Оценка / The Appraisal

      После той первой насыщенной событиями ночи в поместье Малфоев дни Гермионы стали проходить по очень странному распорядку. Днём она, как обычно, занималась домашними делами, затем какое-то время искала места, которые могли бы заинтересовать Нарциссу. Ближе к вечеру она аппарировала обратно в поместье Малфоев, чтобы навестить Нарциссу и Андромеду.        А потом она неизбежно оставалась у них на ночь.        Она продолжала убеждать себя, что остаётся с Нарциссой только из-за ночных кошмаров, потому что чувствует вину за то, что так перевернула жизнь бедной Андромеды.        Однако в ней была не такая уж незначительная часть, которая просто знала, что это даже близко не похоже на правду. Её сердце — а также неукротимый характер, который заставлял её добиваться успеха во всём, — знали, что она хочет видеть Нарциссу в конце концов здоровой.        Причина? Если бы Гермионе пришлось выбирать что-то практичное, она бы сказала, что ей очень хотелось бы получить оплату за оказанные услуги — в конце концов, она всё ещё работала агентом Нарциссы по продаже жилья. Даже если с каждым днём эта аргументация становилась всё более неубедительной, это была её история, и она собиралась её придерживаться.        Но была и другая, более важная и гораздо более нелогичная причина, по которой она хотела довести дело до конца. Это не имело никакого отношения ни к зарплате, ни к чувству вины перед Андромедой. Нет, это было связано с тем простым и невыносимым фактом, что она была Гермионой проклятой Грейнджер, и она просто не могла заставить себя перестать заботиться о ком-то — даже если это была Нарцисса Блэк, женщина, которая была так близка к эпицентру её собственных кошмаров, что она направила эту заботу на неё.       Так она и оказалась в поместье Малфоев, где ночевала изо дня в день. Она приезжала ближе к вечеру, как раз вовремя, чтобы помочь Андромеде немного прибраться в поместье. Гермиона подозревала, что женщина просто искала любое задание, большое или маленькое, чтобы отвлечься, а наведение порядка в доме давало ей такую возможность, отвлекая от мыслей о затруднительном положении, в котором она оказалась из-за сестры, по крайней мере на какое-то время.        Они с Андромедой молча работали час или два, вытирая пыль в комнатах, убирая паутину и отгоняя пылевых пикси из каждого угла, до которого могли дотянуться. Нарцисса всё это время оставалась в своей комнате наверху, Гермиона ни разу не видела, чтобы она спустилась вниз, даже на ужин.        По вечерам Андромеда и Гермиона сменяли друг друга, проводя с Нарциссой каждую вторую ночь. Даже когда дежурила Андромеда, Гермиона каким-то образом оставалась в поместье на ночь, в одной из гостевых спален, которые они с Андромедой привели в порядок. Она просыпалась от беспокойного сна под леденящие кровь крики Нарциссы, которые разносились по всему Западному крылу. Они могли продолжаться часами, и Гермиона лежала в постели и слушала до тех пор, пока мучительные крики не стихнут.       Она могла бы с лёгкостью наложить одно из нескольких бытовых заклинаний, чтобы в комнате стало достаточно тихо для спокойного сна, но какими бы громкими и душераздирающими ни были крики Нарциссы, Гермиона так и не смогла заставить себя это сделать. Почему-то ей казалось несправедливым по отношению к Нарциссе и Андромеде игнорировать панику встревоженной ведьмы.        По утрам, если она ночевала в комнате для гостей, Гермиона спускалась на теперь уже безупречную и полностью укомплектованную кухню, чтобы приготовить завтрак для себя и Андромеды. Средняя из сестёр Блэк спускалась вниз, растрёпанная и уставшая, с глубокими тёмными кругами под глазами, и приветствовала Гермиону робкой улыбкой.       — По утрам ей лучше, — говорила Андромеда, практически залпом выпивая чашку крепкого чая, прежде чем вернуться в комнату Нарциссы с подносом.        