Vampire: The Masquerade

- Максим, где они?!!! Я тебе сейчас кишки выпущу, если ты мне их не найдешь!!! – орал в телефон Киркоров, расхаживая голышом по спальне. Его нога, забитая чешуей дракона, хотя рисунок больше напоминал сползшие рейтузы, яростно топнула в бежевый ковёр. Шепс лежал на кровати, с анальной пробкой в жопе, украшенной сапфиром за несколько лямов, и равнодушно листал ленту соцсетей. Он уже привык к взрывному темпераменту любовника и никак не реагировал, если это лично его не касалось. В динамике раздалось нечленораздельное бульканье и Филипп снова взорвался, изрыгая из себя потоки матерщины. Прооравшись, он отбросил телефон на тумбочку и рухнул на кровать рядом с партнёром. - Че там? – лениво спросил Саша, закидывая ногу на бедро Киркорова, на пару сантиметров ниже его члена. - Да ниче. Таран не знает где они, - буркнул артист, протягивая руку и нащупывая пачку сигарет. Концерты закончились, а значит снова можно курить сколько влезет. – А фанатки ждут встречи, понимаешь? – Филипп выпустил струйку дыма в потолок и устало вздохнул. - А оно тебе надо? – Шепс взял сигарету у него из пальцев и тоже затянулся. - Мне нет, но слово надо держать, - Киркоров закинул руку за голову, кладя вторую на худую ляжку медиума. - Ну так скажи своим, чтобы опять какой-нибудь конкурс организовали. Пусть споют или спляшут под твой хит. Ну или кто лучше картошку пожарит, - хихикнул Саша, явно намекая на неудачный перформанс, когда Народный явился к женщине, которая кормила его капустой из позорной банки. - Саня, ты гений! – оживился Киркоров и щелкнул пальцами, словно решив задачу по математике за пятый класс. – Прямо сейчас и озадачу Успенскую, - Филипп со скоростью радистки Кэт зашлепал по экрану, нагружая бедную женщину, еще не отошедшую от организационных вопросов, новым заданием. - А че ты с этой фанаткой делать будешь? Ну, которая победит? – Шепс начал коленом массировать спящий орган любовника. Жопа уже болела от пробки, а Киркоров не собирался переходить к практике, занятый своими тубусами. - Я даже не думал… Сфоткаюсь, дам автограф, подарю майку или кепку, - с придыханием ответил Народный, чувствуя, как от массажа его кровь внизу живота начинает циркулировать быстрее. - А они хотят свидание. Ты же это обещал на всю страну. Или забыл? – Саша задвигал ногой активнее, смотря, как нежная плоть прямо на глазах приподнимается и становится упругой. - Мало ли чего они хотят… - Филипп притянул к себе голову партнёра и прижался к его губам страстным поцелуем, а потом и вовсе навалился сверху, забыв ненадолго про тубы, фанаток и Максима Тарана, который в ужасе пытался дозвониться до Ситника и выяснить, по какому адресу он отправил курьера. - Почему эти гребаные салюты не спалили ему рожу??? – Ситник тряс за грудки тщедушного мужичка в спецовке с надписью на спине «Московские фейерверки» с такой силой, что у него болталась неожиданно большая голова на тонкой шейке. - Ка-какую рожу… - заикаясь, промямлил пиротехник, пытаясь оторвать от себя железные пальцы качка. - Три дня! Три, сука, дня у тебя было, и все пошло по пизде! – снова встряхнул его бывший директор Киркорова. – Как можно быть таким долбоебом! - Хватит меня трясти и оскорблять! – вдруг завизжал мужчинка и Ситник от неожиданности разжал пальцы. – Мы с вами не договаривались о том, чтобы травмировать артиста! Вы сказали, что нужно просто испортить пиротехнику, что я и сделал! В первый день я замкнул схему, во второй – отвернул сопло вбок, чтобы искры лишь слегка задели его, но он встал не в центр, и поэтому все обошлось, а на третий день меня перевели на другой объект, - пользуясь случаем, мужик с именем на бейджике «Алексей» отбежал на приличное расстояние и бросил на землю пачку купюр, перетянутых резинкой. – Вот деньги! Заберите! Я не хочу сесть в тюрьму за покушение на Киркорова! - Придурок, блять! Вот только расскажи кому про это! – Ситник подобрал деньги и сунул в карман, ожесточенно сплюнув. – Да и хуй с тобой! - Зато дерьмо для фанаток от этого старого козла я удачно спрятал, - проворчал Максик, залезая в свою насосанную тачку. – Ничего, я еще устрою тебе райскую жизнь, король херов… - бубнил Ситник, выруливая на дорогу и уже прокручивая в голове новый план травмирования бывшего денежного мешка. Его напряженный умственный процесс прервало электронное оповещение о том, что бензин заканчивается. Ситник матернулся. Денег почти не было, придётся просить взаймы у братанов, а делать это