Перерождение мира. Том третий: Величие

Травний 21, 1124 год IV эры (II новая эра)

«Долина Мечты», герцогство Иллион,

что в Королевстве Вифанция

Весеннее солнце едва коснулось верхушек сосен, когда Хэлл и Амелия вышли из здания управления. Воздух был свеж, но в нём уже витало предчувствие долгой дороги. На крыльце их ждал Громар в сопровождении двух молодых краснолюдов, несших массивный, обитый железом ящик. — Ваша светлость, — кивнул старший краснолюд, его борода, заплетённая в сложные косы, колыхнулась от движения. — Готовы. Он щёлкнул пальцами, и его помощники осторожно поставили ящик на деревянные плиты крыльца. Замки щёлкнули, крышка откинулась. Внутри, на мягком чёрном бархате, лежали все нужные для ковки меча материалы, но самое главное — магические предметы. Первый напоминал увеличенный кулон — диск из тёмного, почти чёрного металла, испещрённый тончайшими серебряными рунами, которые пульсировали тусклым синим светом. В его центре зияла пустота, окружённая сложным механизмом из миниатюрных шестерёнок и защёлок из того же металла. Второй был его уродливым братом — грубая, угловатая копия из потускневшей бронзы и потрескавшегося обсидиана. Рун на нём почти не было видно, а те, что остались, выглядели выдавленными силой, а не выгравированными с мастерством. — Прототипы, — пояснил Громар, указывая на первый предмет. — «Глотка Бездны» — рабочее название рабочего экземпляра. Впитал в себя магкристаллов на сто тысяч единиц маны. Плюс ещё сорок тысяч ушло на калибровку и страховочные барьеры. — Он перевёл взгляд на второй. — А это… «Ненасытный». Пытались усилить ёмкость, заставить запечатывать нескольких младших духов разом. Получилось… нестабильно. Забрал кристаллов на те же сто тысяч и чуть не взорвал половину мастерской. Но опыт ценен. Хэлл взял в руки «Глотку Бездны». Металл был ледяным, но от рун исходило едва заметное вибрационное тепло. Предмет тянул в себя внимание, словно крошечная чёрная дыра. — И это всё, что смогли собрать? — спросила Амелия, заглядывая в ящик. — Для тумана нужно ведь… — Пять миллионов, — мрачно закончил Хэлл, кладя артефакт обратно. — Мы и половины не наскребли. Сбор идёт, но… слишком медленно. Каждая вылазка в Лес хоть и не риск для нас, но монстры на окраине — не бесконечны, а чем дальше идешь, тем меньше управляешь поселением. — Значит, с духом разберёмся в первую очередь, — заключила Амелия. — А с туманом… как будешь делать устройство, если кристаллов нет? В конце лета тебе надо королю отчет дать, а победа над туманом — главное достижение будет. Хэлл закрыл крышку ящика и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула знакомая Амелии смесь уверенности и фаталистической иронии. — Буду делать как обычно хорошо, — сказал он, поднимая ящик. Он оказался неожиданно лёгким. — А плохо — само получится. К тому же была зима, поэтому особо не поохотились, а теперь весна, тепло, можно вновь идти на вылазки. Амелия фыркнула, но улыбка тронула уголки её губ. Она уже привыкла к этой его манере — принимать вызов, даже если шансы казались призрачными. — Когда выдвигаемся? — спросила она. — Завтра на рассвете. Путь к Бухте неблизкий, да и русалки, говорят, по ночам активнее. Хотим застать духа в относительно спокойном состоянии. Громар кивнул, удовлетворённо похрустывая суставами пальцев. — Мы начнём подготовку ковки, как только получим запечатанного Духа Огня. Кость чёрного дракона уже обрабатывается, обсидиан с фейрином плавится… Ждём только суть клинка. В ящике — излишки материалов. — Не подведите, — просто сказал Хэлл. В его тоне не было приказа, но звучала тяжесть ответственности, которую краснолюды поняли и приняли как должное. — Чести ради, — хрипло ответил Громар, ударив себя в грудь. Весь остаток дня прошёл в последних приготовлениях. Хэлл проверил снаряжение — его новый полуторный меч, запасные клинки, магические компоненты в походной сумке. Амелия упаковала провиант, целебные зелья и свою неутомимую полуторку. Они оба чувствовали лёгкое напряжение — предстоящая схватка была не с тварью из плоти и крови, а с самой стихией, обретшей волю. Неизвестность щекотала нервы. Перед закатом Хэлл поднялся на недостроенную сторожевую башню на краю поселения. Отсюда, поверх верхушек деревьев Тёмного Леса, на западе угадывалась тонкая серебристая полоска — море. Где-то там, на изрезанном скалами берегу, лежала Бухта Русалок. И в её сердце бился Дух, которого ему предстояло победить, обмануть и превратить в основу его могущества. Сзади раздались лёгкие шаги. Амелия прислонилась к бревну рядом, следя за его взглядом. — Волнуешься? — спросила она без предисловий. — Рассчитываю, — поправил он. — У духа сто тысяч маны, и он не тратит её на контроль воды. Значит, нужно не пересилить, а перехитрить. Лишить его связи со стихией. — А если нет? — Тогда, — Хэлл повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул тот самый, опасный огонёк азарта, — придётся импровизировать. Как всегда. Тем более, что одну более мощную «стихию» я уже побеждал. Амелия покачала головой, но в её взгляде читалось не осуждение, а гордость. Она взяла его за руку, и они молча постояли так, наблюдая, как солнце садится за далёкие горы, окрашивая небо в цвета будущего пламени. Завтра начиналась охота.

