Vampire: The Masquerade

Саша проснулся среди ночи от странных звуков и на мгновение вернулся в свою юность, в родную Самару, где во дворе их пятиэтажки точно так же несмотря на позднее время ревел движок мотоцикла. - Меня уже сны эти задолбали, - буркнул он, перекатываясь на другой бок и протягивая руку, которая обняла пустоту. Шепс разлепил глаза и сонно посмотрел на экран телефона. З:20 - Блин, кто там упражняется? Вот и Фила разбудили, - медиум нащупал тапки и вышел на балкон, накинув ещё теплый киркоровский халат. Прямо во дворе, перед ступенями из итальянского мрамора, на чёрном байке, с вырывающимся из хромированных труб пламенем, гарцевал мотоциклист в коже и кастомном шлеме. Забрало было опущено и потому Шепс не смог разглядеть, что за дружок Киркорова приехал среди ночи и перебудил их тихий остров рычанием стального зверя. Пришлось одеться и спуститься вниз, проследить на всякий случай, чтобы чего не случилось плохого, а то вдруг это поставщик «дури». - Саня! Садись! – вдруг байкер крикнул очень знакомым голосом, напугав Шепса до такой степени, что он застыл на ступенях особняка. - Фил? Ты? Ты… что, умеешь водить мотоцикл? – медиум был удивлён даже больше, чем когда он узнал о его болезненной привязанности к наркотикам. В ответ обладатель Ducati Testa Stretta NCR Macchia Nera Concept за 225 000$ лишь звонко рассмеялся. - Я, солнце моё, все умею. Я же Киркоров, - байкер в косухе с изображением льва на спине крутанул ручку газа, и турбины снова взревели. – Я и с парашютом прыгаю, и «Калашников» за пятнадцать секунд разбираю, и отжимаюсь семьдесят раз, - снова захохотал мужик в шлеме, а Саша опять подумал, что это никак не может быть Киркоров, который максимум что умеет, так это кнопку "вкл" нажать на чайнике. - Ну понятно, розыгрыш, - Шепс притворно зевнул, цепко осматривая фигуру байкера. Длинные ноги в кожаных штанах с защитой-панцирем, широкие плечи под курткой из крокодила, плотный торс и больше ничего, все самые важные детали были скрыты либо перчатками, либо воротником-стойкой, либо забралом, в котором отражался слегка искаженный экстрасенс. - Ну че ты? Садись, не ссы, - байкер наконец поднял пластик и на Сашу уставились темные, прищуренные глаза. Киркоров бросил в медиума шлем, который тот умудрился поймать, хотя еще никак не мог отойти от сна. - Охуеть можно, - промычал Шепс, как под гипнозом садясь позади любовника, хотя места для двоих там было маловато, и сцепляя руки у него на талии. - Ты меня вчера катал на волосатом мотороллере, теперь моя очередь тебя катать. И уверяю, в отличие от меня ты получишь удовольствие, - грубовато заявил Киркоров, складывая подножку со щелчком и пригибаясь вперед. – Держись крепче, любимый, остановок не будет! – Филипп выжал рычаг сцепления, резко газанул, оставляя после себя чёрный след от шин, и байк буквально вынес их за ворота с именным гербом. Сначала Саша чуть не свалился, не подумав, что у этой лёгкой на первый взгляд «стрекозы» такая мощь, а у его любовника такая супер-способность нестись по еще местами обледенелой и заснеженной дороге в Москву. Потом медиум несколько раз попрощался с жизнью, когда они пронеслись буквально под ковшом грейдера, расчищающего снежную кашу и заложили крутой вираж, выезжая на Лубянку. Киркоров носился по ночному городу так, словно знал наизусть каждый проезд, каждую улочку, каждый тупик и ни разу не сбавил скорость и не притормозил ни на одном светофоре. Он несся, разбрызгивая снежно-соляные лужи, кайфовал, что-то кричал, но рев турбин и ветер мешали разобрать слова и Саша лишь молился про себя, чтобы Филипп в кого-нибудь не врезался. Катались они недолго, Шепсу же их «легкая прогулка» показалась вечностью, и когда они наконец