За день до счастья…

Поздравляю всех с нг желаю вам быть в этом году щасливее нежели в прошедшем. Пусть топазы радуют нас контентом Себе желаю что бы хоть один мой фф влетел в топ. Я буду стараться. Встреча с ведущим свадьбы прошла как в густом тумане. Уен действительно сиял — он был остроумен, обаятелен, шутил и легко парировал вопросы ведущего об их истории. Хонджун сидел рядом, улыбался, кивал, вставлял реплики там, где это было ожидаемо, и чувствовал себя актёром, который забыл текст, но отлично знает мизансцены. Его тело выполняло программу, а ум был где-то далеко: то возвращался к утреннему поцелую в висок, то к вопросу Сана, то к фигурке серфера на брелоке. Брелок. Он не мог выбросить эту деталь из головы. Она зацепилась, как заноза под кожей. Когда они вышли на улицу, уже ближе к вечеру, Уен снова заговорил о делах. «Надо заскочить в «Ла Скалу», проверить, как там справились с поставкой». Его рука лежала на плече Хонджуна, лёгкая, привычная. Но она не грела. — Ты поедешь домой? — спросил Уен, уже доставая ключи от машины. — Я… пройдусь пешком, — сказал Хонджун неожиданно для себя. Ему нужно было воздуха. Не того, что в машине Уена, пропитанного его энергией и планами, а своего, холодного, нейтрального. — Голова гудит. — Хорошо, — Уен не стал настаивать. Он снова поцеловал его в щёку — быстрый, сухой поцелуй. — Не замёрзни. Вечером расскажешь, как прошла прогулка. Может, поужинаем где? Он уехал, оставив Хонджуна на тротуаре, в потоке людей, спешащих по своим важным делам. Он пошёл не домой. Он пошёл бесцельно, позволяя ногам нести себя куда угодно. Городская суета, обычно раздражающая, сейчас стала фоном, белым шумом, заглушающим внутренний гул. Он оказался у небольшого сквера недалеко от их первого совместного жилья. Скамейка под старым клёном была свободна. Хонджун сел, сунул руки в карманы куртки и почувствовал там что-то твёрдое, холодное. Он вытащил предмет. Это был тот самый старый школьный дневник, который он машинально сунул в карман утром, собираясь показать Уену ту смешную запись про яблоко. Но не показал. Не успел. Не срослось. Он открыл его на другой странице. Его взгляд упал на небрежный рисунок на полях: два смешных человечка, один — с лохматой прической (Уен), другой — с большими глазами (он сам). Подпись: «Навсегда. 100%». Под ней чья-то ещё ручка, вероятно, Сана, вывела: «Свидетели: Сан. Гарантирую.» Гарантирую. Слово обожгло. Хонджун резко захлопнул дневник, словно оно могло вырваться наружу. Гарантии. Обещания. Они казались такими прочными, отлитыми в металле их юности. А что теперь? Что может гарантировать взрослый, уставший человек, если даже простой вечерней близости не получается синхронизировать? Звонок телефона вырвал его из оцепенения. Сан. — Ты где? — голос Сана звучал спокойно, но в нём была лёгкая озабоченность. — Я заехал к тебе с теми образцами напольного покрытия для лоджии, о которых ты говорил. Дверь открыта, а тебя нет. — Я… на прогулке. В сквере у старой общаги. — Сиди там. Я подъеду. Сан не спросил «зачем» и «почему». Он просто сказал «сиди там». Через пятнадцать минут чёрная служебная машина строительной компании притормозила у тротуара. Сан вышел, не надевая куртку, только в тёмном свитере. Он подошёл, сел рядом на скамейку, не говоря ни слова. Просто сидел, дыша ровно, его присутствие было плотным, материальным щитом от мира. Он первым нарушил тишину, глядя куда-то вдаль, на голые ветви клёна. — Помнишь, как мы тут в первый год универа сидели? Ты тогда поссорился с Уеном из-за какой-то ерунды, из-за того, что он забыл про твой день рождения из-за сессии. — Помню, — тихо сказал Хонджун. — А ты тогда принёс мне тот ужасный кофе из автомата и сказал, что Уен уже несётся сюда с целым тортом и слезами на глазах. — И было же так. Он примчался, запыхавшийся, с тортом в виде кривого единорога. И всё стало на свои места. Сан повернул к нему голову. Его глаза были ясными, спокойными, без тени той скрытой боли, которую мог угадать только самый чуткий наблюдатель. Сейчас он был просто другом. Старым, надёжным. — Ты сейчас похож на того самого первокурсника. Весь в себе, весь в сомнениях. — Я просто устал, Сан, — вздохнул Хонджун, откидываясь на спинку скамейки. — И… наверное, накручиваю себя. Мозг отказывается верить, что всё может быть настолько хорошо. Ищет подвох в каждой мелочи. — Например? Хонджун помедлил. Говорить ли? Но это же Сан. Тот, кто