***

Травний 23, 1124 год IV эры (II новая эра)

«Бухта Русалок», ничейные земли,

что на границе Королевства Вифанция

На рассвете следующего дня они покинули Долину. Путь на северо-запад, к Вильгельмовым, занял чуть больше суток. Сначала они шли по новой дороге, которая вела к горам и поселению краснолюдов. Затем, переправившись через горы, так как тоннель еще не был достроен, они вышли к холмистой местности, поросшей колючим кустарником и низкорослыми, корявыми соснами, от куда была видно море. Воздух становился влажнее, солонее на вкус, и вскоре к шуму ветра в ветвях добавился далёкий, низкий гул — вечный ропот прибоя. Внизу, под крутым, почти отвесным склоном, простиралась Бухта Русалок. Картина была одновременно живописной и зловещей. Бухта представляла собой почти идеальный полукруг, ограждённый со всех сторон чёрными, отполированными волнами базальтовыми скалами, увенчанными клоками белой пены. Вода в ней была не синей, а густо-изумрудной, неестественно прозрачной и неподвижной, словно гигантская чаша с ядом. В центре этой чаши вода вращалась, образуя широкую, плавную воронку глубиной в несколько метров. Над самой её сердцевиной висел, едва заметно пульсируя, Дух Воды. С этого расстояния он казался сгустком чистейшего аквамарина, принимающим общие очертания человеческой фигуры, но лишённым черт — лишь текучая, полупрозрачная субстанция, от которой во все стороны расходились слабые концентрические волны магии. Вокруг, на скалах и на отдельных выступах из воды, сидели русалки. Их длинные, цвета морской тины волосы скрывали лица и обнажённые тела. Они не двигались, не пели — лишь смотрели пустыми, бледными глазами в одну точку, на духа, словно в трансе. — Тишина… — прошептала Амелия, насторожившись. — Это ненормально. Они должны были почуять нас ещё у леса. — Они чувствуют, — так же тихо ответил Хэлл, сжимая рукоять гладиуса. Он уже достал из ящика запечатывающий духов магический предмет и кулон, который повесил кулон себе на шею. Металл был холодным, даже сквозь ткань рубахи. — Ждут команды. Или… ждут, пока мы подойдем ближе. Он был прав. Едва они начали спускаться по узкой, змеящейся по склону тропе, воздух наполнился пением. Оно началось негромко — словно лёгкий ветерок заиграл на расщепленных тростниках. Но с каждым шагом звук нарастал, превращаясь в сладкоголосый, проникающий в самое нутро хор. Мелодия не была агрессивной — она была зовущей, полной обещаний прохлады, покоя, забвения… утопления в вечном, ласковом объятии глубин. Хэлл почувствовал, как мысли начинают путаться, а ноги сами несут его вперёд, к краю обрыва, к зелёной воде. Но в тот же миг на его груди отозвался медальон. Не громко, не ярко — тусклая серебряная вспышка пробежала по рунам, и пение… заглохло. Не исчезло совсем — оно осталось фоновым шумом, раздражающим писком на краю сознания, но уже не обладающим силой. — Работает, — выдохнул Хэлл, встряхнув головой. — Идём. Быстро. Они ускорили шаг. Пение, лишённое магической силы, сменилось шипением. Русалки на скалах зашевелились. Их пустые глаза загорелись хищным, холодным светом. Они соскользнули в воду бесшумно, как тени, и поплыли навстречу, обнажая ряды тонких, острых как иглы зубов. Битва была короткой и жестокой. Русалки не были могучими бойцами — их сила была в магии и числе. Но против магии у Хэлла был амулет, а против числа — клинок Амелии и его собственный, отточенный в тысячах схваток стиль. Он не фехтовал — он рубил, методично и без лишних движений, расчищая путь по воде. Зелёная гладь бухты быстро окрасилась в багровый. Наконец, они достигли глубины по пояс. До воронки с Духом оставалось метров двадцать открытой воды. — Здесь я дальше один, — сказал Хэлл, не отрывая взгляда от пульсирующего сгустка магии в центре бухты. — Твоя задача — наблюдать за тем, что будет и по мере необходимости поддерживать мои заклинания. Поняла? Амелия кивнула, её пальцы крепче сжали рукоять полуторки. В её глазах читалась тревога, но и полное