Моя дорогая

«Такая дьяволица как она – недостойна всего этого. Она буквально использует вас всех! Да не только вас, а всех кто ей попадётся на глаза. Почему никто этого не понимает? Вы на столько слепые!» *** Мелоди стояла у ворот, она чувствовала жгучую пустоту в груди. Когда мужчина в дешевой куртке вышел из проходной и остановился, она сделала шаг навстречу. «Привет, пап, я очень сильно скучала по тебе!» – искренне улыбнулась Мелоди и крепко обняла своего отца. В её объятиях не было тепла — только точный, холодный расчет. Он сгреб её в охапку, зашмокал, пахнул тюремной казенщиной: «Ну что, папочка, поедем домой?» Сев в такси, мужчина пялился в окно на здания, на людей, на жизнь, которая ушла вперед без него. Молчала и она, обдумывая в уме каждый следующий шаг. Её квартира была вся белая – белые стены, белый диван, белый ковер. Свет от огромной люстры был холодного цвета. «Разжилась, дочь»— хрипло сказал мужчина, сбрасывая куртку на безупречное покрывало: «Да вот только разжилась ты на костях.... материнских.» Мелоди сразу же повернулась к нему. Она смотрела своим холодным, пустым, сжирающим взглядом: «Что?Ты соображаешь что ты говоришь? Хватит её упоминять, зачем ты её трогаешь?» «Это я её трогаю?» — Голос мужчины взлетел, сорвался в знакомый, страшный регистр, который слышала маленькая Мелоди: «Да если бы ты тогда не грохнулась и мать твоя не смотрела на происходящее, то ничего бы не было. Она сдохла из-за тебя. Ты виновата.» – фыркнул отец девушки, которые кромсали воздух острее ножа: «Ты тварь, дьяволица. Мелкая дрянь.» Мелоди не спорила с отцом. Она подливала масла в огонь тихими, отточенными фразами, будто вскрывала старые швы: «Она боялась тебя. Всегда дрожала. Я слышала её крик. Когда ты её убил. Это ты убил её – ты убийца!» Его рука взметнулась и сильно ударила её по щеке с глухим, влажным звуком. У девушки зазвенело в ушах. Второй удар пришелся в живот. Она упала на белый ковер, и первая алая кровь потекла на белый пушистый ковёр от её разбитой губы. Отец навис над дочерью, ослепленный яростью. Он наносил ей сильные удары по её телу. Девушка отползла к двери, пока её отец зловеще смеялся, смотря на свои окровавленные руки. Ели встав Мелоди выбежала за дверь, выйдя из подъезда, она увидела его. Гром, выходил из соседнего подъезда, огромный, в кожаной куртке, с сумкой с инструментами. В его руках была монтировка. «Помогите мне, прошу вас!» — её голос был хриплым, розоволосая красавица сног до головы была в собственной крови, говорила шепотом: «Отец… он убьет меня!» Гром увидел за её спиной выскочившего из подъезда безумного мужчину с окровавленными кулаками, он осмотрел мужчину и сразу же девушку. Что-то щелкнуло в его глазах: «Отстаньте от неё!» — сказал грозно он, спрятав Мелоди за своим телом. Отец девушки бросился на него. Гром инстинктивно ударил мужчину монтировкой. Тупая сталь со страшным, мягким стуком встретилась с височной костью отца девушки. Звук был коротким и ужасающим.Человек, которого Мелоди когда-то звала «папой», замер, глаза его закатились, и он рухнул на асфальт, как пришибленный. Гром замер, с ужасом смотрел на неподвижное тело, на лужу свежей крови, растекающуюся из-под головы. Он бросил монтировку, а Мелоди упала около тела своего отца. Гром взглянул на Мелоди, которая лежала возле отца без сил, он полный паники, бежал быстрее с места преступления, которого он совершил. На улице была мертвая тишина. Только прерывистое дыхание розоволосой красавицы. Отец девушки лежал на боку. Из раны на виске сочилась кровь. Мелоди нашла в себе силы, чтобы встать, она увидела — его грудная клетка едва заметно двигалась. Он дышал. Слабый, хриплый звук вырывался из его горла. Время будто остановилось. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Она наклонилась, чтобы взять холодную, шершавую рукоять монтировки, которая была неподъемно тяжелой. «Прощайся с миром, папочка. Надеюсь ты будешь гореть в аду, аминь.» – Мелоди зажмурилась и с тихим стоном, вложив в удар всю ненависть, весь страх, всю боль, которая она пережила в тот день, когда он убил её маму. Она обрушила железо вниз. Звук был уже другим — более глухим, более влажным. Девушка отшатнулась, в глазах у нее поплыло, как будто земля ушла из-под ног. Розоволосая красавица рухнула на землю без сознания. Очнулась Мелоди спустя три часа, после своего удара, на холодном асфальте, голова у девушки очень раскалывалась. Все вокруг было в крови – не было не единой души. Поднялась Мелоди на дрожащих руках. Подползла к нему. Приложила пальцы к шее. Тишина. Пустота. Холод, идущий из глубин. Она нашла в своем кармане телефон: «Ало, это полиция? Мой отец… На него напали… Он не дышит. Помогите мне, мне плохо и страшно....» – Голос её звучал хрупко, по-детски испуганно, искренне. *** В белой больничной палате, почти такой же белой, как её квартира, следователь слушал её и кивал. Мелоди, бледная, с перебинтованной головой и синяком на щеке, тихо, с паузами, плача, рассказывала историю. Историю о долгожданной встрече, о ссоре, о ярости отца, о своем побеге, о незнакомце – спасителя, высоком, мощном, с грубым, но не злым лицом, в кожаной куртке, о его ударе, о его побеге из-за понимая того что он сделал, о своем падении в темноту. Она описывала Грома в мельчайших деталях. Давала словесный портрет. Очень сильно дрожала, умоляла о защите. Она не сказала ни слова о втором ударе, о тяжести монтировки в собственной руке, о том звуке. Следователь лишь аккуратно всё её слова записывал. *** Грома нашли быстро. Он не скрывался, а боялся и не знал, что ему делать. На допросе он не отрицал: «Да, я ударил, того мужчину, так как защищал девушку, не рассчитал силу и он рухнул на земле....» – Он говорил про один удар, про то, как убежал в панике. Его история идеально сходилась с её — кроме одного момента. У следователей появились вопросы. Кровь на одежде Мелоди, траектория разбрызгивания, данные экспертизы. Начали клонить к тому, что драка была взаимной, что был общий мотив — месть за смерть мать девушки, который произошёл ровно 12 лет назад. Что это мог быть сговор или последующая доработка. Мелоди на очной ставке смотрела на Грома полными глазами слез: «Он спас меня, когда я бежала от отца» — шепотом сказала она: «Я клянусь вам, он защитил меня от него!» Наедине со следователем, печально говорила: «Может, он испугался, что я всё расскажу вам? Может, вернулся, чтобы заставить меня молчать? Я была без сознания и почти ничего не помню.....» Её хрупкость, последовательность, детальная память о спасителе против его паники и одного страшного признания. Показания против физических доказательств, которые можно было трактовать двояко. *** Суд поверил хрупкой розоволосой красавице с трагичной историей, а не испуганному здоровяку с окровавленной монтировкой. Система предпочла красивую, цельную версию. Когда приговор — «убийство при превышении пределов необходимой обороны» — был зачитан Грому, Мелоди стояла в зале. Их взгляды встретились. В его глазах было сначала непонимание, потом прозрение, а затем — бесконечная темнота. В её — непроницаемая белизна. Она вышла из воды совершенно сухой. *** «Ну что, папочка, надеюсь ты горишь в аду? аминь, чтоб так и было. Мне было весело с тобой в последний раз поиграть в твои игры, да только ты ошибся и попал в мою ловушку. Ты держался стойко, почти убил меня, но я успела удрать от тебя на улицу и как будто мне кто-то помог и я увидела этого Грома, который тебя ударил как следует, а я лишь добила. Надеюсь ты там долго мучился от боли, пока я была без сознания.» – Громкий смех раздался на кладбище, это смеялась девушка вся в белой одежде, с распущенными волнистыми, розовыми, блестящими на свету волосами. На голове у девушки была белая, красивая бюретка. Белый, свободный костюм и белые каблуки. Она совершенно не уважала покойного, поэтому пришла к нему вся белая. Девушка кинула на могилу отца белый цветок, который был покрыт острыми шипами. Осмотрела его могилу, развернулась и не оглядываясь ушла прочь.