Времена, когда Гермиона присматривала за Нарциссой, были совсем другими. В те дни Андромеда предпочитала ложиться спать гораздо раньше обычного, скорее всего, чтобы наверстать недостаток сна, который она теряла, присматривая за сестрой, а Гермиона обычно пила послеобеденный чай с Нарциссой в комнате блондинки.        Гермионе, если честно, нравились эти дни. Они с Нарциссой проводили время перед сном за разговорами и чтением.        И если только Гермиона не сошла с ума окончательно, она могла бы поклясться, что Нарциссе тоже очень нравились их разговоры. Они никогда не говорили о семье или о войне — между ними было негласное соглашение, что эти темы табуированы, — для них обеих это было слишком тяжело.        Однако всё остальное было дозволено. Гермиона узнала, что Нарцисса была заядлой читательницей и, как и она сама, находила убежище и утешение в мире слов, когда давление и требования реальной жизни становились слишком серьёзными. Гермиона также была рада узнать, что их литературные вкусы были очень похожи, этого было достаточно, чтобы стимулировать вдумчивые беседы и оживлённые дискуссии, и она бы солгала, если бы сказала, что не считает, что эти разговоры шли Нарциссе на пользу. Она также узнала, что ведьма невероятно быстро читает и способна запомнить многое из прочитанного, даже бегло просмотрев страницу.        Однажды ближе к вечеру Нарцисса удивила Гермиону, закончив перечитывать «Гордость и предубеждение» всего за пару часов.       — Энди дала тебе эту книгу только сегодня утром, — удивлённо заметила она.        Нарцисса улыбнулась, лениво перелистывая потрёпанные страницы книги Гермионы. Она вела себя непринуждённо и беззаботно, сегодня она явно была в хорошем настроении.        — В конце концов, я заявляю, что нет ничего приятнее чтения! Гораздо быстрее надоедает что угодно, чем книга! — процитировала она с улыбкой.        Гермиона не смогла сдержать смешок.       — Я очень рада, что тебе понравилось, — сказала она, искренне радуясь тому, что Нарцисса в таком заразительно весёлом настроении. Большую часть времени блондинка была замкнутой и угрюмой, но с тех пор, как они начали общаться после обеда, настроение Нарциссы заметно улучшилось.        Её улыбка стала ещё шире.       — Это действительно спасло то, что наверняка было бы ужасно скучным днём, — сказала она.        Лёгкая улыбка, игравшая на её губах, — та самая, что придавала ей особое очарование в лучах послеполуденного солнца, — начала угасать, когда Нарцисса перевела взгляд на окно, на сумерки, которые быстро сгущались за открытыми шторами. День подходил к концу, и Нарцисса начала испытывать тревогу.        К сожалению, это было то, что Гермиона могла понять. Несмотря на прогресс, которого она добилась за последние несколько дней, ей ещё предстояло пережить целую ночь без приступов криков и метаний в постели.       Андромеда была права: по утрам её сестре становилось лучше, потому что ночные кошмары так изматывали её, что она могла только рухнуть в постель.        — Эй, — Гермиона подошла к кровати с осторожной улыбкой. Она села в изножье кровати, привлекая внимание Нарциссы, которая смотрела в эркерное окно, — Может, поговорим о том, где ты скоро будешь жить?       Отвлечение возымело желаемый эффект. Нарцисса повернулась к ней с недоумением на лице.        — Что... что ты имеешь в виду?        Гермиона пожала плечами.       — Ты ведь поэтому меня и наняла, не так ли? — заметила она, — Я знаю, что всё пошло... не по плану, но это не значит, что я не могу продолжать поиски, — она игриво прищурилась, — Я намерена сделать свою работу как следует.        Нарцисса широко раскрыла глаза и приоткрыла губы, образовав мягкую букву «О», словно она совершенно забыла, как и почему в её жизни появилась Гермиона.        