Оценка / The Appraisal

      Прошло почти полгода с тех пор, как Гермиона впервые встретилась с Нарциссой в её доме. Поместье Малфоев наконец-то было выставлено на продажу.       Гермиона считала, что она — и, конечно же, её отличная команда — заслужили похвалу за такую потрясающую работу. Одним словом, это место было неузнаваемым, даже по сравнению с теми днями, когда Малфои правили здесь с величием, передававшимся из поколения в поколение.       Мрачное, угрюмое поместье теперь стало полной его противоположностью. Оно превратилось в открытое, просторное и залитое мечтательным светом жилище. Более светлые стены и шторы, новая отделка, отполированные полы и сантехника, а также отсутствие тяжёлых ковров произвели невероятную перемену.       Всё сделано с исключительным вкусом и, конечно же, без ущерба для бюджета.       Даже с заделанной кирпичом гостиной было покончено. Нарцисса не хотела даже приближаться к ней и вместо этого предоставила Гермионе и её команде подрядчиков полную свободу действий. Гермиона, возможно, с большим удовольствием, чем было необходимо, настояла на том, чтобы принять участие в сносе, когда они решили всё снести и начать с нуля.       Здесь не обошлось без магии, по крайней мере для неё. Она несколько раз хорошенько замахнулась самой тяжёлой кувалдой, которую только могла поднять, и, клялась Годриком, это было катарсисом — крушить стены, окна, уничтожать пол, на котором она так много лет назад корчилась от боли.       Теперь это была самая очаровательная чайная комната с эдвардианской мебелью, соответствующей эпохе, и новой люстрой, сделанной гоблинами. Нарцисса спустилась вниз, когда ремонт был закончен, и в ответ лишь слегка улыбнулась, глядя на Гермиону. Позже тем же вечером они решили выпить по бокалу шампанского, чтобы отметить появление нового пространства и попрощаться со старыми воспоминаниями.       Теперь оставалось только найти подходящих покупателей — магглов.       Что должно было быть проще простого, если верить самой Гермионе. Не то чтобы она любила расхваливать себя — вовсе нет, — но поместье выглядело так хорошо и находилось в таком невероятно привлекательном месте, что она не сомневалась: они смогут привлечь целую толпу богатых магглов, готовых заплатить любую сумму за жизнь в таком месте.       Что ж, в этом Гермиона была права. Они действительно привлекли внимание самых богатых магглов, как только объявление появилось в самых эксклюзивных разделах сайта «Грейнджер Риэлти» — ещё одно нововведение, которое дало Гермионе преимущество в маггловском секторе. Политики, банковские магнаты, телеведущие, профессиональные спортсмены и прочие знаменитости обрывали рабочий номер Гермионы. Дин отвечал на звонки со всех концов света, и все были готовы заплатить значительно больше рыночной цены.       Была только одна проблема, и вскоре она превратилась в серьёзную, катастрофическую проблему.       Нарцисса просто не хотела продаваться.       О, она сказала, что хочет продать. На самом деле она была непреклонна в своём решении, ведь именно поэтому она и держала у себя Гермиону — и ещё для того, чтобы найти ей другое жильё, что само по себе стало отдельной проблемой.       Кого бы ни нашла Гермиона, Нарцисса находила в них какой-то реальный или мнимый недостаток и решительно отказывалась принимать от них любое предложение, независимо от суммы.       Гермиона никогда не видела, чтобы столько потенциально крупных чеков исчезало прямо у неё на глазах, превращаясь в пыль.       — Нарцисса, это уже смешно, — сказала она блондинке за чаем. Судя по всему, теперь они часто беседовали за чаем в разных чайных по всему маггловскому Лондону, и эти беседы не всегда были посвящены продаже дома, — Ради всего святого, ты отвергла Spice Girl!       Нарцисса лишь странно посмотрела на неё и пожала плечами, как бы говоря: «Я не знаю, что это значит, и мне всё равно».       — Я уверена, что мисс Спайс вполне способна найти другое жильё, — съязвила она, ничуть не смутившись.       