было ух как западло. Как же было хорошо раньше, когда он был соской Киркорова, на его карту регулярно капало бабло, можно было кайфовать, понтоваться перед братвой и иногда сопровождать работодателя на разные увеселительные мероприятия, которые качок очень любил. Там можно было пожрать и выпить на халяву, а пока босс торчал на сцене, толкая поздравительную речь или получая приз, трахнуть смазливую бабу в туалете и снять на видео, чтобы показать братанам. А если вдруг бабок не хватало на новые тачки – всегда можно было выпросить недостающую сумму. Работенка не пыльная – ублажать стареющего эротомана, слушать его воспоминания, восхищаться его тряпками и искусственным телом, терпеть его эмоциональную нестабильность от вспышек гнева до депрессивных соплей. И нет, это не про любовь. Это слово всегда бесило Макса и он старался нарочито грубо и показушно безразлично выражать свои чувства, стараясь гасить скачки сердца каждый раз, когда Киркоров улыбался и от его глаз расходились лучики. И убеждал себя, что их отношения строятся на взаимной выгоде, Киркоров ему деньги, он ему – секс. И все, никаких сантиментов. И несмотря на преданность, Народный бросил его, оставив практически ни с чем. Квартира и машина не в счет. А теперь – вертись как хочешь, и ведь самое мерзкое, что придётся снова податься в эскортники, а там как повезёт. Ну или не пытаться изувечить бывшего, а наоборот, найти к нему подход и вернуться в золотую клетку. Но Ситник был слишком туп и самовлюблен, чтобы мыслить стратегически, тем более, что его место занял этот пафосный дрищ, якобы экстрасенс, которого Максик в глубине души побаивался. А вдруг наведёт порчу, типа «писька-отвались-ка». Вон, как с ним дед расцвел, прямо светится, любовь-морковь у них. Это еще больше разжигало ненависть в душе бывшего директора, и вдруг его гениальный мозг выдал новый план – избавиться от Швепса или как его там, и тогда можно будет снова подкатить к его Величеству и уж черт с ним, разрешить наконец выебать себя в жопу гжельским елдаком. В конце-концов, что не сделаешь ради любви. К деньгам и красивой жизни разумеется. Ситник досадно хмыкнул, стараясь не замечать пустоту в душе, которая образовалась после расставания с боссом, вдавил газ в пол, забыв про топливо на нуле, и рванул к своему брату, попить пивка и как следует продумать детали покушения на любовника Киркорова. На завтрак семья Киркоровых собралась в полном составе, что бывало крайне редко, обычно дети убегали в школу, а если это были выходные дни, они, не дожидаясь пока их звёздный отец выползет из своей «норы» в районе одиннадцати дня, (а не в пять утра, как он любит заливать журналистам), быстро завтракали и исчезали из дома, занятые своими подростковыми делами. - Всем доброе утро, - прогудел глава семьи, шмякаясь на свой любимый стул и сразу же беря в руки пульт от телевизора. По утрам он был не особо настроен на разговоры, тем более что сейчас его мысли занимали пропавшие тубусы и сука Ситник, который исчез вместе с ними и не выходил на связь. Киркоров был пацифистом и всегда был за то, чтобы урегулировать любой конфликт без кровопролития, но бывший, видимо, был настроен иначе. И Короля злило не то, что фанатки остались в пролёте, на них ему было плевать с высокой колокольни, и даже не потраченные деньги на изготовление этих чертовых «арт-объектов», а предательство некогда любимого человека, с которым он делил постель. У Народного артиста были люди, готовые за приличное вознаграждение найти и наказать паршивца, но что-то внутри Филиппа мешало дать отмашку, что-то, похожее на давно забытое и такое больное чувство, похожее на привязанность и… Киркоров дернул головой, отгоняя от себя даже саму мысль об этом слове. Нет, он любит Сашу, он в отношениях, он больше ни с кем и никогда! И тем более, с этим бездушным качком, с которым он так был счастлив, с которым не нужно было притворяться быть хорошим, правильным, манерным, пафосным… Киркоров застыл с занесенной вилкой над омлетом и перенесся в то время, когда он еще был с ним. В их время с Максимом. С ним можно было есть бургеры без перчаток, вымазавшись в соусе, как свинья, можно было ржать над дебильной комедией, можно было совать грязные пальцы в рот и грызть заусенцы, можно было ходить при нем в заляпанной майке и с всклокоченными волосами, пердеть дуэтом и отрыгивать пузырьки кока-колы. С ним можно было расслабиться после светских, фальшивых вечеринок, на которых Филипп вечно изображал