Vampire: The Masquerade

Киркоров, одетый в тонкую, белую рубашку и бархатный костюм, получал последние наставления от режиссера перед дублем. Его закутали в плед, но на морозе он не очень то и помогал, артист трясся от холода, но терпел, его профессионализм не позволял ему ныть и жаловаться. Его напарнику – Ивану Колесникову, играющего обычного человека, главу мятежников, старающихся захватить власть и истребить вампиров, повезло больше, на нем был овчинный тулуп, шапка и тёплые, стеганые штаны. - Фил, ты как? – Иван даже позавидовал стойкости по сути уже немолодого артиста. - Все хорошо, - постарался улыбнутся Киркоров, принимая от реквизиторов меч и сжимая на эфесе уже немеющие на морозе пальцы. - Блин, какой тяжелый. На репетиции был легче, - Колесников потряс своим оружием, примеряясь. - Это тебе от холода так кажется. Сейчас как начнёте ими размахивать – сразу согреетесь, - подбодрил Лебедев, садясь в режиссерское кресло. – Так, ребята, еще раз вкратце. Я понимаю, что очень холодно, но все же. Как мы все помним, Филипп падает с башни и приземляется в лесу, угодив прямо в руки людей. Мятежники окружают императора, но близко подходить бояться, все-таки самый главный вампир это вам не рядовой охотник. Ты, Ваня, выступаешь вперед и предлагаешь императору сразиться с тобой за трон. Ты, Филипп, соглашаешься, снимаешь камзол, но остаёшься в короне, как в символе власти. И взамен предлагаешь не убивать его, а обратить в вампира. Иван отказывается, говоря, что лучше предпочтет умереть, чем стать жуткой тварью. Филипп хохочет, сверкает покрасневшими глазами и своими прекрасными клыками. После этого диалога делаем небольшую паузу, вы греетесь, а мы быстренько переставляем камеры и начнём следующую сцену сразу с боя. Всем все понятно? Мужчины кивнули и встали на свои позиции, готовясь к дублю. - Одного только не пойму, почему мой герой сразу его не разорвал, его сила в разы больше человеческой, - пробубнил Филипп, становясь коленом в снег, как будто только что закончил прыжок. – Я бы лично так и сделал. Чего возиться и строить из себя благородного. - Он император, Филипп, а у них понятие чести и достоинства выше, чем у обычных людей. Это и делает их монархами, а не корона, перешедшая по наследству, - усмехнулся Лебедев, готовясь отдать команду «Мотор!» - Ну да, а еще двойственность и скрытность, сочетание внутренних противоречий и нерешительности. И игра в порядочных семьянинов, коими многие царские особы не являлись, - фыркнул Киркоров, разозленный «шпилькой» от режиссера, которую он принял на свой счёт. - Но твой герой другой, он структурный, гибкий, жёсткий, но справедливый, несущий ответственность за своих подданных, пусть даже в облике вампира, - Николай взмахнул рукой, требуя тишины. – Если нужно, обсудим после характеристику императора, а пока, приготовились! Камера! Мотор! Актёры, изрядно продрогшие на морозе, максимально собрались и быстро отсняли сцену с диалогами, буквально со второго дубля, и рванули в свои вагончики, греться кто коньяком, а кто просто чаем. Киркоров никогда не позволял себе распитие алкоголя будь то съёмки или выступление, хотя знал, что для многих артистов это само собой разумеющийся пункт в райдере. - Филичка, как ты мой хороший? – после осторожного стука, дверь его вагончика приоткрылась и показалась голова Шепса. - Саша! Я ждал тебя, - Киркоров искренне обрадовался и распахнул объятия, с наслаждением вдыхая запах любимого человека. – Я нормально. А ты как? – показывать свою слабость перед партнёром не хотелось. Особенно после слов Лебедева про честь и достоинство, которые больно ударили по его самолюбию. - Отснял свою сцену и пока свободен. Сейчас пойду вместе с тобой, поддержу хотя бы морально, - Шепс поправил плед, сползший