всегда слушал, не осуждая. — Например, я нашёл у него новый брелок. С серфером. Он же ненавидит серфинг. Глупо, да? — Возможно, подарок от кого-то из партнёров по ресторану, — заметил Сан нейтрально. — У него же там целая сеть, люди со всего мира. Могли и привезти. Ты у него спрашивал? — Нет. — Вот видишь, — Сан мягко хлопнул его по колену. — Ты строишь целые теории на фундаменте из одной детали, которой даже объяснения не спросил. Классическая предсвадебная паранойя. У меня на стройке так же: за день до сдачи объекта прораб начинает видеть трещины в идеально залитом фундаменте. А потом оказывается, что это тень от облака. Его сравнение было таким простым, бытовым, что оно развеяло часть гнетущего тумана. Хонджун слабо улыбнулся. — Ты прав. Это… и правда похоже на паранойю. — Конечно, похоже, — твёрдо сказал Сан. — Уен не идеален. Он ветреный, он увлекается, он может забыть что-то важное для тебя в погоне за своим «прямо сейчас». Но, Хонджун-а, он же с тобой. Все эти годы. Через школу, универ, через твои ночные кризисы дизайнера и его провальные первые рестораны. Он выбрал тебя. И сейчас выбирает. Каждый день, планируя эту свадьбу, решая эти бесконечные вопросы. Разве это не главное? Слова Сана были как крепкие, добротные балки, на которые можно опереться. В них не было поэзии, только факты. Факты их общей истории. И они были неоспоримы. — Просто усталость, — повторил Хонджун, на этот раз с большей уверенностью. — И эта бесконечная суматоха. Кажется, я забыл, как просто быть с ним. Без всех этих списков и цветовых схем. — Ну так и будь, — пожал плечами Сан. — Скажи ему вечером, что не хочешь никуда идти. Закажите пиццу. Посмотрите что-нибудь дурацкое по телевизору. Как раньше. Ты же сам говорил — хочется, чтобы всё это закончилось, и остались только вы. Так начни «оставаться» прямо сейчас. Не со среды, а с сегодняшнего вечера. Это было настолько простое, гениальное решение, что Хонджун аж приоткрыл рот. Он так увяз в роли жениха, в ожидании некоего финального акта под названием «свадьба», что забыл, что они уже пара. Уже «мы». Уже сегодня. — Да, — сказал он, и в голосе появилась твёрдость. — Ты абсолютно прав. — Я всегда прав, — с лёгкой, дружеской усмешкой заметил Сан и поднялся. — А теперь поехали. Покажу тебе образцы, ты выберешь, а я по дороге закину тебя домой. К Уену. Который, я уверен, уже скучает по своему вечно думающему дизайнеру. Хонджун встал, ощущая, как камень с души медленно скатывается. Он снова посмотрел на сквер, на опавшие листья. Они были просто листьями. А не символом увядания. Брелок был просто брелоком. А не знаком измены. Всё это была игра его уставшего, перегруженного сознания. В машине Сана пахло деревом, краской и кофе. Настоящим, крепким. Хонджун смотрел в окно на мелькающие огни, и мир снова обретал чёткость. Сан включил музыку — что-то ненавязчивое, джазовое — и не заговаривал больше о свадьбе, рассказывая смешной случай с заказчиком, который хотел построить дом в форме летающей тарелки. Когда они подъехали к дому, Сан вытащил с заднего сиденья папку с образцами. — Вот, изучай. Решай. А я пойду — ждёт меня та самая тарелка, вернее, её фундамент. — Сан, — Хонджун задержался у открытой двери машины. — Спасибо. Просто… за всё. За то, что выслушал. И за то, что не дал сойти с ума. Сан улыбнулся. Его улыбка была тёплой, открытой, дружеской. — Для этого и друзья. Чтобы вовремя говорить «да перестань, это же тень от облака». Теперь иди. И перестань искать трещины там, где их нет. Ты заслуживаешь этого счастья, Хонджун-а. Каждая его часть. Хонджун кивнул, вышел и закрыл дверь. Он стоял на тротуаре и смотрел, как машина Сана плавно растворяется в вечернем потоке машин. В груди было тепло и спокойно. Он повернулся и посмотрел на окна своей квартиры. Они были тёмными. Уен ещё не вернулся. Но теперь это не вызывало ни тревоги, ни холода. Уен был на работе. Он делал их общее будущее крепче. А он, Хонджун, сейчас закажет ту самую пиццу, которую они любили в универе, достанет то дурацкое кино, над которым всегда смеялись, и просто… будет ждать. Без списков. Без схем. Просто быть. Он глубоко вдохнул холодный вечерний воздух и направился к подъезду, чувствуя, как последние осколки паранойи отступают, уступая место тихой, усталой, но настоящей радости предвкушения. Простого вечера. С человеком, которого он любил. Всё было хорошо. Это была просто тень от облака.