Гермиона изо всех сил старалась сохранять профессионализм в эти непростые — очень непростые, разочаровывающие, до крайности раздражающие — времена. Однако профессионализм в отношении Нарциссы каким-то образом улетучился за те месяцы, что они были знакомы.       — Годрик, Нарцисса, — проворчала Гермиона, уже привыкшая к обращению по имени, которым они пользовались в течение нескольких месяцев, — Похоже, ты даже не хочешь продавать – что, кстати, прекрасно. Ты можешь просто дать мне знать и перестать тратить мое время.       Нарцисса нахмурилась, как будто Гермиона не пыталась поднять эту тему по меньшей мере тысячу раз.       — Ерунда, Гермиона, — изящным движением руки, в которой она держала чайную ложку, она размешала сахар, — Я полностью уверена в твоей способности найти вполне приемлемого покупателя.       Гермиона прищурилась.       — И тогда ты продашь?       Нарцисса взмахнула ресницами, её голубые глаза засияли и заблестели, совсем не так, как несколько месяцев назад, когда взгляд был потухшим и подавленным.       — Конечно, продам.       А потом она этого не сделала. Независимо от того, кого из заинтересованных лиц Гермиона нашла бы для покупки этого проклятого места, Нарцисса неизбежно сочла бы их «совершенно неподходящими» и тем самым полностью сорвала бы любую потенциальную сделку.       Эти мучительные метания туда-сюда, как ни странно, распространялись на все места, которые Гермиона тщательно выбирала в качестве потенциального нового дома для Нарциссы. Нарцисса с большим интересом осматривала их все — в конце концов, у нее было несколько связей, — «возможно, это наконец-то то самое место, я просто не могу быть уверена», — только для того, чтобы в последний момент обнаружить какую-то безумную мелочь или ранее незначительную деталь, которая неизбежно заставляла ее передумать.       Гермиона была на грани — и её терпение было на исходе. В Лондоне не так много квартир и таунхаусов.       Она думала, что нашла идеальную квартиру несколько недель назад — это был самый близкий к тому момент, когда Нарцисса наконец примет решение. Это был прекрасный, великолепный таунхаус рядом с Гайд-парком, с большим количеством уединённых мест в довольно смешанной части города, где живут волшебники и магглы, с множеством прекрасных ресторанов поблизости и очаровательным патио, где можно разбить сад.       Гермиона действительно чувствовала, что это тот самый случай.       Она показала его Нарциссе в качестве сюрприза после одного из их частых обедов в Лондоне, уверенная, что блондинке он понравится. Она могла бы поклясться, что глаза ведьмы загорелись; она могла увидеть, как на её губах появляется улыбка, и была готова наконец объявить о своей победе.       Вот только настроение Нарциссы внезапно изменилось без всякой видимой причины: свет в её глазах погас, а губы сжались в тонкую недовольную линию, прежде чем она высокомерно заявила, что ей нет дела до окрестностей.       Гермиона никогда бы не стала выступать за убийство, но это было самое близкое к тому, что она могла сказать.       — Ты всегда можешь отказаться от неё как от клиентки, — прокомментировал Дин однажды вечером, услышав, как Гермиона часами жалуется на постоянно меняющиеся и непредсказуемые предпочтения Нарциссы, — Если с ней столько проблем, пусть с ней разбирается какое-нибудь другое агентство.       Это был дельный совет, но Гермиона в итоге решила его проигнорировать. Дин был прав, и, если бы её клиентом был кто-то другой, Гермиона, скорее всего, давно бы его выгнала. Но Нарцисса была, за неимением лучшего слова, особенной.       Гермиона чувствовала, что обязана довести дело до конца ради другой женщины. После того как Нарцисса открылась ей, после того как она приняла её помощь, после того как она воссоединилась с Андромедой… Гермиона хотела убедиться, что Нарцисса на правильном пути. Она была вовлечена в процесс, она прониклась симпатией к язвительной, красивой блондинке, которая выводила её из себя, но при этом заставляла смеяться, как никто другой.       Она хотела убедиться, что нашла для неё отличный дом — идеальный дом, где будет тепло, уютно и безопасно, где Нарцисса никогда не столкнётся с кошмарами, от которых она чуть не умерла, пытаясь сбежать.       