доверие. Хэлл улыбнулся уголком губ, затем глубоко вдохнул и они оба стали отходить ближе к берегу по ледяной, изумрудной воде. Вода была не просто холодной — она была живой и враждебной. Каждый шаг Хэлла встречал сопротивление; жидкость сгущалась вокруг его ног, пытаясь сковать движение, превратиться в кандалы. Но его воля, подкрепленная концентрацией маны, разрывала эти хватки. Он и Амелия отходили, пока вода не достигла им лишь по колено — достаточная глубина для манёвра, но не для неожиданной атаки. Дух Воды в центре воронки, казалось, наконец обратил на них внимание. Его пульсация участилась, а изумрудное свечение стало ярче, агрессивнее. Вода вокруг зашевелилась, и из её поверхности поднялись десятки тонких, смертоносных жгутов — водяных хлыстов, заострённых на концах как гарпуны. — Теперь, — бросил Хэлл через плечо, не отводя глаз от духа. — Как только я начну — поддерживай всё, что я создам. Особенно стены. Не дай им рухнуть. — Поняла, — коротко откликнулась Амелия, её взгляд уже анализировал пространство, ища точки для приложения силы. Она ещё не знала его точного плана, но готова была стать его щитом и фундаментом. Хэлл сделал ещё один шаг вперёд, вышел на «поле боя». Первая атака пришла мгновенно. Водяные хлысты с шипением пронзили воздух, целясь ему в грудь, глаза, ноги. Он не стал уворачиваться — его меч взмыл вверх, оставляя за собой сверкающий след. Антимагия. Там, где клинок рассекал водяные жгуты, они просто разбрызгивались, теряя свою форму. Но на место срубленных тут же вырастали новые. Дух не тратил ману — он управлял самой бухтой, и бухта была бездонна. «Так не пойдёт», — промелькнула мысль. Нужно было менять правила игры. Хэлл опустил клинок, сконцентрировался. Внутри него мана пришла в движение. Он не стал бросать её в лобовую атаку — вместо этого он начал охлаждать. Не духа, не воду в целом — а тонкое кольцо водной поверхности вокруг самого духа, прямо у границы воронки. Эффект проявился не сразу. Сначала над водой возникла дымка инея. Потом тонкая, хрупкая корочка льда. Дух, казалось, проигнорировал это — его атаки не ослабевали. Лед под напором течений и магии духа трещал и таял, но Хэлл продолжал лить ману в этот процесс, поддерживая кольцо. Это было похоже на попытку заморозить водопад — бесполезно и затратно. Но суть была не в льде. Суть была в платформе. — Амелия, ЗЕМЛЯ! — крикнул Хэлл, не прерывая концентрации. Она не заставила себя ждать. Её мана влилась в его замысел. Там, где ледяное кольцо хоть как-то держалось, из воды, сквозь лёд, начали вырастать стены. Не из принесённого песка, а из самой каменной породы дна бухты. Грубая, мокрая земля и камень вздымались, образуя чашу внутри чаши. Вода оттеснялась, выталкивалась за пределы этого импровизированного колодца. Лёд, выполнив роль опалубки, он сдерживал воду, которая не могла размочить землю. Земляные стены, усиленные маной Амелии, уже стояли, отсекая внутренний объём от основной массы бухты. Дух Воды внутри этого колодца вдруг замер. Его пульсация стала хаотичной. Он оставался могущественным, но его бесконечный резервуар — бухта — был теперь отделён от него барьером из камня, земли и льда. И тут Хэлл совершил второе действие. Он не стал выпаривать воду медленно. Он собрал магию у себя в ладони и, направив заклинание в сторону духа, резко повысил температуру в ограниченном объёме внутри земляного кольца. Вода вокруг Духа не закипела — она взорвалась в пар. Грохот ударил по ушам, столб белого, шипящего тумана взметнулся в небо. Хэлл, воспользовавшись моментом замешательства духа, рванул вперёд. Его ноги оттолкнулись от дна, и он запрыгнул внутрь земляного колодца, в пространство, где теперь булькало лишь несколько сантиметров кипятка, а в центре, словно ослеплённый и оглушённый, метался Дух Воды, лишённый своего главного оружия. — ДЕРЖИ СТЕНЫ! — проревел он, и Амелия, стиснув зубы, влила в укрепление земляного кольца еще больше маны. Стены сомкнулись выше, превращая колодец в тюрьму