Внезапно Гермиона занервничала.       — Если ты не против, то есть?       Нарцисса покачала головой, подтянув колени к груди под роскошным одеялом. Она почему-то выглядела такой юной. Такой ранимой и невинной, и при виде этого у Гермионы необъяснимо сжалось сердце.       — Нет, — сказала она. — Вовсе нет.       Гермиона выдохнула, сама не зная, что задержала дыхание, но все равно смогла выдавить улыбку.       — Отлично! У меня есть несколько вариантов, — она взмахнула палочкой в воздухе, вызывая свою бухгалтерскую книгу с описаниями и фотографиями нескольких объектов недвижимости, которые могли бы заинтересовать Нарциссу, — Давай взглянем, ладно?       На этот раз всё было совсем не так, как обычно, когда дело касалось Нарциссы и поиска дома. Пока они сидели бок о бок на откровенно нелепо гигантском матрасе блондинки, Нарцисса с явным интересом перелистывала страницы блокнота. Она наконец-то высказалась, и Гермионе даже не пришлось особо стараться, чтобы получить ответ. Теперь её отказы были обдуманными, а доводы — чёткими и лаконичными.        — Только не этот, — иногда говорила она, — Думаю, я бы предпочла что-нибудь... более жизнерадостное. Современное. С меня хватит парадных лестниц и мраморных полов.        — Справедливо, — сказала Гермиона, — А как насчёт...        И так продолжалось несколько часов. К концу у Гермионы сложилось довольно чёткое представление о том, чего хочет Нарцисса, — она даже знала, где это можно найти, но решила пока придержать эту маленькую идею. Они перебрали все варианты, перечисленные в её блокноте, и в какой-то момент во время просмотра просто... откинулись на спинку кровати, на которой Нарцисса хранила просто ошеломляющее количество подушек.       Золотистые волосы Нарциссы, словно нимб, рассыпались по тёмным шёлковым подушкам, а её голубые глаза были мягкими и безмятежными. Гермиона с лёгкой гордостью отметила, что у неё ещё и тяжёлые веки. Нарцисса медленно, но верно погружалась в сон, и Гермионе пришлось подавить в себе самодовольство от того, что она смогла отвлечь блондинку и добиться желаемого.        — Думаю... — сказала Нарцисса сонно, спустя несколько мгновений, в течение которых она пыталась держать глаза открытыми, — Что мне бы очень понравился сад.       — Сад? Ты имеешь в виду, на твоём новом месте? — спросила Гермиона, сделав пометку на потом, рассеянно взяла прядь этих прекрасных золотистых волос и покрутила её между пальцами, восхищаясь тем, насколько они мягкие.        Нарцисса покорно кивнула, не заметив или просто проигнорировав жест Гермионы.       — Да... — глубоко вздохнула она, и Гермиона подумала, что та вот-вот заснёт, — Я бы хотела что-нибудь посадить... Мне всегда нравилась гербология.       — Мне тоже. Но, с другой стороны, мне нравились все предметы, — Гермиона нахмурила брови, — Ну, кроме прорицаний.        Нарцисса хихикнула.       — Прорицания — невероятная трата времени, — сказала она сквозь смех, — И я точно знаю — я прошла весь путь до уровня Тритона.        Гермиона не смогла сдержать удивления. Она повернулась в кровати на бок, чтобы бросить на Нарциссу недоуменный взгляд.       — Ты не могла этого сделать!       Нарцисса кивнула, не открывая глаз, и растянула губы в сонной улыбке, обнажив все зубы.       — Да, и я могу с абсолютной уверенностью сказать, что ничему не научилась.       — И всё же ты пошла на это? На экзамены? Зачем, во имя Мерлина, ты это сделала, если это была такая пустая трата времени?       Блондинка рассмеялась снова, её смех был беззаботным, когда она сонно отмахнулась от Гермионы.       — О, почему подростки делают то, чего не хотят? Очевидно, из-за девушки.       Гермиона почувствовала, как весь воздух в её лёгких вышел одним испуганным вздохом.       — Из-за девушки? — ещё одна информация, которую она отложила на потом, — Ты хочешь сказать, что Нарцисса Малфой годами изучала предмет, который ненавидела, потому что была влюблена?        — Нет, — сказала Нарцисса, нахмурив брови, все еще улыбаясь, — Нарцисса Малфой бы никогда, — она выглядела задумчивой, на мгновение ее глаза закрылись плотнее, — Но Нарцисса Блэк определенно это сделала.        — Ну, я бы никогда... — задумалась Гермиона. В груди у неё разлилось тёплое чувство — смесь гордости и благодарности за то, что Нарцисса доверила ей такую тайну. По крайней мере, этот короткий момент показал, насколько она изменилась с тех пор, как Гермиона впервые оказалась в этой комнате.       — Могу я спросить, кто заставлял тебя терпеть гадания годами?       Щеки Нарциссы слегка порозовели, и она закрыла глаза руками, словно прячась от вопроса, но на ее губах по-прежнему играла добродушная улыбка.       — О, Мерлин, я... Марлен. Ее звали Марлен Маккиннон.       Гермиона была рада, что блондинка всё ещё прячет глаза за руками, потому что она была поражена этим скромным признанием. Она слышала о Марлен Маккиннон только от старших членов Ордена Феникса, было довольно удивительно, что Нарцисса Блэк заинтересовалась ею. Но, с другой стороны... случались и более странные вещи.        Она смогла сдержать свою реакцию и расплылась в улыбке.       — Марлен Маккиннон, да? Я никогда с ней не встречалась, но я знаю, что такое гадание, и чем бы она ни привлекала, должно быть, это было что-то такое, что заставило тебя так долго посещать этот курс.        Нарцисса рассмеялась, обхватив руками раскрасневшиеся щёки и застенчиво глядя на Гермиону.       — Фу. Я была подростком и совершенно влюблённой, — она произнесла это слово с большим смущением, — Она была просто такой... крутой.        Гермиона рассмеялась и толкнула Нарциссу в плечо.       — Расскажешь мне о ней?        Другая ведьма рассмеялась, и её взгляд устремился куда-то вдаль, за занавески и угасающий свет сумерек. Её улыбка не дрогнула.       — Она была... вспыльчивой. Беззаботной. Она могла рассмешить кого угодно — даже Беллу, иногда.       — Ого, — присвистнула Гермиона, — Полагаю, это было непросто.       Нарцисса тихо фыркнула.       — Действительно. Марлен просто... чувствовала себя комфортно, непринуждённо со всеми и со всем. Она была игроком в квиддич — нападающим за Пуффендуй.        Гермиона про себя улыбнулась.       — Значит, маленькая Нарцисса Блэк запала на спортсменку, да?        Щёки Нарциссы из розовых стали невозможно красными.       — Я не... Нет! Она была просто... завораживающей. И на поле для квиддича, и за его пределами. Ярко-голубые глаза, длинные волосы — светлые, но темнее моих, с этими... невозможными кудрями. И веснушки, — она вздохнула, и в её воспоминаниях прозвучала нотка грусти, — Она была бесстрашной. Помню, как однажды она пришла после летних каникул в брюках из формы для мальчиков... и в кожаной куртке. Это было довольно скандально, — она слегка рассмеялась, вспомнив об этом, — Она побила какой-то рекорд школы по скорости получения наказания.        — Похоже, она та ещё штучка, — сказала Гермиона, заметив, что веки Нарциссы с каждой секундой становятся всё тяжелее. В кои-то веки она не боялась погрузиться в сон, и Гермиона была безмерно рада этому. Она протянула руку и нежно коснулась руки Нарциссы.       — Думаю, тебе пора спать.       Нарцисса слабо кивнула. Гермиона собралась уходить, но кровать зашевелилась, и Нарцисса, казалось, сдвинулась вместе с ней, медленно приближаясь к месту, которое освобождала Гермиона. Гермиона почувствовала, как её рукав осторожно подтягивают ближе.        — Ты... — голос Нарциссы звучал застенчивее, чем раньше, а взгляд был устремлён куда-то мимо Гермионы, — Ты можешь остаться? Хотя бы до тех пор, пока я не усну?       Рука, сжимавшая край мантии, задрожала. Гермиона ободряюще сжала её и с улыбкой откинулась на подушку.        — Конечно.