Как она могла объяснить это Дину?       Она не могла этого сделать, поэтому и не стала пытаться.       Кроме того, Гермиона сохраняла осторожный оптимизм и надеялась, что скоро всё закончится. Всё, что касалось Нарциссы, происходило медленно и деликатно — наверняка и в этот раз всё будет так же. Ей просто нужно было набраться терпения и пережить это — в конце концов Нарцисса на что-нибудь согласится.       Немного помогло то, что Нарцисса, похоже, осознавала, что доставляет неудобства (мягко говоря). Она нашла несколько продуманных способов извиниться и показать Гермионе, что её усилия ценят. Даже если она сделала это немного нестандартным способом.       Например, несколько недель назад, после особенно неудачного утра, проведённого за просмотром квартир, они отправились в «Дырявый котёл» на обед. Не успели они сделать заказ, как Нарцисса аккуратно пододвинула к ней через стол тонкую коробочку, пока Гермиона рассеянно изучала меню.       Она опустила взгляд, когда почувствовала, как что-то упирается ей в запястье.       — Что это такое?       Нарцисса выглядела... застенчивой? Её щёки раскраснелись, и она нервно покусывала нижнюю губу. Это было совсем на неё не похоже.       — Небольшой знак моей признательности за твою усердную работу, — сказала она самым робким тоном, который Гермиона когда-либо слышала.       — О, Нарцисса, тебе не следовало этого делать, — сказала тронутая Гермиона. Она открыла коробку с улыбкой, которая почти полностью исчезла, когда она взглянула на ее содержимое, — Добрый Годрик, ты на самом деле не должна была! Я не могу – Нарцисса, я никак не могу принять это!       «Это» оказалось украшением. Изысканным, поразительно красивым украшением. Ожерелье было полностью покрыто замысловатой гравировкой и украшено драгоценными камнями тонкой огранки, среди которых Гермиона не могла не заметить великолепный оттенок барвинка.       — Конечно, можешь, — сказала Нарцисса, выпрямившись на стуле. В её голосе звучали властные нотки, которые тут же сменились очаровательной застенчивостью, — Я знаю, какой… сложной я могу быть, — призналась она, и Гермиона взяла её за руку, чтобы успокоить, — Это просто мой способ сказать «спасибо» и «прости».       — Цисси — прозвище вырвалось само собой, и щёки Нарциссы ещё больше покраснели, — Это слишком, я не могу...       — Порадуй меня, — фыркнула Нарцисса, — Я буду крайне недовольна, если ты не примешь его, Гермиона, — игриво ответила она, прищурившись, но растянув губы в улыбке, на которую Гермиона просто не могла не ответить взаимностью.       — Я ни за что не стану тебя расстраивать, — пошутила она, наконец смягчившись.       Нарцисса подмигнула.       — Слава богу, ты быстро соображаешь.       И так цикл продолжался. В течение нескольких месяцев. Покажите дом. Представьте потенциальных покупателей. Удалите и то, и другое по той или иной причине. Выдохните и повторите.       Всё это не было бы так ужасно неприятно, если бы на более глубоком уровне Гермионе не нравилось общество Нарциссы. Гермиона не была дурочкой, она была самой умной ведьмой своего возраста. Она не могла отрицать, что ей нравилось общество Нарциссы, да и не хотела. И она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы предположить, что Нарциссе тоже нравится её общество.       Таким образом, если бы Гермиона была до конца честна с собой, она бы призналась, что в глубине души хотела бы, чтобы всё это поскорее закончилось и они с Нарциссой могли бы просто дружить, независимо от их рабочих отношений.       Гермиона поняла, что ей бы очень этого хотелось.       Так она и продолжала упорствовать, её оптимизм пошатнулся, но в конечном счёте не угас. Даже если окружающие начали сомневаться в её здравомыслии.       — Я просто стараюсь быть реалисткой, — сказала однажды Андромеда, — Я не буду винить тебя, если ты отступишь, Гермиона. Ты уже так много сделала для Нарциссы — гораздо больше, чем должна была.       Гермиона нахмурилась. Они сидели на кухне в поместье Малфоев — теперь там было светло и просторно — и пили чай. Андромеда по-прежнему ночевала там несколько раз в неделю, в основном чтобы составить компанию Нарциссе, ведь кошмары теперь, к счастью, снились ей редко. По крайней мере, так она сказала Гермионе, сама брюнетка за все ночи, что провела там, не услышала ни одного кошмара.       