без потолка, но и без доступа к новой воде. Теперь битва пошла на истощение. Дух, словно загнанный зверь, атаковал яростнее: водяные клинки, удары сокрушительным давлением, попытки пробить стены. Хэлл парировал, уворачивался, использовал антимагию, чтобы гасить самые опасные выпады. Он чувствовал, как его резервы тают. Но и Дух слабел — без внешней подпитки его сила была ограничена той маной, что была в нём изначально. И тут Хэлл почувствовал новое ощущение. Не атаку извне, а странное, тягучее чувство изнутри. Его кожа стала неприятно липкой, во рту пересохло, а в мышцах возникла лёгкая, но нарастающая слабость. Он посмотрел на свою руку — капли пота не стекали по коже, а… вытягивались из неё, тонкими нитями устремляясь к Духу. Тот больше не пытался залить его водой извне — он начал выводить жидкость прямо из его тела, иссушая его заживо. Боль пронзила виски, сознание поплыло. Ещё немного — и он превратится в высушенную мумию. Нужен был шок. Нужно было оглушить сущность, лишённую разума, но управляемую инстинктом. И у Хэлла оставалось лишь одно, последнее оружие. Его собственная жизненная сила, смешанная с чистой маной. Собрав остатки воли, он не стал сопротивляться вытягиванию. Наоборот — он направил его. Вместо воды он вырвал из самого сердца своего магического резервуара сгусток чистейшей энергии и… каплю собственной крови, насыщенной мощью его демонического наследства. Смешав их воедино, он не выпустил эту смесь наружу. Он позволил Духу втянуть её в себя, в самое ядро своей водяной формы. То, что произошло дальше, было похоже на то, как если бы в стакан с водой бросили кусок раскалённого металла. Внутри кристально-изумрудного тела Духа взорвался хаос. Чужеродная, агрессивная энергия вступила в яростную реакцию с упорядоченной магией стихии. Дух взвыл — беззвучным, раздирающим душу вибрационным воем. Его форма исказилась, забурлила, на миг потеряв чёткость и контроль. Этого мига хватило. Правой рукой Хэлл достал из кармана «Глотку Бездны», изготовленную краснолюдами. Серебряные руны на предмете вспыхнули яростным голодным светом, активированные его последним импульсом маны. Он не стал целиться — он швырнул артефакт прямо в клокочущее ядро Духа. Магический предмет встретил водяную плоть не как камень — как магнит. Он прилип, и в тот же миг сложные механизмы пришли в движение. Руны вспыхнули ослепительно, и из центра диска разверзлась малая бездна — воронка, которая стала не поглощать, а затягивать внутрь себя сущность Духа. Вода, составлявшая его тело, хлынула в эту черноту, как в сливное отверстие, унося с собой сознание стихии. Процесс занял несколько секунд. Последняя капля изумрудной субстанции исчезла в «Глотке». Водоворот тьмы схлопнулся. Запечатывающее магическое устройство, теперь тусклое и безжизненное, с глухим стуком упало на дно колодца, в лужу остывающего кипятка. Тишина. Хэлл, едва стоя на ногах, тяжело дышал. Его губы потрескались, в глазах стояла серая пелена усталости. Но он сделал это. Тишина, наступившая после запечатывания, была оглушающей. Даже вечный шум прибоя за стенами земляного колодца казался приглушённым, далёким. Хэлл стоял, опираясь на колено, и пытался отдышаться. Внутри всё горело: магическое истощение смешивалось с физическим — его тело было обезвожено, а разум затуманен адской усталостью. — Хэлл! — крик Амелии прозвучал словно сквозь вату. Она уже была рядом, перебравшись через распадавшиеся стены. Её руки схватили его под мышки, не давая рухнуть. — Я… в порядке, — хрипло выдавил он. — Устройство… возьми. Амелия метнула взгляд на тусклый металлический предмет, лежавший среди камней. «Глотка Бездны» выглядела иначе — не холодной и инертной, а тяжёлой, наполненной. Сквозь щели в её механизме пробивался неяркий, но ядовито-изумрудный свет, и от неё исходила тихая, неугомонная вибрация — будто внутри билось пойманное сердце океана. Она подняла артефакт. Металл был тёплым и… влажным на ощупь, словно покрытым вечным конденсатом. — Что