      ***

       — Как она себя чувствовала вчера?        Гермиона сделала большой глоток чая, пока Андромеда возилась с яйцами и сосисками у плиты. Запах был божественным, и Гермиона почувствовала себя... отдохнувшей, что, вероятно, произошло впервые с тех пор, как они с Андромедой стали по очереди ночевать в комнате Нарциссы. Остаться до тех пор, пока Нарцисса не уснёт, совершенно случайно превратилось в то, что она осталась на всю ночь. Гермиона проснулась от мягких солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы, и от щекочущих её лицо волос Нарциссы.        — Она была... в порядке, на самом деле, — довольно сказала Гермиона, — На этот раз никаких кошмаров.       Андромеда перевернула несколько яиц, приподняв брови.       — Я-то думала, почему так тихо. Так она проспала всю ночь?       — Как младенец.       — Это... очень хорошо.       Гермиона хотела что-то сказать — может быть, прокомментировать открытость Нарциссы или её внезапное спокойствие накануне вечером, но её размышления прервал отчётливый звук шагов, спускающихся по мраморным ступеням. Андромеда тоже их услышала и чуть не выронила яйцо из рук.        — Это была не...       Нарцисса вошла в кухню в тапочках и плюшевом халате. Её золотистые волосы всё ещё были очаровательно растрёпаны, а на щеке виднелся отпечаток подушки. Под глазами у неё всё ещё были тёмные круги, но теперь они казались светлее, как и её поведение, когда она робко стояла у двери и смотрела на сестру и Гермиону с виноватым выражением лица.        — Доброе утро, — пробормотала она, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься.        Андромеда разинула рот, выпучив глаза, как сова, — это выглядело почти комично, и Гермиона широко улыбнулась.        — Доброе утро, Нарцисса, — сказала она, приглашая блондинку сесть.       Она видела, что Нарцисса не хочет поднимать шум, поэтому просто указала на чайник, который всё ещё дымился на кухонном столе, — Ты как раз вовремя, чтобы позавтракать.       Губы Нарциссы растянулись в робкой улыбке, и она посмотрела на Андромеду, словно спрашивая разрешения. Андромеда, в свою очередь, могла только открывать и закрывать рот, не в силах издать ни звука при виде сестры.        — Энди, — наконец перебила ее Гермиона, когда яйца начали дымиться, — Завтрак готов?        — Конечно! — воскликнула Андромеда, — Цисси, присаживайся! Хочешь чаю? Или кофе? Как насчёт яиц и сосисок? Или тостов? С маслом и джемом? О! У нас есть тот мармелад, который тебе так нравился...        Гермиона посмотрела на Нарциссу и Андромеду и не смогла сдержать улыбку, спрятавшись за чашкой чая.

      ***

      После того как они с Андромедой уладили несколько вопросов, а именно нашли тайники Нарциссы с зельями, она вызвала волшебную бригаду, чтобы они профессионально навели порядок. Они работали везде, кроме второго этажа Западного крыла, стараясь как можно меньше беспокоить выздоравливающую Нарциссу. Паутина была уничтожена, оконные стёкла заменены, деревянные полы заново покрашены и отполированы, и постепенно величественное и прекрасное поместье начало очищаться от грязи и запустения прошлых лет.        Гермиона невероятно гордилась конечным результатом. Дом был достоин места на туристической карте, учитывая полностью обновлённые сады и реконструированный фонтан перед домом. Идеальное — пусть и невероятно экстравагантное — эдвардианское поместье, по всеобщему мнению.        Улучшение состояния Нарциссы, казалось, шло параллельно с улучшением состояния дома: чем светлее становилось в поместье, тем живее она себя чувствовала, всё чаще спускалась к завтраку, прогуливалась по дому и даже иногда выходила на Косую аллею с Андромедой. Вскоре после того первого утра, когда она впервые появилась на кухне, она начала гулять с Гермионой по многочисленным коридорам, наслаждаясь изменениями, произошедшими в родовом поместье Малфоев. Они подолгу гуляли по ухоженным дорожкам теперь уже безупречно подстриженных английских садов, говорили о книгах, как маггловских, так и волшебных, о Хогвартсе, о том, что Андромеда приготовила в этот день.        