въехали во двор, то Саша слез с байка на дрожащих ногах и молча пошел в дом, предчувствуя наказание за секс без спроса. Киркоров легко соскочил с мотоцикла, поставил подножку, и, насвистывая бравурный марш победителя, взбежал вслед за любовником. - Ну что, понравилось быть частью дороги? – Филипп вдруг схватил Сашу за руку и дернул к себе, заталкивая его в гостевую комнату и закрывая дверь на защелку. Шепс мотнул головой, нервно сглатывая. Такого Киркорова он боялся и счёл благоразумным не спорить, но и не унижаться, Народный не любил, когда перед ним пресмыкаются. Филипп сбросил с себя экипировку и толкнул партнёра на кровать, на котором все еще лежал белый пакет с брендом «Yana Jewellery» и засохшая роза. - У меня же для тебя есть подарочек, любимый, - нежно проворковал артист, нависая над медиумом, как пантера перед броском. Он провел пальцами по сашиной острой скуле и засунул руку в пакет, выуживая оттуда не слишком большую бархатную коробку. Саша молча взял ее и покрутил, даже не представляя, что там. - Открой, - улыбнулся Киркоров и в свете ночника блеснули его белые клыки, а радужка глаз покраснела. Опять! Неужели опять он стал вампиром?! Шепс подчинился и откинул крышку. На бархатной белой подложке ярко сиял безупречной чистоты сапфир в виде сердца в обрамлении россыпи бриллиантов, похожий на подвеску из фильма «Титаник». - Как красиво… - прошептал Саша, действительно поражённый идеальными гранями, поблескивающими в свете ночника. - Как ты думаешь, что это? – загадочно спросил Филипп, прижимаясь к любовнику плотнее, отчего медиум, уловив запах его феромонов, задрожал, мгновенно покрываясь испариной. - Я не знаю… Кулон? – первое, что пришло в голову ответил Саша, чувствуя его руки у себя под одеждой. - Не угадал. Еще одна попытка, - Филипп стянул с любовника толстовку и сжал его наливающийся кровью член через джинсы. - Брошь… - Шепс закусил губу, чувствуя, как голова перестаёт соображать от настойчивых, прохладных пальцев, которые уже забрались ему под штаны и остановились, замерев на лобке. - Опять мимо, - тихо рассмеялся Киркоров, и от его низкого звука, почти рыка, у Шепса встали дыбом волосы на руках. – Доставай… Двусмысленно предложил Народный и медиум схватился за джинсы, но вовремя опомнился и чуть дрожащими пальцами приподнял сапфир. Почему-то он был тяжелым и Саше пришлось помочь себе второй рукой и когда вслед за сердечком появилась блестящая, металлическая капля размера XL, медиум заволновался, сразу поняв, для чего она предназначена и кому. Филипп, с интересом наблюдавший за его реакцией, довольно хмыкнул. - Но это не просто анальная пробка, мой зайчик, тут еще есть один секретик, - Киркоров, с хищным выражением лица, открутил сердечко и под ним оказалось кольцо, тоже усыпанное драгоценными камнями. – Предложение я тебе пока не делаю, - Филипп выделил «пока» с усмешкой, - но окольцевать собираюсь. Он покрутил перед сашиными глазами полоской металла, который подумал, что партнер ошибся размером – оно явно было ему велико, причём сильно. - Раздевайся… - промурлыкал Киркоров, разглядывая как медиум поспешно избавляется от одежды, обнажая свой упругий стояк. – Прекрасно, то, что нужно, - загадочно протянул Народный, и вдруг ловко защелкнул кольцо на основании сашиного члена. – Теперь ты не сможешь кончить, даже если очень захочешь, - Филипп обвел губу язычком, оставив мокрый след, наслаждаясь, как Шепс дрожит от возбуждения. – А теперь главный подарок. Ложись на спину и подними ноги. Саша послушно выполнил ласковый приказ и завороженно смотрел, как любовник чувственно облизывает игрушку для взрослых, оставляя на ней свою слюну, и через пару секунд в его анальное колечко осторожно вкрутилась не