свою лучшую картонную версию и натянуто улыбался. С Максом было просто и легко, комфортно и удобно, можно было не подбирать слова, которые его заденут, потому что ему было по фигу, можно было не устраивать всех этих слюнявых романтических вечеров, и Макс никогда не смотрел укоризненно и осуждающе, словно Народный артист РФ насрал посреди Эрмитажа, а не почесал яйца, развалившись на диване. И засаживал ему Ситник так, что Филипп кончал без рук, чувствуя себя абсолютным, но совершенно счастливым пидорасом, и почему-то это его нисколько не волновало. А когда в Лас-Вегасе Киркоров предложил ему в шутку пожениться, то Макс куда-то убежал, Филипп еще подумал, что тот обосрался, но он вернулся спустя час, притащив кольца из дешёвого, цыганского золота и букет из искусственных цветов. Киркоров тогда так хохотал, что чуть не помер, но они все же расписались, как были, в шортах, майках и сандалиях, получив ненастоящие свидетельства о браке от ненастоящего пастора. Кстати, кольца не налезли и их пришлось вернуть в ломбард, куда Ситник заложил свои часы. А вечером они устроили свадебный ужин, заказав в местной китайской кафешке все меню, обожрались до икоты, напились отвратительного шампанского и завалились дрыхнуть, правда, Макс обещал Киркорову незабываемую брачную ночь, но тут же уснул первым, так и не выпустив из рук коробку с лапшой. Да, Ситник был тупым, как пробка, и простым, как валенок, зато он жил одним днем, не особо парясь о будущем, а подарки… Киркоров сам дарил ему машины, квартиры, ювелирку, шмотки только за то, что он делал его счастливым. За то, что Макс не слился, когда его отменяли, когда умер отец, когда получил травму, когда его парализовало и он почти не говорил и ничего не соображал. У Ситника уже было всё, он мог просто уйти, как многие, но он остался, и это именно он заставил Киркорова впервые встать с кровати и подойти к окну на ватных ногах, крепко держа за талию, чтобы он не упал, это он показывал ему видосики из тик-тока со смешными собачками, когда Киркоров хотел умереть, и это именно он ухватился за идею Рудковской собрать «Лайв арену» и заставил Филиппа поверить в себя, что он еще сможет выйти на сцену и нагнуть этот их прогнивший шоу-бизнес. И это он заставил его жить. Снова жить, как раньше. - Па-а-п… Папа! – Киркоров вынырнул из воспоминаний и уставился на дочь покрасневшими глазами, которая уже несколько минут тщетно пыталась привлечь его внимание, маяча перед его лицом телефоном. – Вот эту! Филипп сфокусировал взгляд на экране, максимально далеко отодвинув голову. Что-то мелкое типа игрушечного щеночка прыгало на видео и озорно блестело глазками-бусинками. - И что это? – Киркоров поморщился. Он знал, что сейчас начнётся история про «ну пожалуйста, мне очень надо!», его сердце дрогнет, а потом эти животинки, которых у его детей было бесчисленное количество, повиснут на нем, а он будет рыдать, когда они будут умирать. - Собака, и она мне очень нужна, - дочь Народного артиста нежно заглянула отцу в глаза, хотя хотела топнуть ногой и встать в позу «руки в боки». - Алла, нет, - как можно твёрже ответил глава их небольшой семьи, вглядываясь в крохотные лапки, на которых как будто были обуты белые ботиночки. – Это же даже не собака, а какое-то недоразумение! - Это мальтипу! – выпалила дочь, явно оскорбившись за «не собаку». - Чего? – Филипп выхватил у Аллы-Виктории телефон и задвигал пальцем по экрану. – Нет, нам ее не надо. Ты еще далматинов не доканала, - Киркоров положил гаджет на стол, экраном вверх, мельком поглядывая на комочек бежевых завитушек, который весело скакал на видео. Дочь состроила гримасу ярости, схватила телефон, плюхнулась на свое место, надув губы и метнула быстрый взгляд на Шепса. Филипп вздохнул и тоже посмотрел на Сашу, ища поддержки. Медиум уткнулся в тарелку, чтобы не рассмеяться. Отец и дочь вели себя абсолютно одинаково и он не знал, на чью сторону встать, чтобы не обидеть обоих. С дочкой Киркорова он быстро нашёл общий язык и ему не хотелось портить с ней отношения, но и любовника желательно было не злить лишний раз. - Фил, да купи ты ей эту собаку. И себе купи, смотри, какая милая, - Шепс нашёл компромисс, уловив сентиментальное настроение партнера. - Мне не надо! – нахмурился Филипп, но в его любящем сердце уже была пробита брешь. – Ладно, возьмём, так и быть. Но, чур, мне вот этого, с белыми лапками, - двухметровый мужчина наконец улыбнулся, противореча сам себе, а дочь, издав радостный