теперь? — спросила она, помогая Хэллу выбраться из бухты. Земляные и ледяные стены, лишённые поддержки, уже почти полностью осыпались, и вода бухты с лёгким шипением устремилась заполнять образовавшиеся выемки. — Теперь… — Хэлл выпрямился, с трудом фокусируя взгляд на устройстве в её руках. В его памяти всплывали слова Амелии, переданные через Аурума — не чёткая формула, а принцип, образ, магическая схема. — Теперь надо нарушить правило. Связать бездну с пламенем. Услышь… Он взял устройство у Амелии. Его пальцы, потрескавшиеся и бледные, обхватили металл. Он закрыл глаза, отбрасывая боль и усталость, ища внутри себя ту нить, что связывала его с древним знанием дракона. Голос, когда он заговорил, был низким, негромким, но разносился по опустевшей бухте с неестественной звучностью, заставляя затихать даже волны. — Природа стихий… внемли моим словам. Силы первозданные, что старше звёзд и глубже бездн… склоните слух. Воздух вокруг сгустился. Давление изменилось. — Я держу в руках хладный пульс приливов. Пленённую песню глубин. Ритм, что стучал в сердцах океанов. Диск в его руках дрогнул. Изумрудный свет внутри него вспыхнул ярче, болезненно, будто существо внутри проснулось и поняло свою участь. — Я взываю к вашему противнику. К зною раскалённых пустынь. К ярости, что рвётся из земных чрев. К Духу, чьё имя определяет хаос, Чей дом — жерло вулкана! Теперь заговорила не только магия Хэлла, но и сама «Глотка». Из неё потянулись невидимые нити — не в мир вокруг, а сквозь него, в иную плоскость бытия, в царство чистых стихийных сил. В поисках пары. В поисках обмена. — Нарушьте законы устоя! Почувствуйте пленника морей — найдите дикого духа огня! На диске пошла трещина. Не физическая — световая. Серебряные руны полыхали ослепительным белым светом. Изумрудное свечение внутри начало бурлить, сопротивляться. — ОБМЕН! Последнее слово прозвучало как удар гонга. Хэлл швырнул устройство на каменистый берег. То, что произошло, нельзя было назвать просто магией. Это был катаклизм в миниатюре. Устройство не упало — оно зависло в сантиметре от земли, вращаясь с бешеной скоростью. Изумрудный свет вырвался наружу, приняв на миг форму крошечного, яростного водоворота. И тут же в него, в самую его сердцевину, ударила ответная сила — сноп искр, затем язык малинового, невыносимо яркого пламени, пахнущего серой и расплавленным камнем. Два света — морской зелени и вулканического багрянца — столкнулись, слились в ослепительной вспышке. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну мироздания. Волна жара, сухого и обжигающего, отшвырнула Хэлла и Амелию на несколько шагов назад. Когда свет рассеялся, устройство лежало на земле. Металл стал матовым, покрылся тонкой сеткой трещин, из которых сочился тусклый багровый свет. От него исходил ровный, мощный жар, и воздух над ним дрожал, как над раскалённой плитой. Внутри, за непрочной оболочкой, бушевала ярость только что пойманного, дезориентированного Духа Огня. Хэлл подошёл, поднял артефакт. Он обжёг пальцы даже сквозь ткань рукава, но это был жар созидания, жар будущего клинка. После чего устройство стало остывать. — Получилось, — просто сказал он, и в его измождённом лице впервые за весь день появилось настоящее, почти мальчишеское выражение торжества. Амелия выдохнула, смахнув со лба пот и морскую соль. — Надо быстрее к краснолюдам. А то кто знает, сколько она еще будет держать это чудо природы?.. Они не стали медлить. Путь обратно, к предгорьям, где в вырубленных в скалах мастерских кипела работа, занял меньше времени — усталость отступала перед предвкушением. Добравшись до поселения краснолюдов, они встретили Громара. Он, увидев багрово светящийся предмет, не сказал ни слова. Его глаза, похожие на угли, разгорелись таким азартом, таким профессиональным голодом, что казалось, он вот-вот схватит артефакт и убежит прямо сейчас. — Через месяц, — только и процедил он, бережно принимая устройство в руки. — Через месяц у вас будет клинок!