слишком приятная и через чур широкая капля, распирая его задний проход и не принося при этом удовольствия. Филипп ввёл его полностью, оставив на поверхности только сапфировое сердце и любовно погладил, слегка сжав ягодицы. - Красота… - и отодвинулся, разглядывая Шепса, как завершенную картину. - Филичка, пожалуйста… - заныл медиум, ощущая, как тестикулы начинает ломить от перевозбуждения, а член, сжатый кольцом, болезненно пульсирует. - Я даже не знаю, чем тебе помочь, - Киркоров наигранно пожал плечами, чувствуя как его стояк норовит порвать штаны из кожи антилопы, сшитые на заказ у Шияна. – Ты нарушил запрет – не трахаться в спальне, и должен понести наказание, - Филипп щелкнул пряжкой ремня и, вжикнув молнией, приспустил дизайнерские штаны, из которых выпрыгнул увесистый член, уже влажный от собственной смазки. - Филичка, да, накажи меня… - бормотал Шепс, пожирая взглядом царский стояк, надеясь, что сейчас он окажется у него во рту. - Какой ты нетерпеливый, Сашка, - хохотнул Киркоров, вставая на колени перед медиумом так, чтобы их члены соприкоснулись. – Ты даже еще подарок не оценил, - Филипп пару раз дернул за сапфир, шевеля пробкой в заднице, отчего Шепс закрутил головой и застонал. – Ну ладно, я же не монстр какой, - Киркоров обхватил оба члена разом, и стал неторопливо дрочить, размазывая смазку, смешанную со слюной для лучшего скольжения. Саша пытался ухватиться за пальцы любовника, но получил по рукам и только скулил, доведенный до края, но без возможности кончить. А Филипп еще время от времени трахал его зад пробкой, заставляя любовника громко стонать и насаживаться на его руку. - Фил… Любимый… Пожалуйста… дай мне кончить… ну пожалуйста… - почти плакал Шепс, изнемогая, чувствуя, как его раздувшийся конец трется о твердую, но нежную плоть, как соприкасаются их головки, как сильные, но чувственные пальцы любовника гладят уздечку, вырывая хриплые стоны, как задница горит, наполненная бездушной сталью. Ему казалось, что еще немного таких пыток и он потеряет сознание. Но Киркоров откинул голову, закрыв глаза, его рука задвигалась быстрее, мгновение, и член Шепса оказался на свободе и взорвался фонтаном вместе с его громким криком и стоном любовника. - Сегодня ты спишь здесь, потому что наказан, - сурово, но пряча улыбку, произнес, слегка задыхаясь, Киркоров, и ушел, оставив Сашу в потеках их спермы и анальной пробкой в жопе, которую запретил вынимать до утра. В «Лайф арену» они ехали вместе, Саша был прощен и вдобавок дал Киркорову немного своей крови, поэтому Народный артист был настроен весьма благодушно, ничего не болело, а снова появившиеся вампирские силы давали необходимый заряд бодрости. И это было очень кстати, потому что сегодня телевизионная съемка и нужно выложиться на все сто процентов и больше не экономить на эмоциях. - Катерина, доложи мне, сколько бесплатных шаттлов курсирует от метро «Сколково» до стадиона? – внезапно рявкнул Король, едва оказавшись внутри «Лайф арены». Его хорошее настроение мгновенно сменилось на недовольное, «свита» перекрестилась про себя и прочитала авторскую молитву «Господи, спаси и сохрани от этого ебнутого». Успенская вытаращилась на босса, который помолодел с последней их встречи, а именно со вчера, до состояния тридцатилетнего Киркорова, и даже его седина сегодня смотрелась как очень дорогое мелирование у лучшего парикмахера. Морщины под глазами пропали, спина выпрямилась, походка стала лёгкой, без обычного припадания на правую ногу, голос стал раскатистым и уверенным. Секретарша мысленно обратилась за помощью к Шепсу, но тот лишь пожал плечами, якобы сам в ахуе. - А… Так все…наверное… - Катя аж слюной подавилась, озадаченная вопросом начальника, которого раньше