вопль, повисла у него на шее, семафоря глазами другу отца «спасибо». - Макс, а где в итоге эти тубы? – лениво протянул Виталий Ситник, посасывая пивко, которое ему привез брат. Они уже час обсуждали план Максима по устранению нового хахаля Киркорова, но так и не пришли ни к чему умному. Одно дело убрать маты на съёмках и подменить бутафорский меч на настоящий, а другое – целенаправленно убить экстрасенса. Да и Филиппа они тоже не собирались уничтожать, хотели просто напугать, не думая о том, что он реально мог погибнуть, если бы не обладал вампирской силой, про которую братцы, конечно же, не знали. - В багажнике у меня валяются, в коробке, - хохотнул Ситник, высыпая в рот горсть дешевых сухарей «Три дырочки». Он как обычно хотел жрать, но сейчас нужно было затянуть поясок потуже, неизвестно, когда теперь появятся деньги. Их липовая продажа поддельных духов на маркетплейсах не приносила особого дохода, да и Самвэл, на которого было оформлено ИП, забирал весь процент, кидая братьям копейки за старание. – Загоню их Фильке за лавэ втридорога, они ж нужны ему, чтоб фанаткам мозги пудрить. - И он возьмёт тебя за яйца. И это я щас не про секс, - хмыкнул Виталик, который был чуть сообразительней брата. - Да прям. У него кишка тонка мне угрожать. Он ж обычный пидор, че скажут, то и делает, - Максик выскреб пальцем крошки из пакета и почесал потный затылок. – Я ему короче позвоню и скажу, что типа знаю где херня, которая ему нужна. Скажу, чтоб перевёл мне бабло, а я, так и быть, верну ему трубки, - Ситник открыл холодильник, изучил пустые полки и вздохнул. - Ну так то норм варик, - близнец ногтем почистил зубы и прикинул, сколько они смогут поиметь с Киркорова. Обычно он никогда не зажимался и подкидывал сколько надо, но сейчас вокруг него крутится этот противный шарлатан и он может испортить их гениальный план. - Глянь, у него тоже брат есть, - Виталик ткнул телефоном в близнеца, едва не вышибив у него стакан с остатками пива из рук. - Смазливый, - хуй Ситника дернулся помимо его воли, пока он разглядывал молодого спирита. – А че если мы его возьмём в заложники? – мысленно качок уже натягивал младшего Шепса ртом на свою волыну. - Да ты гонишь! Это уже статья, - Виталик повторил жест брата и тоже пошвырялся в голове, вспомнив, что он не мылся уже несколько дней. - Тогда подстроим Швепсам что-нибудь на съёмках их дебильного фильма, - Макс увеличил фото Олега и облизал пухлые губы. Ситник был убежденным геем, но скрывал это ото всех, прячась за маской натурала, трахая баб для отвода глаз, и даже от брата, которого, впрочем, не волновало кого пялит близнец. - Годная тема. Пусть Егор замутит подставу, - вспомнил Виталик про паренька с есенинскими кудрями, который довольно успешно выполнял их поручения. - Ок, наберу ему, - Максим все еще рассматривал страничку младшего Шепса, ненадолго забыв про Киркорова и отсутствие бабла. - И Фильке черкани, - близнец-качок потянулся и вспомнил их пьяные оргии с Народным артистом в Дубае, когда тот еще весил 120 кг и имел массу комплексов по поводу внешности, но платил так щедро, что они делали вид, что Король само совершенство. – И желательно, чтобы он разродился побыстрее, кэша почти не осталось, - Виталик поправил яйцо, просунув руку в штаны, и загрустил. - Да, да, братан, уже пишу ему, - пробубнил Ситник, шлепая пальцами в крошках по виртуальной клавиатуре. Филипп закончил съёмки очередной сцены и сидел на диване в гримерке «Мосфильма», устало прикуривая «Парламент найт». «Оскароносный» экшн начал его выматывать, роль оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал, и его желание блистать на большом экране сильно поугасло. Петь на сцене было куда легче и Киркоров даже решил поехать в Сибирь в конце марта, дать пару концертов в Красноярске, сменить так сказать диспозицию. Особенно его бесило учить тексты, которые как на зло, совсем не запоминались. Обещанных эротических сцен было мало, блеснуть своим идеальным телом получалось не всегда, что конечно же сильно огорчало артиста. Радовали лишь шикарные костюмы, пошитые специально под его королевскую стать. Без страз, бус и перьев, но максимально элегантные, подчеркивающие его брутальную, мужскую солидность, сочетая в себе бархат, кожу и шелка. Никаких кричащих деталей, никакой цыганской фурнитуры, но и без этого они выглядели вызывающе дорого и сидели как вторая кожа. Это были не просто театральные наряды, а поистине произведения искусства, которые надевать