Потому что это тоже продолжалось. Раз или два в неделю, или когда они засиживались допоздна за разговорами и вином, Нарцисса приводила довольно убедительный аргумент в пользу того, что Гермионе стоит остаться, ведь на следующее утро они всё равно пойдут на бранч.       — Что ты имеешь в виду, Энди? — спросила Гермиона, нахмурившись и доставая из шкафа свою кружку.       Андромеда вздохнула.       — Я не уверена, я просто… Мне кажется, мы злоупотребляем твоей добротой, — спокойно сказала она.       — Ерунда, — сказала Гермиона и поставила сахар на стол, — Мне нравится помогать. Я с радостью помогу, — добавила она, и каждое её слово было искренним.       Андромеда, казалось, хотела сказать что-то ещё, но их прервал звук, с которым Нарцисса вышла из камина, нагруженная пакетами с покупками.       — Добрый день! — весело поздоровалась она, — О, привет, Дромми, я не знала, что ты дома!       — Привет, Цисси. Занята покупками?       Нарцисса радостно кивнула и подошла с пакетами к стойке, где они пили чай.       — О, тут всего понемногу, в основном продукты.       — Похоже, ты продуктивно провела день, — сказала Гермиона в качестве приветствия и потянулась к ближайшим сумкам, чтобы начать раскладывать вещи, — Не хочешь выпить чаю?       — Не отказалась бы от чашечки чая, — улыбнулась Нарцисса, — Сегодня я нашла самый милый фермерский рынок — кстати, Гермиона, я нашла тот мёд из бузины, который тебе нравится, — продолжила она, доставая баночку.       — Это так мило с твоей стороны, Нарцисса, спасибо тебе.       — Сладкая, как мёд, — пробормотала Андромеда, глядя на неё поверх кружки. Гермиона проигнорировала её и протянула Нарциссе чай.       — Спасибо, — сказала Нарцисса, вдыхая пар, — Мы получили «Ежедневный пророк» сегодня утром?       Гермиона кивнула.       — Да, я его забрала. Не волнуйся, я сохранила кроссворд. Мы можем разгадать его вместе после чая.       — Превосходно! — радостно воскликнула Нарцисса.       Именно тогда Гермиона заметила, что Андромеда наблюдает за ними, как ястреб — очень недоверчивый, сомневающийся ястреб.       — Энди? — позвала Гермиона, – Что-то случилось?       Старшая сестра Блэк поспешила отхлебнуть чаю, что привело к приступу кашля.       — Ничего, — выдохнула она, — Совсем ничего.       В какой-то момент даже её собственные сотрудники-агенты начали считать, что ситуация с Гермионой была немного... странной.       — Гермиона, — сказал Дин после особенно долгого совещания, просматривая квартальные отчеты агентства, — Я далек от того, чтобы указывать тебе, как выполнять твою работу, — сказал он, глядя на Гермиону так, словно у нее выросла еще одна голова или несколько. Что было нелепо, — Но ты отказываешься от клиентов – богатых, прибыльных клиентов – чтобы продолжать помогать мисс Малфой.       Гермиона прищурилась.       — И? Разве у нас недостаточно агентов, чтобы справиться с наплывом клиентов? Может, нам нанять ещё людей? Не то чтобы мне нужны были деньги.       Дин вздохнул и провёл рукой по волосам. Он явно был в замешательстве, и Гермиона не могла понять почему.       — Дело не в этом. Дело в том, что, как мне кажется, ты относишься к Нарциссе не просто как к клиентке.       Гермиона пожала плечами.       — Между нами установились дружеские отношения, Дин, я не знаю, что ещё тебе сказать. Может, тебе стоит взять это на заметку: дружеские отношения могут творить чудеса в плане профессиональных связей.       Она не обратила внимания на то, как он закатил глаза. Стоит ли ей поговорить с помощником о нарушении субординации?       — Профессиональных, — саркастически заметил он, — Конечно.       В такие моменты Гермиона жалела, что Нарцисса никак не определится. Тогда бы она уже продала дом и переехала в новое жильё, и люди перестали бы доставать её по самым незначительным поводам.       Она могла выполнять свою работу. Почему некоторым людям это казалось невозможным, она никогда не узнает.       