интересовали только его костюмы, профессиональный звук, свет и работа экранов. - Я хочу точно знать, как люди будут добираться и самое главное, как эта толпа будет отсюда в одиннадцать вечера уезжать! – Киркоров навис над пиарщицей, которая залепетала что-то про такси, беспомощно озираясь, ища поддержки, но охранники царя благоговейно обнимались с его пальто, как с плащаницей, Шепс отошёл за мороженым, а стилист Макс умчался к себе домой за кофром, в котором бережно хранилась накладная пятая точка Народного артиста. И если он не успеет доставить ее к началу шоу, то ему лучше сразу уехать из страны куда-нибудь на Кубу или продать себя на органы, пока это за него не сделает разъяренный шеф. Кстати, муж стилиста Артём частенько примерял поролоновую жопу и Ануфриенко его трахал, отыгрываясь за все истерики босса, которые ему пришлось пережить. И если бы только Киркоров знал, в каких ролевых играх участвует его искусственная задница… - Тубы мои привезли? – очередной вопрос, как удар топором в голову, заставил Успенскую съежиться. В суете она сама про них забыла и не позвонила Тарану, чтобы узнать, отправили их или нет. - Я сейчас уточню, - пискнула женщина и ломанулась в неизвестном направлении, возможно, на ближайший самолёт, чтобы успеть улететь на Марс. Филипп открыл было рот, чтобы начать орать, но тут же расплылся в ненастоящей улыбке, завидев входящего ненастоящего блондина с шикарным букетом. - Боже мой, Коленька, ты все же приехал! Я так волновался, там такие пробки! – источал елей Король, пытаясь отобрать у Императора букет. - Твоими молитвами, дорогой! Букетик я тебе на концерте подарю, чтобы все видели, что я на тебя денег не жалею! – в своей пафосной манере проорал в лицо Киркорову Басков, думая, что тот на старости лет оглох. – Выглядишь, кстати, охуительно! Уколы, мази, кровь девственных пиявок? – сам как пиявка вцепился в рукав Народного Народный, пытаясь разглядеть следы от скальпеля. – Надо же, ни одного шва! До чего эскулапы дошли! Хайдаров? - Генетика! – оскалился Филипп, но вовремя вспомнил про клыки и улыбнулся менее широко. – Ну и кровь конечно… - Чья? Скажи, умоляю! Мне срочно нужно так же омолодиться! – взвыл крашеный, с надеждой глядя в насмешливые глаза друга поневоле. - Куриная… - нагнувшись к ушку, заговорщицки шепнул Киркоров, и Саша, вернувшийся с двумя рожками мороженого, чуть было не сполз по стене от хохота. - Чего-о-о? – недовольно протянул Басков, понимая, что его разводят. - Я серьёзно. Берёшь курицу и сосешь… - начал было делиться «секретами» Филипп, но Николай перебил его, ткнув ему в грудь пальцем. - Не хочешь – не говори! Подумаешь… И не так уж ты хорошо и выглядишь, вон, мешки под глазами! – заявил Викторович, забыв, что он сам давно не первой свежести, круто развернулся на каблуках и в сопровождении администратора поскакал в зал. Но Киркоров уже забыл про «золотую чашу» нашей эстрады и сделал шаг навстречу двери, в которую вплывала тренер по художественной гимнастике Винер, от которой Бедросович был без ума, а вернее, от миллионов ее хоть и бывшего, но все же мужа Усманова. Ирина Александровна в свою очередь обожала этого двухметрового мальчишку, все еще надеясь на их тесное сотрудничество за золотыми дверями ее спальни. И даже ее почтенный возраст не мешал ей фантазировать и ощупывать торс Народного артиста при встрече, расплываясь в довольной улыбке, как будто получая очередную «За, При, Пожаре» от Президента. - Боже мой, Ириночка Александровна, вы все же приехали! Я так волновался, там такие пробки! – чуть изменив интонацию на более сахарную, Киркоров согнулся напополам и с грацией циркового медведя навалился на женщину, прикладываясь к ее бриллиантам на руках и принимая