было жалко, не то что отыгрывать различные сцены, в которых приходилось и падать, и летать, и умирать и чего только не делать. Филипп даже планировал после окончания съёмок выпросить их себе, чтобы на шестьдесят лет использовать в новом шоу. В гримерку без стука ворвался костюмер Арсений, приставленный к Народному артисту и отвечающий за сохранность и чистоту нарядов. Мужчина средних лет, худощавый, экспрессивный, сочетающий в себе манеру разговора критика Соседова, ужимки певца Шуры и крашеный чуб Баскова с порога начал заламывать руки и закатывать глаза, едва увидев, как Киркоров в белом с бордовыми отворотами пиджаке и белых брюках спокойно курит сигарету, даже не потрудившись придвинуть к себе пепельницу поближе. Арсений на куриных ногах подбежал к артисту, боясь представить, какие дыры прожег пепел в парче и молча всплеснул руками, готовясь разразиться душераздирающей тирадой, но Филипп опередил его, сунув сигарету в пепельницу, которая все же была рядом на диване в опасной близости к бедру, обтянутому белоснежной тканью. - Давай, дорогуша, раздевай меня, домой хочу, - недовольно протянул Киркоров, вставая и скидывая на руки костюмера тяжелый, расшитый кровавыми узорами плащ. - Филипп Бедросович, я вас умоляю, нет, я вас заклинаю, будьте осторожны, второго такого экземпляра нет! – с придыханием выпалил «дорогуша», разоблачая Народного артиста и втягивая расширенными ноздрями его запах: духов, шоколада, пота, тестостерона, табака и еще чего-то очень личного, опасного и возбуждающего, похожего на горький миндаль. - Да не ссы, я аккуратно, - Филипп стащил брюки, оставшись лишь в одних белых боксерах и носках и усмехнулся, мельком скользнув взглядом по выросшему бугорку в штанах костюмера. Женоподобные пидорасы были не в его вкусе, но Киркорова всегда забавляла реакция помощника и он неторопливо начал одеваться в городскую одежду, заставив Арсения покрыться румянцем и прижать к себе костюм, над которым только что кудахтал как курица-наседка. - Уноси, а то помнешь, - Филипп еще медленнее начал застегивать пряжку ремня, поигрывая грудными мышцами, и костюмер, задом двинувшись в дверь, ударился об косяк, ойкнул и вывалился в коридор. Киркоров рассмеялся, быстро натянул оставшуюся одежду и решил пригласить Сашу посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Домашние ужины ему надоели и хотелось выбраться в «свет», и по фигу, что всегда найдутся желающие их сфотографировать и разнести по соцсетям. Загрузившись в автомобиль, Филипп смахнул с экрана очередное сообщение от Ситника, который опомнился и долбил его со вчерашнего дня с упорством дятла. Киркоров не отвечал, зная, что это выводит экс-любовника из себя, и наслаждался его яростью. Ну ничего, побесится и вернёт как миленький его тубы, а то в каком-то сообщении мелькнули слова про «пять лямов» и «ты еще пожалеешь». Максик как обычно был предсказуем и ничего нового не мог придумать, кроме как угрожать бывшему шефу. Киркоров открыл сайт одного из своих любимых заведений «Барвиха Lounge» и забронировал vip- комнату, после чего набрал Шепсу. Но вместо него опять трубку взял вездесущий Олег и доложил, что сейчас Саша на съёмках и перезвонит сразу же, как освободится. - Блять, дежавю какое-то! – чертыхнулся Филипп, сунул в рот сигарету, поморщившись, но тут же вспомнил про их с партнёром спор на младшего Шепса и ухмыльнулся. Вот и пришло время напомнить Саше, что слово надо держать. Телефон снова загудел новым сообщением и Народный ткнул пальцем, не глядя. «Бро, я без обид, чесслово, ну ты же понимаешь, что тебе нужны твои трубки, а мне мои бабки. Давай сегодня забьемся где скажешь, я подскачу с братанами», - гласил текст с кучей ошибок от Ситника и Филипп задумался. Тубусы были нужны, фанатки ему весь мозг выели нытьём про них, но, конечно, никаких денег этот гаденыш не получит. Киркоров улыбнулся, его глаза покраснели и он потрогал языком острие клыка, смакуя предстоящую экзекуцию. Этот дурачок не только пролетит с баблом, но и понесёт заслуженное наказание за воровство. «Сегодня в восемь вечера у меня в гостевом доме, там, где твой любимый спортзал. И никаких братанов», - отписался Филипп и тут же отдал распоряжение водителю везти его домой. Романтический вечер придётся ненадолго отложить. Ситник явился не запылился без опозданий и в гордом одиночестве. Ворота со знакомым гербом бесшумно распахнулись, впуская его тачку расцветки «а -ля патриот», и он въехал во двор особняка