К началу весны Гермиона действительно решила, что нашла идеального покупателя для поместья. Санджив Патель был миллионером, добившимся успеха самостоятельно. В настоящее время он жил в Лондоне и искал тихое загородное поместье, чтобы растить там свою молодую семью вместе с родителями и родственниками жены. Этот мужчина с первого взгляда очаровал её — он был добрым, скромным, семейным человеком и магглом. Он соответствовал всем требованиям Нарциссы и даже больше. Гермиона была уверена, что сделка у нее в руках.       А потом, конечно же, этого не произошло.       Гермиона привела его и его семью на экскурсию по дому, а Нарцисса, как обычно, увязалась за ними. Пока Патели охали и ахали, восхищаясь домом, как и многие другие потенциальные покупатели до них, Нарцисса, казалось, совсем сникла.       Они едва успели осмотреть сады, как Нарцисса внезапно извинилась и без предупреждения оставила Гермиону заканчивать экскурсию.       Как только Гермиона закончила и Патели ушли, она поднялась в спальню Нарциссы в поисках ответов. Вместо этого она увидела, что блондинка свернулась калачиком под одеялом и всхлипывает.       Все мысли о Пателях, их деньгах и о том, как она устала от этой женщины, вылетели у неё из головы.       — Нарцисса? — тихо позвала она, осторожно приближаясь и надеясь не напугать ведьму, — Ты в порядке?       Нарцисса повернулась к ней, быстро вытерла слёзы и села.       — О, Гермиона, — тихо сказала она, прочистив горло, — Прости, что ушла так поспешно. Я не… Я не очень хорошо себя чувствовала.       Гермиона осмотрела её — почему-то ей казалось, что это не очередная из частых головных болей Нарциссы, но она решила не настаивать.       — Нет проблем, — сказала она вместо этого, — Кстати, им очень понравился дом. Они подумывают о том, чтобы сделать предложение. Что думаешь?       — Это хорошо, — ответила Нарцисса. Гермиона сразу поняла, что она говорит это не всерьёз, — Я просто не уверена, что они подходящие покупатели для поместья.       — Боже правый, Нарцисса, что на этот раз? — рявкнула она более резко, чем собиралась.       Недолго думая, Гермиона села на кровать рядом с Нарциссой, взяла её за руку и понадеялась, что этот жест смягчит её слова.       — Я стараюсь сделать тебя счастливой, правда стараюсь, — продолжила она. Мерлин, почему её глаза вдруг наполнились слезами? — Я не знаю, сколько ещё смогу это терпеть. Как мне сделать тебя счастливой?       Нарцисса была совершенно ошеломлена этим вопросом. Она густо покраснела и открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не издала ни звука. Гермиона ждала.       — Возможно, — сказала Нарцисса странным хриплым голосом, — Возможно, будет лучше, если я найду новое жильё прежде, чем мы продолжим обсуждение продажи.       Гермиона кивнула. Она подозревала, что дело не только в этом, но, по крайней мере, это давало ей цель, к которой можно стремиться.       — Хорошо. Я могу это сделать, — уже мягче ответила она.       Она просто удвоит свои усилия. Что-нибудь обязательно подвернётся. Что-нибудь, что сделает Нарциссу счастливой.       Только вот этого не произошло. После ещё одной недели, потраченной на просмотр нескольких новых объектов недвижимости, Гермиона была близка к тому, чтобы сдаться.       — Ей просто невозможно угодить! — пожаловалась она однажды Андромеде, — Всё недостаточно хорошо, всегда найдётся что-то, что делает любое место, которое я ей показываю, совершенно неприемлемым!       Андромеда снова отхлебнула чаю.       — Что на этот раз?       Гермиона фыркнула.       — Там недостаточно места для «подходящей» библиотеки, — проворчала она в свою чашку.       — А что было в прошлый раз?       — Прихожая выглядела недостаточно привлекательно. А из гостиной открывался не тот вид на Гайд-парк, очевидно.       Андромеда от души рассмеялась. Гермионе не понравилось, что та, похоже, так веселится за её счёт.       — Хорошо, а что было не так с предыдущим местом?       Вздох Гермионы был полон чистого, неприкрытого раздражения.       — Там была недостаточно большая ванна.       Андромеда рассмеялась.       — Как насчёт того места, которое вы двое смотрели в четверг?       Гермиона нахмурилась.       — В четверг? В четверг мы не смотрели ничего нового, — уточнила она, — Мы ходили в оперу.       Если честно, это был приятный перерыв. Ещё одно экстравагантное извинение Нарциссы за «трудности». Гермиона научилась не возражать.       Объяснение, похоже, бесконечно забавляло Андромеду.       — Верно, — съязвила она, игриво постукивая ногтями по чашке, — Гермиона, можно с тобой начистоту?       Гермиона выпрямилась, нахмурив брови.       — Конечно, Энди.       Андромеда глубоко и протяжно вздохнула.       — Хорошо. Ты должна понимать, что для Нарциссы ты не просто риелтор.       Гермиона кивнула.       — Да, конечно. Обстоятельства были… мягко говоря, странными, но, думаю, мы с Нарциссой нашли общий язык, — она задумалась, — Да, думаю, я бы назвала нас друзьями.       — Это не… совсем то, что я имела в виду, — продолжила Андромеда, — Гермиона, я хотела сказать, что… Нарцисса ужасно к тебе привязалась. Ты ведь наверняка это понимаешь.       — Да, конечно, — кивнула в знак согласия Гермиона, не совсем понимая, к чему клонит Андромеда, — И она мне тоже нравится. Думаю, я бы даже сказала, что мы хорошие друзья.       — Мерлин, это не... — застонала Андромеда, потирая лицо, — Гермиона, давай я скажу так: как ты думаешь, сколько раз Нарцисса водила друзей — или риелторов — в оперу? Или покупала им украшения? Или приглашала их на бранч?       Гермиона на мгновение задумалась и моргнула.       — Откуда мне знать? Я не знаю никого из друзей Нарциссы, — ответила она. Какой нелепый вопрос.       — Пояс Годрика, — прошипела другая ведьма. По какой-то необъяснимой причине она была раздражена.       — Гермиона, — попыталась она снова, и в её глазах блеснули одновременно досада и озорство, — В твоей прекрасной квартире есть библиотека?       Гермиона была сбита с толку внезапной сменой темы.       — Да, это моя гордость и радость. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к...       — Угу. А оттуда, случайно, не открывается красивый вид на Гайд-парк?       — Лучший вид, — подтвердила Гермиона, — Моя гостиная…       — Как насчёт прихожей? Уютная, не находишь?       Гермиона пожала плечами.       — Полагаю, что так. Хотя...       — А как насчёт ванны? — снова перебила Андромеда, быстро сделав глоток чая, — Большая? Достаточно большая для двоих, наверное?       О.       О!       — Боже мой, — выдохнула Гермиона, — Нарциссе нужна моя квартира?!       — Ради Салазара, ты не можешь быть такой тупой! — выкрикнула Андромеда, — Дело не в этой чёртовой квартире, Гермиона — Нарцисса должна была быть с тобой, где бы ты ни была, потому что она тебя любит!       Гермиона застыла на месте, от этого откровения у неё перехватило дыхание. Внезапно всё встало на свои места, и было трудно уследить за всеми этими новыми подробностями.       Мерлин, Нарцисса была влюблена в неё!       Обеды. Ужины. Прогулки в парке. Ночные разговоры. Подарки. Всё вдруг обрело смысл.       Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя такой невероятно глупой. Для человека, который привык замечать мельчайшие детали, она не смогла разглядеть то, что всё это время было прямо у неё перед носом.       Она оставила бормочущую что-то себе под нос Андромеду на кухне и поспешила позвонить Пателям, чтобы сообщить им, что Нарцисса примет их предложение.       Она надеялась, что поступает правильно.       Как и следовало ожидать, когда на следующее утро Гермиона рассказала ей о продаже, Нарцисса пришла в ярость. Нет, она была не просто в ярости. Она была в бешенстве.       — Мы уже подробно обсудили это, мисс Грейнджер, — холодно сказала ведьма, отвернувшись от Гермионы.       В её глазах читалось не только раздражение, но и разочарование. Гермиона старалась не выдать своего волнения из-за того, что Нарцисса не назвала её по имени. Она была к этому готова.       — Вам просто нужно немедленно позвонить мистеру Пателю и сообщить ему, что, к сожалению, в настоящее время мы не будем продолжать сделку.       Гермиона побежала за ней и в порыве храбрости схватила Нарциссу за руку.       — Я не собираюсь этого делать, Нарцисса.       Она не могла сказать, что больше удивило Нарциссу — её внезапное прикосновение или откровенная дерзость. В любом случае, когда она оправилась от удивления, в её глазах читалась настоящая ярость.       — Если вы не будете следовать моим указаниям, то, полагаю, у меня не будет причин оставлять вас своим агентом, — холодно протянула она.       Гермиона вдохнула, собираясь с духом.       — Ты сказала мне найти тебе новое жильё до того, как мы продадим дом. Я нашла жильё.       — Да неужели? — резко ответила Нарцисса, — Я не припомню, чтобы одобряла что-то из того, что вы мне показывали, мисс Грейнджер.       — Это новое место, — настаивала Гермиона, осмеливаясь притянуть ведьму к себе умоляющим жестом. К её радости, Нарцисса подчинилась.       — Ну, я его ещё даже не видела, — возразила она, — Откуда тебе знать, что я его вообще одобрю?       — Тебе понравится, — со всей уверенностью сказала Гермиона, — Я знаю это сердцем.       Нарцисса приподняла бровь, выражая явное недоверие.       — И когда ты собиралась показать мне это якобы идеальное место? Надеюсь, до того, как ты решила продать мой дом.       Гермиона кивнула и притянула Нарциссу к себе ещё ближе. Блондинка, несмотря на своё поведение, позволила притянуть себя, податливая и грациозная в объятиях Гермионы.       — Я как раз собиралась идти, — сказала Гермиона, пристально глядя в глаза Нарциссе и видя в этих великолепных голубых озерах отражение себя. Мерлин, неужели они всегда были такими голубыми?       — Сейчас? — спросила ведьма, и теперь, когда Гермиона была так близко, она могла разглядеть что-то помимо раздражения в этом прекрасном лазурном взгляде.       Сейчас или никогда.       — Сейчас, — подтвердила она и, прежде чем Нарцисса успела возразить, аппарировала их в свою квартиру.       Нарцисса была дезориентирована — перемещаться вместе с кем-то всегда было немного сложнее, — когда они появились в самом центре прихожей Гермионы. Гермиона вдруг занервничала, ожидая, пока блондинка придёт в себя.       Сначала в этих бурных глазах мелькнуло замешательство, затем — узнавание, а потом — ещё большее замешательство.       — Гермиона, это...       — Довольно уютная прихожая, — быстро выдохнула Гермиона, — Тебе так не кажется?       Глаза Нарциссы стали размером с блюдца, по её выражению лица Гермиона поняла, что она ещё не знает, как к этому относиться. Воспользовавшись моментом, Гермиона взяла её за руку и начала показ, пока они шли по квартире, как делали это уже в десятках других квартир.       — Вся сантехника оригинальная, как и напольное покрытие, если ты обратила внимание, — быстро проговорила она, не дав Нарциссе возможности вставить слово. Блондинка выглядела ошеломлённой, словно не могла до конца осознать происходящее.       — Там, дальше, находится библиотека, — она указала на свою любимую комнату — ту, где хранится более пяти тысяч томов, ту, с великолепными эркерами, у которых Нарцисса любила сидеть и читать, когда приходила в гости, — Стиль ближе к модерну середины века, который, как я знаю, тебе не по душе, но это легко изменить.       — Гермиона, что значит...       — А здесь — просторная кухня. Вся техника также оригинальная и в отличном состоянии. А здесь, — она потянула Нарциссу за собой в гостиную, где большие окна выходили на балкон с видом на Гайд-парк, — Самый великолепный вид.       Она украдкой взглянула на Нарциссу, но не дала ей возможности заговорить. Вместо этого она потянула её дальше по коридору и заговорила по дороге.       — Здесь три гостевые спальни, — продолжила она. Нарцисса уже была знакома с одной из них, — А ещё главная спальня, вот здесь.       — Гермиона…       — Здесь есть большая гардеробная, — настаивала Гермиона, крепко прижимая Нарциссу к себе и чувствуя, как дрожат её руки, — И ванная с двумя раковинами, — она вдохнула и выдохнула. Нарцисса никогда здесь не была. Она подвела Нарциссу к двери в ванную и встала позади неё, пытаясь скрыть свою нервозность, — И большая ванна, — наконец сказала она, — Достаточно большая для двоих.       