увесистые пакеты от накачанных, молодых помощников в обтягивающих брючках. - Ну как я могла пропустить такое событие, мой дорогой, - Винер с придыханием коснулась его пресса через ткань футболки и якобы случайно задержалась на пряжке с монограммой D&G. – Там тебе и детям небольшие сувенирчики от нашей семьи, - ворковала тренерша, плавясь под восторженным, как ей казалось, взглядом его прекрасных глаз. Ах, как бы эти глаза вписались в итальянский мрамор ее джакузи! - О, не стоило! Но большое спасибо, у вас всегда был и есть отменный вкус по отношению ко мне, - двусмысленно промурлыкал артист, вгоняя пенсионерку в гипертонический румянец. – Сегодня вы будете моей музой! – расшаркивался Филипп, уже утомившись от церемонии «облизывания» высокой гостьи. - Блять, как же они меня все достали! – фыркнул Киркоров, едва они остались с Сашей и Кариной в гримерке. Свою визажистку он не стеснялся, она видела его во всех ипостасях, и пьяным, и немытым, и небритым, и опухшим, и лысым и еще черт знает каким, и с бабами, и с мужиками, и Филипп точно знал, что она никому и ничего не расскажет даже под страхом смерти. И не потому, что он ей хорошо платит, а потому, что она питает к нему своеобразные чувства, что-то среднее между ненавистью ко всем мужчинам и глубокой, материнской любовью. Карина зависла с тюбиком праймера, с профессиональным интересом вглядываясь в моложавое лицо Народного. Еще вчера она использовала весь свой арсенал, чтобы оживить уставшую кожу босса, замазывая мимические морщины и расширенные поры, на которые не действовала даже ультразвуковая косметология, а сегодня его кожа сияет здоровьем, никакой возрастной дряблости и снижения тонуса. Карина для видимости мазнула под глазами консилером, нанесла на веки тонкий слой чёрной подводки, усиливая магнетизм восточного взгляда, прыснула лаком на чёлку и, посчитав свои действия законченными, удалилась. Киркоров посмотрел на свое отражение с видом человека, который только что выиграл миллион в лотерейку. - Вот еще и поэтому мне так нравится быть вампиром, - протянул Народный, поправляя торчащий волосок в бородке. - А мне нравится, когда ты обычный человек, - подал голос Шепс, допивая вторую банку колы, заразившись от любовника пока только слава богу привычкой уничтожать вредный лимонад в больших объёмах. - Хороший мой, везде есть свои минусы, как и плюсы. Например, я могу заниматься с тобой любовью круглые сутки, - Филипп повернулся на кресле к Шепсу и невинно сцепил пальцы на животе, рассматривая партнёра, как будто собираясь тот час же подкрепить свои слова действием. - А минусы? – Саша, вспомнив о подарке Киркорова, инстинктивно сжал анус. Уж лучше живая плоть, чем холодный кусок металла, хотя очень и очень дорогой. - Крови хочу, - Филипп облизнулся, снова показав клыки. – Отсосу? - Отсоси, так и быть, - медиум растопырил тощие ноги и ухмыльнулся. – Только корону надень, хочу кончить в рот вашему Величеству, - Шепс плотоядно уставился на любовника, забыв, что играть с огнём опасно. - Так и быть, отсосу, вставай, иди ко мне, - на удивление Саши игриво ответил Киркоров, и отодвинул со столика косметику, приглашая медиума присесть. - Серьезно что ли? – Шепс опешил, не веря своим ушам. - Вот так просто, ничего не требуя взамен и не торгуясь? - А что такого? Ты мой любимый человек, - Филипп уже сам расстегивал джинсы Саши, с видом доктора, начинающего незамедлительную медицинскую помощь. - А если кто-то зайдет? – невнятно промямлил Шепс, уже тая от горячего и влажного рта вокруг своей плоти. Филипп не ответил, сосредоточившись на удовлетворении партнёра и через каких-то пять минут Саша замычал, пытаясь не застонать в полный голос, хватаясь руками за столешницу. Если бы это