно скоро умрет. — что тебе принесла эта цель? Этот лживый "статус бога"? Она оставила тебя без семьи, друзей, работы. Посмотри на себя, Лайт. Ты сидишь в грязи, под дождем, с разбитым лицом, и готов убить меня только за то, что я мешаю тебе построить "идеальный мир". А что ты будешь делать, если этот мир наступит? Вокруг тебя будут только пустота и безмолвные, запуганные люди, которые боятся даже вздохнуть лишний раз. Ягами начинает отрицательно мотать головой, показывая, что слушать это не собирается. Рьюзаки эта повадка тоже кажется детской, но он продолжает. — быть человеком - это не слабость, Лайт. Это возможность чувствовать, ошибаться, просить прощения, любить. Ты отказываешься от всего этого ради призрачной власти. Чтобы в конце пути, оглянувшись назад, увидеть только выжженную пустыню там, где могла бы быть жизнь? Ягами пропустил смешок. — с каких пор ты стал таким философом, Рьюзаки? — в его голосе сквозит язвительная насмешка. — Огорчу тебя, но это все меня не интересует. Ни любовь, ни дружба, ни чувства - мне это не нужно. К тому же я что-то не заметил, чтобы ты сам обладал такими качествами. У тебя постоянно равнодушное выражение лица, и люди тебя не интересуют. Только твои расследования. Так что не читай мне мораль. Эл смотрит на него долгим, тяжелым взглядом. Дождь стекает по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью, капает с подбородка. — ты прав, — Рьюзаки кивает — я не мастер выражать эмоции. А еще я эгоистичен и бываю слишком суров, я это признаю. И да, люди меня часто не интересуют как личности. Но не все. — не все. — Ягами с насмешкой повторяет слова детектива. — кажется, ты мне не веришь. Но я уже говорил о том, что меня интересуешь ты. То, что происходит в твоей голове. То, как ты устроен. — это тебя интересует только потому, что это очередное твое расследование. Я для тебя, как подопытный кролик. — это не так. Мне нравится проводить с тобой время, Ягами Лайт. И я чувствую, что тебе со мной тоже- — сентиментальность. Слабость. — Лайт хмурится и перебивает Рьюзаки — то, что мешает людям быть сильными. — нет, — голос Эл становится спокойнее. — это сила, которую ты сам в себе убил. Ради чего? Ради пустоты, которая будет ждать тебя, когда все "враги" падут? — я не считаю это силой. Это бред! — в глазах Лайта вспыхивает что-то, что детектив не может прочитать — меня не ждет пустота! Ты пытаешься манипулировать мной, но ты идиот, раз думаешь, что сможешь это сделать! Рывок - и Лайт бросается вперед. В нем нет техники, нет расчета - только слепая, дикая ярость и импульсивность. Эл ждал этого. Он знал, что это произойдет. В последнюю секунду Рьюзаки уходит в сторону - ровно настолько, чтобы кулак пролетел мимо виска, задев только воздух. Одновременно он перехватывает запястье Лайта, выкручивая его назад, и использует инерцию броска, чтобы завалить шатена на живот. Грязь чавкает под телом, когда Эл падает сверху, и обвивает локтем его шею, замыкая удушающий захват. Левой рукой давит на поясницу, фиксируя корпус, и утыкается носом в сгиб между плечом и шеей шатена - туда, где чувствуется бешеный пульс, колотящийся где-то под кожей. Лайт пытается вздохнуть, но в легких застревает воздух. Казалось, что они сейчас просто разорвутся в клочья. Он дергается, но это ни на долю не помогает ему выбраться. Пытается приподняться на руках, но ослабленное и перегруженное тело совсем не поддается. — тише, Лайт — Эл выдыхает ему в ухо и прикрывает глаза. Его голос звучит почти спокойно, хотя руки держат мертвой хваткой. — все кончено. Нет. Ягами не может позволить ему снова разрушить все планы. Не может снова проиграть! Он столько прошел, столько вытерпел - эти месяцы в заточении, унижение, каждую секунду, когда приходилось подчиняться. И ради чего? Чтобы этот человек снова победил? Это несправедливо! Это нечестно! Лайт хрипит, пытаясь вырваться, но захват с каждой секундой становится только жестче. Перед глазами все плывет, в ушах нарастает знакомый звон. Он чувствует, как силы утекают вместе с воздухом, который больше не поступает в легкие, но борется - за свой мир, за свою цель, за справедливость, которую никто, кроме него, не способен установить. — пусти, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Ресницы трепещут, когда глаза начинают понемногу закрываться. — пусти, Рьюзаки.. — успокойся, Кира, — голос Эл звучит глухо. Он медленно приподнимается — пора домой. Эти слова бьют сильнее любой пощечины. Домой. В наручники. В унижение. Снова. А как же его мир? Он - Бог! Он не может так проиграть! Он сделает все, чтобы исправить этот мир. Что-то внутри Лайта взрывается. Это чистый, первобытный инстинкт выживания, замешанный на ярости и отчаянии. Он резко запрокидывает голову назад - затылок с глухим, мокрым звуком врезается в лицо Эл. Очередной хруст, очередной сдавленный выдох, и хватка на шее на мгновение слабеет. Воздух врывается в легкие и их снова прожигает, словно раскаленным углем, но Лайт не тратит время на то, чтобы насладиться им. Он перехватывает руку Эл, тянет, выворачивается, и вот уже они снова катятся по мокрой земле, сцепившись в единый клубок ярости и грязи. Эл первым приходит в себя. Кровь из разбитого носа заливает губы, но он не обращает внимания. Он перехватывает инициативу, наваливается сверху, пытаясь снова зафиксировать Лайта. Но в Ягами проснулось что-то, что не даст сдаться. Он бьет коленом в бок, целясь в ребра, и Эл шипит, уворачиваясь, но не отпускает. — хватит! — рявкает детектив, и в его голосе впервые звучит не холод, а чистая, человеческая ярость. Он разжимает захват и наносит короткий, резкий удар кулаком в скулу Лайта. Тот даже не успевает зажмуриться, лишь издает короткий болезненный вздох. Голова резко мотается в сторону, в глазах взрывается белая вспышка, сменяющаяся кромешной тьмой. Он чувствует, как тело перестает слушаться, как руки безвольно падают в грязь, как последняя мысль - "нет, я не могу проиграть.." - тонет в нарастающей пустоте. Сознание отключается. Эл замирает, тяжело дыша, смотрит на обмякшее тело под собой. Рука, только что нанесшая удар, дрожит. Все тело дрожит. Он смотрит на разбитое лицо Лайта, на кровь, смешивающуюся с грязью, на закрытые глаза, на мелкие капли дождя, что падают на холодную кожу. Эта резкая тишина оглушает.