Она ждала, что Нарцисса скажет что-нибудь, хоть что-нибудь. Блондинка долго смотрела на ванную — на достаточно большую для двоих ванну. Она дышала короткими прерывистыми вдохами, и Гермиона начала сомневаться в себе, когда её плечи задрожали.       Когда Нарцисса наконец повернулась к ней, в её глазах стояли слёзы гнева и стыда. Её голос звучал холодно.       — Это что, какая-то дурацкая шутка?       Гермиона сглотнула, чувствуя, как по щекам текут неожиданные слёзы.       — Нет, — честно ответила она, ненавидя себя за то, как слабо и жалко звучит её голос. А что, если она всё неправильно поняла?       — Это не шутка, — продолжила она сквозь слёзы, — Я просто… Я просто пытаюсь сделать тебя счастливой.       Гневное выражение лица Нарциссы смягчилось, она посмотрела на Гермиону, а затем перевела взгляд на освещенную ванную. Она подошла и села на край ванны, проведя изящной рукой по фарфоровому бортику.       Когда она заговорила, её голос звучал тихо и неуверенно. Не сердито.       — И ты думаешь, это сделает меня счастливой? — её шёпот эхом разнёсся по комнате. Когда она посмотрела на Гермиону, её глаза всё ещё были на мокром месте, но взгляд был полон надежды, — Жить в одной квартире — принимать вместе ванну?       Гермиона хрипло рассмеялась, продолжая вытирать слёзы рукавами мантии.       — Да, — сказала она, — Квартира, ванна — целая жизнь, если ты этого хочешь.       Нарцисса долго молчала, Гермиона не могла этого вынести. Она сделала несколько шагов к ней, опустилась на колени рядом с ней и, опираясь на край ванны, посмотрела в её голубые глаза.       Нарцисса заговорила с застенчивой улыбкой на лице.       — Я… Я никогда не думала, что ты поймёшь. Или что ты что-то сделаешь, если и когда поймёшь.       Гермиона рассмеялась, взяв Нарциссу за руку.       — Что ж, спасибо Андромеде. Это она не очень вежливо дала мне понять, что мы, по сути, встречаемся последние несколько месяцев.       «Боже», — подумала Гермиона, — Нарцисса была прекрасна, когда краснела, становясь такой очаровательно-розовой.       Её безудержный смех был музыкой для ушей Гермионы.       — Встречаемся, — сказала она, слегка запыхавшись, и её лазурные глаза заблестели, — Так вот чем мы занимались?       Гермиона улыбнулась.       — Я очень на это надеюсь, иначе мне придётся признать, что я ужасно тороплю события, приглашая тебя переехать ко мне.       Нарцисса опустила взгляд на их переплетённые руки, словно лаская их.       — Хм, я не уверена, что назвала бы это так, — задумалась она, нежно поглаживая большим пальцем ладонь Гермионы, — Боюсь, нам не хватает нескольких шагов.       — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Гермиона, чувствуя, как в груди расцветает гриффиндорская храбрость, как кровь горячит её вены, а сердце бьётся в два раза быстрее.       Она взяла Нарциссу за подбородок, заворожённая её пытливым взглядом, румянцем на щеках и слегка приоткрытыми, ожидающими розовыми губами.       Гермиона провела большим пальцем по нижней губе Нарциссы, ощущая её мягкость, изучая и запоминая контуры и изгибы губ, а затем наклонилась, вдыхая жадный стон Нарциссы, и нежно, очень бережно прижалась к её губам.       Мерлин, ей следовало сделать это сто лет назад.       Нарцисса страстно поцеловала её в ответ, прижимаясь к ней так, словно Гермиона была единственным якорем, удерживающим её на земле. Её руки были дрожащими и нерешительными, но они были везде, куда только могли дотянуться: на щеках Гермионы, на её подбородке, на шее, они перебирали её непослушные кудри и цеплялись за них, как за спасательный круг. Гермиона прижала её к себе так крепко, как только могла, словно пытаясь чудесным образом заставить их тела занять одно и то же пространство, атом за атомом.       Они расстались со вздохом, переводя дыхание и смеясь. Счастливые.       — Итак, — Гермиона откашлялась. — Что скажешь? Продашь поместье и переедешь сюда? Ко мне?       Нарцисса снова поцеловала её — боже, Гермиона никогда не устанет ощущать её вкус.       — Я не уверена… Я не знаю, то ли это место то самое… — в её глазах заплясали весёлые огоньки, — Эта ванна действительно достаточно большая для двоих?