***

Травний 26, 1124 год IV эры (II новая эра)

«Долина Мечты», герцогство Иллион,

что в Королевстве Вифанция

Последний отрезок пути в Долину Мечты они проделали почти в молчании, но это было спокойное, усталое молчание соратников, выполнивших дело. Когда вдали показались знакомые огни поселения, уже стемнело. У входа в свою резиденцию их почти столкнула с ног Ао. Она несла стопку чистого белья, но, увидев их, замерла, и лицо её осветилось. — Вы вернулись! — она бросила взгляд на их потрёпанную, покрытую солью и пеплом одежду. — Я… я на вашей кухне печенья оставила. С мёдом и орехами. Еще молоко принесла. Оно в твоем экспериментальном магическом холодильнике, который краснолюды сделали. Хэлл, чувствуя, как последние силы покидают его, кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, Ао. Ты… лучшая. Девушка покраснела, пробормотала что-то невнятное и скрылась в темноте, оставив их на пороге. Войдя в знакомую, пахнущую деревом и покоем комнату, Хэлл сбросил плащ и тут же опустился в кресло. Амелия, скинув дорожный рюкзак, потянулась. — Ух, вот и еще одна галочка в твоем плане поставлена, — сказала она. — Перекусить хочешь? Я хоть и устала, но кошмар как есть хочется. — Будешь на кухне, захвати печеньки с молоком, — попросил Хэлл. Амелия пошла на кухню и спустя секунд десять вышла оттуда с тарелкой печенья и кувшином молока. — Печеньки захвачены, мой генерал! — игриво и еле сдерживая смех от своей же игры слов, сказала она. Он услышал её тихий смех. Через мгновение перед ним на столе появилась тарелка с печеньем и глиняный кувшин охлажденного молока. — Этот холодильник — вещь хорошая, но тратит магкристаллов немерено, — заявила Амелия. — Согласен, но это лишь эксперимент. Думаю, склад сделать, для заморозки мяса и рыбы. Меньше мороки, контролировать температуру не надо, а по оценкам краснолюдов — количество маны будет тратиться такое же. После этих слов, они ели молча, и это было лучше любой беседы. Напряжение последних дней таяло с каждым кусочком сладкого теста, с каждым глотком холодного молока из предающегося из рук в руки кувшина. Когда тарелка опустели, Хэлл откинулся в кресле и посмотрел на Амелию. Она стояла у окна, спиной к нему, снимая с себя одежду. Движения её были усталыми, но грациозными. Одежда упала на спинку стула, затем она потянулась, чтобы еще немного снять усталость с мышц. В полумраке комнаты, в свете единственной магической лампы, её силуэт, полуосвещённый, с обнажёнными плечами и линией спины, выглядел словно живая картина. — Меня до сих пор так удивляет твоя реакция на то, как ты смотришь на меня полураздетой, — тихо сказала она, не оборачиваясь. Её пальцы медленно провели по собственному плечу, потом коснулись ключицы, плавно опускаясь к груди. — Учитывая то, сколько раз ты это уже видел. Хэлл встал. Усталость куда-то исчезла, сменившись другим, глубинным, тёплым чувством. Он подошёл к ней, не заставляя звучать шаги. Его руки мягко легли ей на бёдра, а губы прикоснулись к её обнажённому плечу. — Ты словно закат, — прошептал он ей на ухо, и его голос был низким, хрипловатым от усталости, но полным неподдельного чувства. — Хоть миллион раз увидишь, а он все так же прекрасен. Амелия утонула в его объятиях. Её руки обвили его шею, а взгляд в полутьме был тёплым, понимающим и немного хитрым. — Хм-м, тогда… — прошептала она ему на ухо. — Кажется я забыла, как принимать душ, может поможешь мне с этим? — С удовольствием, — так же на ухо Амелии прошептал Хэлл, после чего они оба пошли в ванную комнату.