Моя дорогая

Похоронив второго родителя Мелоди стала работать в пекарне у Пайпер. Солнце, ещё не набравшее полной, беспощадной мощи, ласково касалось витрины пекарни. Внутри пахло ванилью, тёплым дрожжевым тестом и абсолютным покоем, который вот-вот должен был взорваться. Мелоди, пряча роскошные пряди розовых волос под нелепым одноразовым колпаком, старательно выкладывала в корзину свежие круассаны. Каждое её движение было отточенным и грациозным, даже в этой простой работе. Её фигура, стройная и изящная, а глаза, яркие и живые, казалось, освещали собой всю запылённую от муки пекарню. Она напевала что-то себе под нос — отрывок песни, которую слышала розоволосая красавица сегодня, когда собиралась на работу. «Перестань нервничать, дорогая» — спокойным, мелодичным голосом сказала Пайпер, появляясь из-за прилавка. Владелица заведения была полной противоположностью своей юной помощницы: высокая, статная, с короткими, стильно уложенными светлыми волосами и пронзительным, умным взглядом. Её лицо, обычно выражавшее мудрое спокойствие, сейчас было слегка озабоченным. Она поправила безупречно чистый фартук и сказала: «Утренний наплыв схлынул. Сейчас затишье.» «Затишье перед бурей...» — тихо ответила Мелоди, бросив тревожный взгляд на улицу, где парочка подростков явно нацеливалась камерами телефонов в сторону витрины: «Они снова здесь.» – Эта неведомая армия поклонников, появившаяся месяц назад, после того как чей-то удачный кадр, где Мелоди улыбалась покупательнице с корзиной булочек, стал вирусным. “Хэштег #КрасиваяПекарщица„ взорвал местные паблики. Теперь в крошечную пекарню на окраине, которую раньше знали лишь местные, выстраивались очереди. Люди приходили не за воздушными эклерами Пайпер, а чтобы увидеть «ту самую девушку». Мелоди чувствовала на себе каждый взгляд, как физическое прикосновение. Ей казалось, что за ней следят, что за углом её поджидают, и этот постоянный, липкий интерес сводил её с ума. Пекарня стала для розоволосой красавицы и убежищем, и клеткой одновременно. Пайпер вздохнула, поставив перед девушкой чашку капучино с идеальной пенкой. «Разборки» — вот как осторожно они обе называли тот кошмар, который пережила Мелоди пол года назад. Дело было закрыто, но тень его осталась — тень страха, недоверия к чужим взглядам и камерам, желание раствориться, стать невидимкой. А тут — прямо противоположное. Мелоди хотела отдохнуть от всего этого. Дверь с колокольчиком открылась, впуская очередного посетителя. Мужчина лет тридцати, в дорогом, но не кричащем костюме. У него были коротко стриженные тёмные волосы, азиатская внешность с высокими скулами и пронзительным, оценивающим взглядом. Он держался с лёгкой, почти небрежной уверенностью, но в его глазах была острая наблюдательность. Это был Джэ Ён. Он не впервые заходил сюда за последние две недели, всегда в разное время, всегда заказывая чёрный кофе и мини-пирожное, и всегда его взгляд, тяжёлый и цепкий, не отрывался от Мелоди. «Добрый день» — кивнула Мелоди, автоматически включив «рабочую» улыбку, которая не доходила до его глаз: «День стал добрее» — ответил Джэ Ён, принимая стаканчик. Его голос был низким, бархатистым: «Вы сегодня не напеваете. А я, признаться, прихожу сюда в надежде услышать ваше прекрасное пение.» Мелоди почувствовала себя не очень хорошо. Розоволосая красавица запретила себе петь другим, но при самых добродушных старушках или уставшим мамам с детьми, мелодия неосознанно начинала петь. «Я больше не пою» — сухо ответила она, отводя взгляд к кассовому аппарату. Джэ Ён лишь усмехнулся, оставив щедрые чаевые, и устроился за столиком у окна, не сводя с неё глаз. Он был тем самым «директором крупной музыкальной компании», «BRIGHT STARS», как он представился в их первый разговор. Он предлагал контракт, продюсирование, славу. Она отказывала, снова и снова. Слава была последним, чего она хотела. Слава означала быть на виду у всех. Через час в пекарню ворвалась шумная компания школьниц, закончивших занятия. Они пищали, разглядывая Мелоди, и тут же начали снимать. Одна, самая смелая, с косичками, подскочила к прилавку: «Спойте что-нибудь! Ну пожалуйста! Во всех соцсетях пишут, что у вас голос ангельский!» — девочка сделала милое, умоляющее личико. «Я не пою» — Мелоди постаралась говорить мягко, но твёрдо. «Ну хоть строчку! Одну строчку!!!» — хором заныли другие. Мелоди почувствовала, как её охватывает паника. Она бросила взгляд на Пайпер, но та была занята большой заказчицей. И тогда её взгляд на долю секунды встретился со взглядом Джэ Ёна. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и его выражение ясно говорило: «Отказывайся. Твой страх — моё доказательство. Доказательство того, что это не просто красивый голосок. Это что-то настоящее, что ты прячешь». Шум нарастал. Девчонки не унимались. И чтобы их заткнуть, прекратить этот кошмар, Мелоди, наклоняясь будто бы за коробкой печенья на нижней полке, прошептала-пропела, почти беззвучно, полстрочки из песни, которую слышала розоволосая красавица сегодня, когда собиралась на работу: «... Top of the world but I'm still not free... (Дословный перевод: «Я на вершине мира, но я не свободна») (Песня: «The Weeknd – One Of The Girls (Feat. JENNIE & Lily Rose Depp)») В пекарне наступила тишина. Школьницы замерли с открытыми ртами. Даже Пайпер обернулась. Потому что даже шёпотом, даже вполголоса, этот звук был громче. Он был чистым, как горный ручей, глубоким, как ночное небо, и в нём дрожала такая незащищённость и такая сила, что по коже бежали мурашки. Это было не пение для публики. Это была душа, сделавшая крошечный, непроизвольный вздох. Звук затих. Девчонки, ошеломлённые, не проронив и звука, купив по маффину, поспешно ушли, набирая сообщения в телефонах. Мелоди стояла, готовая провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя не очень хорошо. И тут раздались медленные, тягучие аплодисменты. Это был он. Джэ Ён встал и медленно подошёл к прилавку. Его глаза горели не просто интересом — в них было торжество охотника, нашедшего долгожданную добычу. Он был восхищён её прекрасным живым проницательным пением. Это то что он так искал. «Браво!» — сказал Джэ Ён тихо, так, чтобы слышала только она: «Вы только что доказали мне всё, что я хотел знать. Это не просто талант, Мелоди – это дар и прятать его здесь, среди муки и завистливых взглядов, — преступление. Я знаю, вы боитесь...» — в его голосе внезапно прозвучала неожиданная, резкая нотка понимания. Он опустил голос ещё ниже: «Вы боитесь внимания. Боитесь, что кто-то будет следить. Я вижу это. Но я могу предложить вам не только сцену. Я могу предложить защиту. «BRIGHT STARS» — это крепость для своих артистов. Охранники, приватные автомобили, закрытые репетиционные базы. Мир будет слышать ваш голос, но не будет видеть вас, если вы этого захотите. Вы сможете контролировать это внимание. А здесь…» — он кивнул в сторону улицы, где мелькнула тень с телефоном наготове: «Здесь вы — беспомощная мишень.» Его слова попали точно в цель, в самую больную рану. Здесь, в пекарне, она была открыта. А там… может быть, там была настоящая крепость? Ложное чувство безопасности — сильнейшая зависимость. «Я подумаю» — выдохнула розоволосая красавица, сама не веря, что произнесла эти слова. «Не думайте слишком долго» — Джэ Ён положил на прилавок свою визитку, на этот раз платиновую, с логотипом в виде звезды: «Предложение остаётся в силе. Я хочу видеть вас знаменитой певицей.» После его ухода в пекарне снова воцарилась тишина. Пайпер подошла и молча обняла девушку за плечи. – «Он говорит то, что ты хочешь услышать, Мелоди.» «А если это так и есть?» — прошептала Мелоди, сжимая в руке холодную металлическую карточку: «То что там я смогу петь и быть в безопасности?» Пайпер ничего не ответила. Она лишь посмотрела в след удаляющемуся дорогому костюму Джэ Ёна. В её глазах, обычно таких спокойных, читалась тревога. Она разбиралась в людях. И в этом гладком, убедительном директоре ей чудилась не просто целеустремлённость, а что-то безжалостное. Что-то, что, заполучив такую редкую «вещицу», как Мелоди, уже никогда не выпустит её из золотой клетки. А Мелоди лишь смотрела на свою тень на деревянном полу. Слова Пайпер и Джэ Ёна заставили её очень серьёзно задуматься. Через пару минут Мелоди должна была уйти домой, конец рабочего дня. Ей не давал покоя только один незнакомец, который пристально смотрел на неё, каждый ее шаг считывался. Мелоди чувствовала дискомфорт от этого незнакомца. Некая тревожность охватила розоволосую красавицу, когда этот незнакомец шел за ней, когда она останавливалась – останавливался и он, когда она заворачивала – заворачивал и он. Тень не оставала.