делал кто-то другой, то не возникло бы такой бурной реакции, а тут все смешалось в одно – чувства, привязанность, страсть, похоть. Шепс и не подозревал, что он может быть таким… - Родной… я сейчас… - выдавил медиум, не отводя восхищенных, немного затуманенных глаз от Короля Российской эстрады, который очень старательно, но все еще неумело, приближал его к оргазму. Вдруг Киркоров выпустил изо рта пульсирующий орган, оттолкнулся ногой от пола и схватил с дивана недостающий в этой порно-игре элемент – корону. Водрузив ее себе на голову, он снова нагнулся и, максимально расслабившись, разрешил Шепсу войти в его рот целиком. Саша, никак не ожидая от любовника исполнения всех его пожеланий, после пары толчков стал кончать, пыхтя через сжатые зубы и чувствуя себя на вершине блаженства. - Филипп Бедросович, пора на сцену, - когда в гримерку заглянула Успенская, то Шепс, со свежими симметричными дырками на шее, уже сидел на диване и остервенело ел крабовый салат, который Киркоров терпеть не мог, а сам Народный артист курил, откинувшись на спинку кресла и усмехался каким-то своим мыслям. - Да, да, одеваюсь и иду, - Филипп бросил недокуренную сигарету в стаканчик из-под кофе и потянулся. – Саша, ты со мной? - Конечно! Куда я без тебя, - проглотив невкусную массу, в которой майонеза было больше, чем крабовых палочек, Саша влюбленно посмотрел на партнёра, который подмигнул ему и сбросил халат вместе с трусами, чтобы запыхавшийся стилист придал объем его формам ниже поясницы. И снова Равель, Идиот, Киркоров во всем чёрном. Снова дергается носок его лакированной туфли, но только сегодня он дирижирует невидимым оркестром и находится явно в приподнятом настроении. Его даже не бесит сорок пять минут задержки, пока копошащиеся зрители, наконец наевшиеся мороженого и напившиеся шампанского, рассядутся по своим местам, а партер перестанет фотографироваться с ним как с памятником. После неторопливой прелюдии, музыкальная часть шоу набрала обороты. Под звуки скрипичного этюда зал постепенно погружался в привычную атмосферу киркоровских концертов: ожили экраны, сцену заполнили танцоры, и прозвучала песня «Все хорошо» в кабаре-аранжировке. Дальнейшее действо развивалось по отработанному сценарию, где Филипп Бедросович щедро одаривал зрителей всем, что только можно пожелать: от музыкальных экспериментов, сочетающих клавишные и мощные биты, до лирических баллад. Танцевальные номера сменялись актерскими этюдами, полными экспрессии, а походы в VIP-партер за цветами и общением с звездными гостями лишь дополняли картину. Народ зажегся с первой части концерта. Филипп доложил, что за все песни о любви он благодарен своим музам. Каким, правда, не уточнил. С самого начала прозвучало попурри известных песен. Первая - о короне, которую он тут же и надел, со второй - раскачал и заставил петь весь зал про его Зайку, зрительницы с именем Марина порадовались за себя, не забыл артист про Огонь и воду, вспомнил всех Милых и окунулся в Атлантиду. После попурри Киркоров объявил о весне, которую «разрешает» по праву преемника Пугачевой. Ведь уже много лет он является номером один на нашей эстраде и каждый год подтверждает это звание. А сейчас добавил себе еще и новый титул – Примадонн, поэтому и решил, что ему все можно. Смешно конечно – но Филиппу все простят, за его талант, за искренность, за то, что он такой один. Вообще сегодня со сцены Киркоров много шутил, много общался с публикой, кокетничал, делая себе любимому комплименты, не забывая, что идёт телевизионная съемка. Он с теплотой вспоминал своих родителей и советских звезд, которым был посвящен один из номеров. И сегодня он особенно долго стоял в луче софита, а беспристрастная камера крупно