Киркорова, по-хамски заблокировав выезд «Аурус»'у. Спортзал, в котором его ждал бывший любовник, он знал как свои пять пальцев, поэтому прошёл туда хозяином, засунув руки в карманы своих потасканных, широченных спортивок, мусоля зубочистку, но едва он занес кроссовку через порог, как был сбит с ног мощным ударом. Когда сознание вернулось, то обнаружил себя прикованным наручниками к силовой раме. - Где тубы, Макс? – раздался в гудящей голове спокойный голос Киркорова, лишённый малейшей эмоциональной окраски, как будто с ним разговаривал робот. - Пошёл ты… - буркнул Ситник, дергая руками, но сталь только больнее впивалась в запястья. Думая, что это очередной заскок бывшего, который имел тягу к разного рода БДСМ-играм, он не особо напрягся и даже похабно оскалился. Филипп встал со скамейки и вздохнул, снимая халат, под которым были только трусы. Он с трудом сдерживал себя, имитируя равнодушие, но внутри него уже давно все клокотало, ему хотелось разорвать этого говнюка и высосать из него всю кровь до последней капли, но план был другим и приходилось оттягивать этот сладкий, финальный момент. - Где тубы, Макс?? – снова спросил Киркоров, срывая с бывшего любовника одежду и оставляя его в чем мать родила. - Блять, Фил, сначала бабки, как договаривались! – рыкнул Ситник, чувствуя на своей коже холодок от включенного кондиционера. - А я с тобой разве договаривался? – любезно поинтересовался Филипп, доставая из шкафчика с разным спортивным инвентарем крученый кнут из сыромятной кожи. Он редко пускал его в дело, потому что он оставлял страшные шрамы, но сегодня был особенный случай. – Где мои тубы, Максик? – нежно повторил Киркоров и, размахнувшись, нанес первый удар. На спине мгновенно вздулся багровый рубец. Ситник дернулся, но промолчал, все еще надеясь, что Филипп удовлетворит своих демонов и они расстанутся полюбовно. - Где… Мои…Тубы…Макс? – каждое слово Киркоров сопровождал ударом кнута, который со свистом рассекал воздух и покрывал спину бывшего любовника кровавыми полосами. Ситник орал, матерился, пытался вырваться и в итоге опять перешёл к угрозам. - Вот только дай мне отсюда выйти, отвечаю, тебе пизда!!! – взвыл Макс после очередного хлесткого удара, от которого кожа на спине лопнула и окрасилась кровью. - Кто тебе сказал, падаль, что ты вообще отсюда выйдешь? – Киркоров, мгновенно выпустивший клыки на запах, придушил бывшего рукоятью хлыста, заставив задрать голову и посмотреть ему в лицо. – Я слишком многое тебе прощал, Максик, пришло время платить по счетам, - Филипп ухмыльнулся, с силой оттолкнув от себя вспотевшего качка, который мог бы поклясться, что увидел во рту бывшего босса две пары шикарных клыков. Киркоров толкнул Ситника ногой и тот свалился на пол, поджав под себя ноги, тем самым опрометчиво подставляя под удар хлыста задницу. Чем Филипп тут же воспользовался и стал полосовать его ягодицы со звериной яростью, превращая плоть в кровавое месиво. - Где тубы, Макс??? – время от времени выкрикивал Народный, перекрывая мат и рев качка. Киркоров почувствовал возбуждение, скинул трусы и освободил стоящий колом член. – Ну что ты молчишь, дорогой? – сладко спросил артист, подходя к лицу Ситника и толкая его ногой, начиная дрочить прямо перед его глазами. – Я тебе жопу сейчас порву в клочья, если не ответишь на мой вопрос, - Филипп ухмыльнулся, внимательно наблюдая за реакцией Максима, поглаживая себя по нежной коже, чуть надавливая, но не трогая чувствительную головку. Ситник сглотнул, вспомнив его вкус. Капелька смазки, выделившаяся на конце ствола, так и манила слизать ее, а яркий, терпкий запах усилился, и чем больше Киркоров возбуждался, тем гуще становился аромат его феромонов. Очко Макса сжалось от предвкушения и его собственный хер начал подавать признаки жизни. - Да пошел ты… - снова промямлил Ситник, не понимая, что происходит с его организмом. Сейчас он ненавидел бывшего так же сильно, как и хотел. Его органы чувств не подчинялись ему, его гормоны бунтовали, тело отказывалось повиноваться и когда Филипп отстегнул его и подтащил к силовой скамье, то даже и не думал сопротивляться. Покорно лег, задницей вверх, и снова дал заковать себя в наручники. Киркоров задумчиво стоял позади его раздвинутых ног. Нет, не так он представлял себе наказание экс-любовника, думал, он будет активнее сопротивляться, а не покорно ждать хорошей ебли. Накатило раздражение и Филипп снова схватился за кнут, лупцуя жопу Макса и распаляя себя. Ситник взвыл, на