Время от времени им даже удавалось поговорить о самом поместье и о том, как живет Нарцисса. Гермиона никогда бы в этом не призналась, но в последнее время ее работа агентом по аренде жилья казалась ей... второстепенной.        Она почти забыла, что именно ради этого и пришла сюда. Однажды Нарцисса вернула её к реальности странным вопросом.        — В Британии много богатых магглов?        Они шли по одной из недавно засыпанной гравием дорожек вдоль задних дворов — дальше был небольшой лабиринт из живой изгороди, куда они и направлялись изначально. Гермиона так опешила от этого вопроса, что чуть не подвернула лодыжку о выступающий камешек.       — А?       Нарцисса элегантно пожала плечами, плотнее укутавшись в шаль.       — Смогут ли магглы позволить себе поместье?       Гермиона быстро соображала, подсчитывая, что нужно сделать, чтобы сделать эпицентр чистокровного общества дружелюбным к магглам.       — Ты... ты хочешь рекламировать дом и среди магглов?        Блондинка задумалась, настойчиво потирая пальцами мягкую ткань шали.       — Не совсем. Можно ли... можно ли вообще рекламировать только для магглов?       Гермиона на мгновение задумалась, не попала ли она под действие случайного заклинания «Конфундус» — сегодня она была в Министерстве по делам, связанным с документами, и у лифтов возникла небольшая суматоха. Может быть, кто-то случайно наложил на неё «Конфундус», потому что Нарцисса Малфой хотела продать свой дом магглам. Не только магглорождённым или волшебникам «более низкого происхождения», чем сами Малфои. Магглам.        — Ты хочешь... Ты хочешь продать поместье Малфоев магглам? — она не могла скрыть недоверия в своём голосе.       Нарцисса, казалось, съежилась, и Гермиона быстро подошла к блондинке и успокаивающе положила руки ей на плечи.       — Можно спросить почему?       — Я.… — из груди Нарциссы вырвался прерывистый вздох, который растворился в холодном ноябрьском воздухе, — Ни один волшебник в здравом уме не захочет жить в этом доме. Не после... Не после всего, что здесь произошло.       Гермиона побледнела. После всех их разговоров они ни разу не говорили о.… конкретных вещах. О войне, о её собственном похищении, о пытках, которые ей пришлось пережить в том самом доме. Её пронзила мысль, горячая и болезненная, как удар молнии.        — Комната, заложенная кирпичом, — её голос заглушил ветер, но Нарцисса услышала его, она заметно вздрогнула, и её глаза наполнились слезами, — Это... это та, где...       Нарцисса слабо кивнула.       — Комната, где Беллатрикс пытала тебя. Я приказала замуровать её в тот же день, когда вынесли приговор Люциусу.       Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание, как ей не хватает воздуха, чтобы успокоить внезапно участившееся сердцебиение. Она, конечно, думала о том, что может скрываться за кирпичной стеной, но услышать подтверждение от Нарциссы было совсем другое дело. Нарцисса смотрела на неё с беспокойством и безмерной грустью во взгляде, и Гермиона почувствовала, как шрам на её руке слегка пульсирует.        — Что ж, — выдохнула она, почувствовав, как Нарцисса дрожит под её прикосновением.       Часть её хотела расспросить о комнате, заложенной кирпичом, а другая часть хотела поскорее закончить этот болезненный разговор. Она выбрала второе.       — Я уверена, что мы могли бы дать рекламу магглам. Отвечая на твой вопрос, скажу, что да, в Британии есть несколько состоятельных магглов, и я уверена, что мы увидим большой интерес к нашему предложению, но мы также можем расширить охват, знаешь ли. Я думаю, что есть много богатых американцев, которые хотели бы иметь дом в английской сельской местности, и мы наверняка сможем найти кого-то, кто...       Паническая, бессвязная болтовня оборвалась, когда Нарцисса внезапно обвила руками шею Гермионы, лишив её дара речи своими объятиями. Гермиона ахнула, а затем воздух, которым она дышала, наполнился Нарциссой, пропитался нежным ароматом её духов, и пространство вокруг неё наполнилось теплом другой ведьмы. Гермиона почувствовала влагу на своей коже, когда Нарцисса спрятала лицо у неё на шее, и всё, что она могла сделать, — это обнять женщину за талию.       Сердцебиение так громко отдавалось у неё в ушах, что она едва могла расслышать шёпот Нарциссы.        — Спасибо тебе.