с плеча любовника и ужаснулся его наряду. – Ты что, будешь играть в одной рубашке?? - Да. А что делать, такая задумка. Да мне не очень холодно, я выпил к… - Филипп вовремя заткнулся, понимая, что у партнёра возникнут вопросы. А объяснения могут завести не в ту степь и ревнивый медиум выест ему мозг чайной ложечкой. Хотя что такого в случайном минете? Это как витаминку съесть, чисто здоровья ради. – Кофе. - Какой кофе, там мороз градусов пятнадцать! – Саша был в шоке и понял причину своего беспокойства. После сцен в почти обнаженном виде Филипп наверняка заболеет, а у него шоу через неделю. – И чем только думали костюмеры! - Ну я же вампир, по идее не должен чувствовать холод. И вообще, ничего не чувствовать, - с сарказмом протянул Киркоров, жалея, что он не киношный вампир. – Ты тоже не в шубу одет, - сашин костюм из кожи «молодого дермантина» на морозе стоял колом. – А у тебя было воспаление лёгких. Головы им поотрываю, если ты заболеешь! – Филипп вдруг сейчас осознал какие последствия их ждут после съемок в таких адских условиях. – И почему я, как продюсер, не настоял на павильоне! Экшена захотелось, правдоподобности! – сам на себя разозлился Киркоров, но «переобуваться» уже было поздно. – Санечка, прости меня, это все моя одержимость быть лучше и круче всех, умереть, но получить этот гребаный «Оскар»! – Филипп схватил пачку сигарет и выхватил одну, зажав губами, неловко чиркая зажигалкой, которая, как на зло, не хотела работать. Шепс забрал ее из теплых рук партнёра и поджёг сигариллу, внимательно изучая его загримированное лицо, пытаясь сквозь синие линзы понять, что творится в его душе. - Ты ни в чем не виноват. Я же понимаю, что создание фильма это тяжёлый и трудоёмкий процесс. Ничего, мы все выдержим, - Саша осторожно поцеловал Киркорова в губы между его глубокими затяжками. У него вдруг снова заныло сердце, и за монументальным и сильным образом любимого он увидел маленького, беззащитного мальчика, который боится. Боится показаться ранимым, безвольным, нерешительным. И даже его вампирская составляющая сейчас не отталкивала Шепса, наоборот, он готов был поделиться с ним своей кровью, только бы он не простудился и не заболел. - Хочешь укусить меня? – Саша подсел поближе, касаясь своим бедром ноги партнёра, наслаждаясь пусть мимолетной, но все же близостью, втягивая его запах, но сегодня он неуловимо изменился, совсем чуть-чуть, и к его аромату миндаля и шоколада примешивался какой-то еще новый, цветочный, похожий на женский. Шепс подавил в себе вновь раскрывающуюся ревность. Вокруг Филиппа полно женщин: гримеры, костюмеры, ассистенты, мало ли чьи духи смешались с его. И однажды придётся делать выбор - либо он будет терпеть бесконечную вереницу женщин, окружающих Народного артиста, либо расставаться. Чего медиум не мог себе представить даже в страшном сне. - Нет, малыш, мы же договорились, - Филипп мягко улыбнулся, положил сигарету в пепельницу, и, взяв обеими руками партнёра за скулы, нежно и как-то печально поцеловал, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. Ему было хорошо с Сашей, спокойно, комфортно, можно было не говорить ничего лишнего, он понимал его без слов, безошибочно определяя настроение и подстраиваясь под его желания. С Сашей можно было не играть в примерного мужа и не сжиматься внутренне от вопросов про штамп в паспорте. Возможно, он и был тем самым пазлом, которого ему не хватало, чтобы наконец стать счастливым. - Я так и не отдал тебе подарки, которые привез из Америки, - вдруг вспомнил Филипп, с большой неохотой отрываясь от влажных губ партнёра. - Подарки? Какие? – невнятно переспросил Шепс, приоткрывая глаза, находясь на грани слабого эротического возбуждения, не желая убирать руки с плотного торса, как будто им