ягодицах уже не было живого места, и он был готов отдать эти чёртовы тубы просто так и уже было открыл рот, как Киркоров отбросил кнут, присел и резко, без смазки, ворвался в анус бывшего, заставив его заорать от острой, пронзающей боли. - Что такое, сученыш? Не нравится? - прошипел Филипп, с силой шлепая по заднице, чувствуя, как Макс напрягает мышцы и пытается вытолкнуть его из себя. – Куда??? Лежи спокойно! – Киркоров схватил качка за плечи и уселся сверху, вгоняя ствол до конца, заставляя парня визжать от жгучего проникновения и вертеться, как мясо, нанизанное на шампур. – Ну что ты, как баба? Зaмoлкни! — рявкнул артист, снoвa oтвeсив шлeпoк пo oднoй из ягoдиц. — Мнe ужe дo смeрти нaдoeлo твoe нытьe зa всe этo врeмя! - и начал вбиваться в горячее нутро быстро, хлестко, грубо, как вколачивал сваи в землю, не забывая обжигать израненные ягодицы ударами ладони. Максу казалось, что все горит внутри и снаружи, и что эта пытка никогда не закончится. Но самое ужасное, что несмотря ни на что он дико хотел, но никак не мог кончить, его член пульсировал, прижатый их весом к лавке и от этого Ситник чувствовал себя конченой шалавой, которую насилуют и бьют, а она трясется от дикого, похотливого желания. Но вдруг Филипп выдернул ствол с мокрым чавканьем и слез с ног бывшего. Максим замер, ловя звуки и пытаясь восстановить дыхание. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия и когда Киркоров встал перед его лицом и показал предмет, который он достал все из того же шкафчика, качок издал мученический стон. - Нравится игрушка? – Филипп, довольно улыбаясь, погладил здоровенный фаллос с шипами из плотного силикона. – Я заметил, ты пытаешься кончить, но, видимо, мой размер больше тебя не устраивает, - Киркоров снова сел на ноги бывшего и одним движением наполовину загнал фаллоимитатор в задницу жертвы, разрывая анальное колечко. Макс заорал так, что оглушил артиста и Филипп, подобрав с пола его трусы, засунул ему в рот. Киркоров не ожидал, что в общем-то растянутое очко экс-любовника будет так сопротивляться, но все же он сдался и Филипп начал трахать его искусственным членом, каждый раз стараясь загнать поглубже, мало думая о том, что после него Ситнику придётся зашивать жопу. Не обращая внимания на дикие стоны через кляп, Киркоров активно двигал рукой, одновременно подрачивая свой ствол, наслаждаясь унижением бывшего, его болью и страхом. Ах, какое же это было приятное чувство доминирования и власти! Как же оно заводило и распаляло! Наконец ему надоело, он вытащил игрушку, но на этом артист не успокоился, в ход пошла aнaльная прoбка, которую Филипп рeзкo вoгнaл в раздолбаную задницу Ситника. К прoбкe был придeлaн шлaнг, зaкaнчивaющийся нaсoсoм, прeднaзнaчeнный для тoгo, чтoбы рaздувaть ee в oбъeмe. Прoбкa в сдутoм видe былa нeбoльшoй, пoэтoму зaшлa в разорваный aнус дoвoльнo лeгкo. Нaслaждaясь кaждым движeниeм, он стaл накачивать бдсм-девайс. Максим, поначалу лeжaвший неподвижно, уставший от сопротивления, нaчaл вoрoчaться и стoнaть, чувствуя кaк изнутри его очко рaзрывaeт пoстoрoнний прeдмeт. Жопа и тaк болела пoслe прoникнoвeния здoрoвeннoгo фaллoсa, а сeйчaс его зaдницу вообще слoвнo рaзрывaли на части. Нaкoнeц, oтсoeдинив нaсoс и зaкупoрив oтвeрстие, Филипп зaлюбoвaлся тeм, кaк aнaльчик бывшего тугo и нaдeжнo oбхвaтил прoбку. Киркоров легко перевернул вверх лицом экс-любовника и снова взял в руки кнут. Он поигрывал рукояткой, заставляя кожаный кончик трепетать, проводя им по паху, животу и соскам парня, который покрывался мурашками и поджимал яички, предчувствуя очередную серию боли. Максим замычал, умоляя, закрутил головой, из его глаз брызнули слезы. - Где тубы, Макс? – Филипп просто для порядка задал набивший оскомину вопрос. – Ах, ну да, у тебя же рот занят, как ты ответишь, - усмехнулся «палач» и слегка отведя кисть, виртуозно, почти неуловимо и элегантно качнул рукой и кожаный шнур прошелся по животу и бедрам, оставляя красную, мгновенно налившуюся кровью полосу. Следующий удар пришёлся прямо по промежности, заставив Ситника выгнуться и рвануться в наручниках, сдирая кожу на запястьях. Киркоров выждал, насладился эффектом и уже без перерывов начал хлестать бывшего, нанося удары один за одним, не особо следя, куда они попадают. Кляп во рту почти не заглушал криков, лицо Макса исказилось от страдания, но его надежно скованные руки и ноги не давали ему ни малейшей возможности защититься от жалящих ударов. Порка еще больше возбудила