демонстрировала его слезы. И нет, не было в них ни грамма игры и фальши. Артист не упустил возможности подшутить над Басковым, подсунув ему микрофон, и признаться в любви некоторым своим звездным гостям, пока находился в зале, вызывая зависть у крашеной «шарманки» количеством букетов, в которых Филипп буквально утопал. Его голос сегодня звучал как никогда мощно и свободно, он по-настоящему кайфовал и зажигал, он расстался со всеми своими страхами, его больше не тревожило количество проданных билетов и окупится ли его шоу (нет), он купался в несмолкаемых аплодисментах и криках «Браво!», в волнах любви зрителей и сиял от счастья. Он передавал свое настроение одиннадцатитысячному залу, подарив каждому бесконечный праздник музыки, полный душевных переживаний и любимых композиций, найдя отклик в сердце каждого, будь то ярый фанат или просто зритель, которому подарили билетик. Филипп долгий год готовился к этому шоу. Собирал по крупицам себя, свои песни, графику, сценографию, костюмы. Вёл переговоры с Гуцериевым, прося скидку на аренду зала, понимая, что его личных средств может не хватить, клянчил деньги у спонсоров, которых потом во время шоу долго перечислял, скрипя зубами; нервничал, волновался, переживал… Киркоров - перфекционист по жизни и артист с огромным опытом, он вносил все новые коррективы, хотел, чтобы каждый лучик софита, каждая нота в программе играли золотыми бликами, как и он сам. Фишка его шоу - это не цирк (хотя были и воздушные гимнасты и акробаты), не тонна пиротехники ( хотя и она сработала на совесть на двух концертах), не трюки Копперфильда, у Филиппа это все уже было, когда сегодняшние «триумфаторы» еще под стол пешком ходили, а переодевания. Киркоров - заядлый модник, и только за свой концерт он сменил больше костюмов, чем когда-то Шер. В среднем на смену наряда во время шоу у него было одна-две минуты, а то и меньше. Все происходило за кулисами, где команда костюмеров помогала королю эстрады сменить образ, а иногда его наряд трансформировался прямо на сцене. Но времена меняются, и вместе с ними меняются и правила игры в шоу-бизнесе. Король, известный своей эпатажностью и любовью к квир-эстетике, вынужден адаптироваться к новым законодательным реалиям. Теперь, чтобы продолжать выступать, ему приходится тщательно фильтровать свой образ: никаких провокационных нарядов, вызывающих ассоциаций или откровенных танцевальных движений. Даже его фирменные перья пришлось убрать в дальний ящик. Новый дресс-код Киркорова стал более сдержанным, хотя блеск страз и роскошь остались неизменными, придавая его сценическому образу одновременно элегантный и вызывающий вид. Несмотря на все перипетии, хиты Народного артиста продолжают находить отклик в сердцах публики. Прозвучавшие баллады окутывали зал сентиментальным настроением. Артист продемонстрировал мастерство, представив программу, которая, несмотря на элементы мегамикса и цитирования, уверенно расставила акценты на его главные достижения. Это его песни, его золотой фонд, навечно вошедший в триумфальный зал артистической славы России. И как бы не пафосно и манерно это не звучало, но он навсегда оставил свой яркий след в мировой музыкальной истории. И еще оставит. И вот он один на сцене. Без трюков, балетной группы, сложных декораций. А ему никто и не нужен оказывается, чтобы сделать шоу. Его диалог со зрителем посредством песни – вот и все составляющие его успеха. Ну еще немного красоты, харизмы и обаяния. И снова дикие овации, обволакивающие артиста продолжительное время, и как отдельный спецэффект- высокая, пронзительная, чистейшая нота, взятая Филиппом во время исполнения «Единственной», чтобы в очередной раз доказать всем, что он любим, востребован и счастлив…