там было самое место, перебирая пальцами мышцы под тонкой рубашкой и рисуя невидимые сердечки, кайфуя от тела любовника, пусть и сделанного, но это нисколько не мешало восхищаться им, как дорогим произведением искусства. - Тебе понравится, - слегка охрипнув от накатившей страсти, ответил Киркоров, но все же осторожно отодвинул от себя сашины руки, чутким ухом улавливая шаги возле вагончика. Не то чтобы он боялся испортить свою и без того плохую репутацию, сколько старался скрыть их связь с экстрасенсом. Вряд ли Саша был готов к тому, что его имя будут полоскать «желтые» паблики, намекая на его нетрадиционную ориентацию. - Филипп Бедросович, вас просят на площадку, - Варя, постучав ради приличия, быстро и с жадным интересом заглянула дальше, чем было нужно. От ее внимания не скрылась мгновенная возня, когда двое длинноногих и высоких мужчин попытались отодвинуться друг от друга на разные края диванчика. Увидела она, как вспыхнули бледные щеки Шепса под гримом и как неестественно ярко заблестели глаза ее начальника. И вовсе не от света гримировальных ламп. Непонятная обида охватила жаром голову, и девушка, стукнув дверью, помчалась на площадку, глотая слёзы, которые застывали острыми сосульками, протыкая ее неопытное сердечко, уже воспылавшее наивной и может быть первой любовью к великому артисту и его большому… таланту. - Она расскажет? – обеспокоенно кивнул в сторону двери Шепс. - Она ничего не расскажет, потому что ничего не видела, - Филипп натянул на себя плед и вздохнул, морально готовясь к съёмке. Да и если видела, он всегда найдёт способ, как решить проблему. - Ну что, кто выше? – весело спросил Киркоров у толпы, стоя спина к спине с Колесниковым. У него была фишка – меряться со всеми, кто был с него ростом. И хотелось всегда победить, как бы по-детски это не выглядело. - Филипп Бедросович, вы выше, - крикнул Юра Борисов. - Зато у меня меч больше! – задорно ответил Иван и все захохотали. - Главное не размер, а умение пользоваться! – парировал Филипп, и все опять покатились со смеху. Обстановка перед съемками разрядилась и актёры, улыбаясь, встали на свои места. - Ты только аккуратнее, не затыкай меня своей зубочисткой, - встал в позу Киркоров, не унимаясь. Его начало колотить от холода и он бравировал, скрывая трясучку. – А то у меня концерты на носу, кстати, всех приглашаю, приходите! Актёры и съёмочная группа одобрительно засвистели и зааплодировали, крича «Браво!». - Ну что, ребятки, посмеялись, а теперь давайте к делу, - Лебедев, сидя в режиссерском кресле перед монитором, выпрямился и все затихли, готовясь к работе. – Желательно всё снять одним дублем, потому что потом вы устанете и сил больше не останется. Поэтому, активный бой минут на пять. Если забудете как правильно и в какую сторону шагать – неважно, для нас главное, чтобы вы не останавливались. Вложитесь по максимуму, изо всех сил, заодно согреетесь, - Николай выдохнул облачко пара. – Как только я скажу «Стоп», вы заканчиваете и сразу начинаете с диалога. Иван, готов? - Да, конечно, - Колесников поднял меч, готовясь к сцене. - Филипп? - Готов! – Киркоров поднял свое оружие на уровень плеча, держась обеими руками за черен, как учили. - Камера! Мотор! Едва щелкнула «хлопушка», как мужчины бросились друг на друга, скрещивая мечи. Их длинные руки махали со скоростью ветряной мельницы, ноги взрывали специально утоптанный снег, который к тому же, повалил крупными хлопьями, мешая съёмке, но делая картинку сказочной без специальных эффектов. Стояла тишина, нарушаемая лишь звоном стали, тяжелым дыханием и выкриками. Казалось, не Киркоров играл роль, а сам император - вампир, высокий, мощный, в короне, которая сидела как влитая, даже не шевелясь от резких выпадов, с развевающимися, черными как