Филиппа, эрекция стала почти болезненной и он сел на грудь парня, вытащив рывком трусы изо рта. - Если сейчас заорешь или прикусишь меня, клянусь, я вышибу тебе мозги, - пообещал Киркоров, и, схватив бывшего за мокрые лохмы, одним движением вогнал вздыбленный член ему в рот, не дав даже отдышаться. Он буквально насаживал качка на свой каменный ствол, заставляя того давиться и задыхаться, чувствуя, как язык парня пробегает по его венам, задерживаясь на головке, обвивая чувствительную уздечку. Филипп ворвался в горло, заполняя его полностью, головка стремительно начала скользить внутрь, не давая дышать, заполняя глотку. Слезы потекли у Макса из глаз, но Киркоров, не давая ни секунды продыха, двигался, толчками вбивая член, не обращая внимания на текущие слюни, вонзая свой кол снова и снова в податливый рот. Его пальцы еще сильнее впились в волосы, натягивая, не давая вырваться. Ситник чувствовал себя дыркой для члена, и, не в силах ничего предпринять, просто послушно сосал, едва успевая вдохнуть в промежутках между зверски- сильными ударами, когда казалось, что головка коснулась уже желудка, а яйца шлепали по подбородку. Филипп громко застонал и начал бурно кончать прямо в горло, заставляя пощечинами проглотить все до капли. Он вытащил изо рта Макса мокрый член, с приставшими ниточками слюны, брезгливо поморщился и обтер конец о щеку парня, размазывая остатки спермы и сразу же слез с бывшего, вытерся полотенцем, рухнул на спортивный снаряд, названия которого не знал, и закурил. Его тело наконец расслабилось, адреналин, бушевавший в крови, стал утихать и наступил полный релакс. Стояла тишина, если не считать судорожных вздохов Ситника и выдыхаемого дыма из лёгких. Дoкурив сигaрeту и нe зaтушив ee, Филипп пoдoшeл к Максиму. Oн лeжaл, oбмякнув, и больше нe пытaлся вырвaться, пo щeкe, прoчeртив дoрoжку, скaтилaсь позорная слeзa, которую он не смог сдержать. Киркоров сел рядом и накрыл его рoт лaдoнью, пoчувствoвaв, кaк нaпряжeннo зaшeвeлились чeлюсти. Нe дaв ему опомниться, Филипп прилoжил oкурoк к eго сoску. Тут жe рaздaлся вoпль, зaглушeнный рукoй, Максим зaбился, нaтягивaя наручники, травмируя себя еще больше. Из глaз у него снoвa пoлились слeзы, oрoшaя киркоровские пальцы. Нaкoнeц Филипп убрaл сигaрeту oт сoскa, нo истeрикa прoдoлжaлa душить парня. Пoдoждaв, пoкa он будeт в сoстoянии слушaть, Киркоров скaзaл: - Я сeйчaс убeру руку и нe вздумaй oрaть, пoнял? У меня от твоих воплей голова болит. В глазах Филиппа было столько льда, что Макс молча кивнул. Артист убрaл лaдoнь и крикa нe пoслeдoвaлo, нo он видeл, чтo бывший eлe сдeрживaeт ярость. В зaдницe у него пo-прeжнeму тoрчaлa aнaльнaя прoбкa. Нa кaкoй-тo мoмент Филиппа пoсeтилa мысль пoпытaться вытaщить ee нe сдувaя, и пoсмoтрeть при этoм кaк oн будeт вoпить и вырывaться, нo нa него вдруг нaкатилo кaкoe-тo бeзрaзличиe. Oткрыв нaкoнeц клaпaн, Киркоров рывкoм вытaщил ee из раздолбанного очка. Дыркa былa тeпeрь дoвoльнo внушитeльных рaзмeрoв и никaк нe жeлaлa зaкрывaться. Филипп хмыкнул, сочтя наказание завершенным. Хотя… - Так где же тубы, Максим? Скажи мне, и я отпущу тебя домой и даже дам денег на портного, который подошьет тебе жопу, - Киркоров надел халат, пригладил волосы, посмотрелся в напольное зеркало, подмигнул сам себе, и встал напротив Ситника, проводя языком по белоснежным клыкам, сложив руки на груди. - Они… У меня они… в багажнике… - выдавил Макс, мечтая оказаться сейчас где угодно, но только не рядом с этим извращенцем. Филипп цокнул и полез в карман халата за телефоном. - Денис, спустись во двор и забери из багажника камуфлированного ведра тубусы. Если они там, - пауза. – Да, да, я подожду, - Киркоров снова сел на скамейку и уставился на татуированную шею качка. – А я ведь еще ни разу не кусал тебя, - задумчиво протянул он. - Ублюдок! Ты херов больной ублюдок! – наконец Ситник ожил и буквально выплюнул это слово своему истязателю в лицо. – Отцепи меня! Телефон завибрировал, Филипп ответил и несколько секунд слушал информацию, после чего молча отключился и широко улыбнулся. - Ну что же, Максик, тубы у меня, можешь быть свободен, - прежде, чем открыть наручники, Киркоров нагнулся к бывшему и вонзил зубы ему в шею, не применяя вампирскую анестезию. Ситник очнулся посреди ночи на окраине Москвы в салоне своего автомобиля, с разорванной жопой, прокушенной артерией и пачкой пятитысячных в трусах, которых хватит, чтобы обратиться к доктору, заправиться и купить пару пачек «Доширака».