вороново крыло, волосами, с ярко-синими глазами и оскаленными клыками, в белой рубашке, намокшей от пота и облепляющей кубики на животе и косые мышцы спины, бился честно, благородно, не применяя магическую силу, снова став тем самым Королём, как и тридцать лет назад в «Олимпийском». Филипп двигался с такой лёгкостью, как будто весил не сто килограмм, как будто сейчас было не два часа ночи, как будто силы не кончались. Он отбрасывал назад главаря мятежников, теснил его, защищался от ударов, которые готовы были разрубить его на тысячи кусков. Мужчины забыли где они, пытаясь яростно нанести друг другу смертельные удары, лихо отбивая клинок, который как молния, пролетал мимо уха или возле предплечья. От них валил пар, голоса охрипли, руки, сжимающие мечи, стали дрожать от напряжения, движения замедлились, мышцы забились и наконец прозвучала команда «Стоп!» - Боже, он прекрасен! – прошептала Шелягова, стоя позади режиссерской группы, опираясь на супруга. Она, как и другие актёры, не задействованные в данной съёмке, приехала специально, чтобы посмотреть «исторический» бой. Саша оглянулся на нее, приподняв брови. - Вы не ревнуете? – шепнул он Олегу, пока Виктория активно «болела» за друга их семьи. - Нет, зачем? Я ей доверяю, да и Фила мы знаем много лет, он же, кажется, из ваших? – двусмысленно ответил Шелягов, подмигивая. Саша молча отвернулся, досадно морщась. Это его сальное «из ваших» неприятно задело за самое сердце. Вика, видимо, уже все разболтала муженьку. Лишь бы дальше не пошло, Шепс, в отличие от Филиппа, еще не привык к своей новой ориентации и сравнение с геями больно било по нервам. Но он быстро забыл про Шеляговых, снова сосредоточившись на партнере, которому явно было очень холодно и который всеми силами старался этого не показывать. Но желваки на скулах от крепко-сжатых зубов и тонкая полоска бледных губ выдавали его мучения, которые он терпел, так как был профессионалом до мозга костей. - Ну что же, Ваше Величество, Вы готовы умереть за свой трон? – громко выкрикнул Колесников, занося меч для очередного удара. - Сегодня никто не умрёт, - спокойно, глядя Ивану в глаза, ответил Филипп и, отведя руку в сторону, приготовился отбить удар. - Иван, внимание! Сейчас ты со всей силы рассекаешь Филиппа от плеча до бедра! Я повторяю, со всей силы! – включился режиссёр для заключительной сцены. - Филипп Бедросович, уприте одну ногу в снег, вторую чуть согните, иначе он вас свалит! – добавил эксперт по боевым искусствам. – Корпус держите ровно, плечи расслабьте, а живот, наоборот – напрягите! - Иван, удар должен быть быстрым и четким! Не рваным! Цельтесь в плечо, как на репетиции! – актёры занимали позиции, пока раздавались команды. – Меч хоть и бутафорский, но тяжёлый, поэтому, Ваня, держи его двумя руками, не позерствуй! Киркоров, уже еле дыша обмороженным горлом, стянул остатки сил, чтобы достойно сыграть последнюю сцену. Еще каких-то десять минут и он будет свободен. А завтра подготовка к шоу, осталась последняя, финальная неделя, а еще половина песен не выучена, костюмы еще не примерялись, и вообще, он даже сценографию еще не видел, полностью отдавшись кино. - Итак, еще раз, Филипп, проговаривайте, и… Камера! Мотор! - Сегодня никто не умрёт! – чуть громче, чем нужно повторил Киркоров, и мгновенная боль, как удар током, прорезала его от ключицы до паха, заставляя разжать пальцы и выронить меч, который бесшумно упал на мягкий, пушистый снег. Сквозь звон в ушах и темноту, навалившуюся на него, он слышал голос режиссёра, сначала тихий, а потом обеспокоенный и истеричный. - Стоим! Еще секунду… Так, стоп! А кто ему крови налил? Мы же решили сделать компьютерный спецэффект. Филипп… Филипп, ты меня слышишь??? Врача!!! Срочно!!! Да звоните уже в «скорую» !!!