Ожерелье? Ошейник.

***

Pov Уэнсдей Я со злобой сжимаю челюсти, скрипнув зубами, что незамедлительно донеслось до ушей Энид, конечно, с ее то волчьим слухом. — Я слышу твое недовольство, котик. — мурлычат мне в губы, перед этим по хозяйски дернув ожерелье к себе и притягивая меня ближе к девушке. Ожерелье было выполнено из обычной золотой цепочки, весма увесистой и плотной, что красиво лежала на груди, пока ее конец свисал вниз, продетый через своего брата. Но что меня еще сильнее злило, так это то, что это несчастное ожерелье превращалось в тугой ошейник одним натягиванием украшенного драгоценным камнем конца. — Конечно, а что мне по твоему еще делать? Прыгать от счастья? — злобно процеживаю я в губы Синклер, пока жадно впиваюсь взглядом в ее чертовски хитрые льдисто-голубые глаза. Девушка едва щурится, показывая мне свое недовольство моим ответом и ее губы растягиваются во властной улыбке, пока она сильнее тянет конец на себя, придушивая меня и заставляя наклониться к ней. — Если я захочу, то может и прыгать. — я сдерживаю ругательства, что металлическим клеймом отпечатываются на кончике языка и только злобно хмурюсь, пока на довольном лице напротив растягивается довольная ухмылка. — Пойдем, котик, нас заждались. — я даже не пытаюсь сказать девушке, что меня дико бесит это прозвище, вместо этого молча наблюдая за тем как она отпускает конец ожерелья и возвращает ему нормальный вид, после чего поправляет на мне костюм, который сама же на меня напялила. Pov Автор В праздничный зал Невермора неторопливо вплывают две фигуры. Одна блондинистая особа была одета ну слишком развратно, хоть и невероятно роскошно. Под короткой мини-юбкой расположились внушительные чулки с игривыми кружевами, уходящими прямо туда, где мечтала оказаться ну минимум половина Невермора — под черно-розовую миниюбку. Кофта, вернее ее жалкое подобие, не выполняющее даже названия своей функции — скрывать тело, тоже была черно-розовая и прикрывала разве что мнимый стыд, который молодая Синклер потеряла совершенно давно, найдя ключик к сердцу темноволосой девушки рядом. Кстати о ней. Аддамс была в шикарном брючном костюме, где вместо пиджака на белоснежную рубашку с закатанными рукавами восседал обыкновенный черный жилет. Через шлевки брюк проходил внушительный черный ремень с бляшкой серебристого ворона, что удачно сочетался с вышеупомянутым ожерельем-ошейником с издевательским концом сердечком, пока на другом конце висел красивый переливающийся камешек. Карабин-сердечко успешно перехватывало цепочку другого конца, также, как Энид перехватывала руку Уэнсдей. Совершенно потеряв какой-либо страх или стыд, Синклер вальяжно шла рядом с пышущей гневом Аддамс, развратно покачивая бедрами, что так и норовили подбросить юбку выше положенного. Наконец найдя своих ребят, парочка остановилась, игнорируя перешептывания и присвистывания зевак вокруг них — они давно уже прослыли самой скандальной парочкой Невермора и абсолютно любой изгой знал, что появление этих двоих почти со стопроцентной вероятностью заканчивается очередной сенсацией местных соцсетей. — Да вы гляньте кто проспорил спор в итоге то! — ухмыляется Йоко, приобнимая Дивину за талию, пока Бьянка с Кентом улыбаются, глядя на парочку. Синклер лишь побежденно ухмыляется, пока Аддамс недовольно отводит взгляд. Была бы ее воля — она бы обматерила каждого здесь. — Чето я не вижу последствий твоего поражения Аддамс. На твое место захотел бы любой, так что не очень то это и похоже на наказание. — прищуривается в издевке Кент, пока к ним подходят Аякс и Ксавье. Уэнсдей резко поворачивает голову на сирену, намереваясь убить его, но ее опережает Синклер, вероломно пресекая любую попытку брюнетки ответить и нагло отвечая на фразу, адресованную совершенно не ей. — Ты всерьез так думаешь Кент? — на игриво приподнятую бровь бледноглазого, Энид только ухмыляется и говорит Уэнсдей, повернувшись к ней и в притворно-нежном, или нет, жесте положив свою руку ей на грудь. — Котик, оправдай свое прозвище, скажи «мяу». — Аддамс шарахается от девушки, но не отходит достаточно далеко, чтобы рука блондинки соскользнула с груди кареглазки. В кофейных глазах взрывается ядерная боеголовка гнева и девушка отвечает, практически прорычав волчице, что уже отвернулась от девушки, безразлично рассматривая украшенный зал за стоящими перед ними ребятами. — Ни за что, блять. — Энид легко хмыкает, явно недовольная происходящим и проворачивает трюк, который видимо изначально и задумала. Нежная ручка, что мягко легла на грудь брюнетки уже сжимала конец ожерелья, и блондинка, не долго думая, потянула его на себя, превращая украшение в ошейник, но еще не притягивая за него девушку к себе. Впрочем, такая милосердность продлилась недолго, резко дернув цепь на себя, она заставила Аддамс наклониться к ней, недовольно пряча руки в карман и незаметно для всех вдыхая резко ушедший из горла кислород. — Не заставляй меня напоминать тебе о моих правах на тебя в этот вечер… И ночь. — говорит безэмоционально Энид, но на последней фразе позволяет себе хищную ухмылку, что могла считать лишь Уэнсдей, ведь для остальных Синклер едва приподняла уголок губ. Скрипнув зубами и злобно проматерившись сквозь сжатую челюсть, самая опасная девушка Невермора выдала. — Мяу… — ребята ошарашенно вытаращились на представшую перед ними картину, на что Синклер уже открыто-дьявольски ухмыльнулась и разжала хватку на цепи, чем тут же воспользовалась Аддамс, мгновенно отпрянув от лица Энид и поправляя цепь, превращая ее из ошейника обратно в ожерелье. — Ахуеть. Уэнсдей мяукала… — выдал Ксавье, на что Аддамс тут же прошипела, отступая от довольной Синклер на шаг и поправля костюм. — Только заикнись об этом кому-нибудь, я найду всю твою семью и заставлю тебя смотреть на то как они будут жрать собственные кишки. — мороз пробежался по коже художника и тот боязливо кивнул. Поболтав еще немного, ребята разбрелись по холлу, празднуя какое-то очередное торжество их мрачной школы. Стоило пытливому взгляду Синклер соскользнуть с стройного образа Аддамс, а вечно повышенной концентрации перетечь на праздные разговоры со случайными или нет неверморцами, как Уэнсдей тут же растворилась в мраке торжества, что едва освещало лица гостей едким синим светом. Энид, осознав, что ее девушка благополучно испарилась, явно избегая своей участи на этом празднике, недовольно нахмурилась, а потом в ее белокурой головке созрел гениальный план. Она давно заметила, как добрая половина мужской части празднующих смотрела на нее голодным взглядом и пускала слюнки на ее подтянутое и обретшее пышные формы пубертата тело. Найдя взглядом одного такого беднягу, она решительно направилась к нему, нарочно виляя бедрами и видя как взгляд озабоченного даже не думал сходить с ее ног. Подойдя к подпиравшему стену, а теперь вытянувшемуся по струнке парню, она довольно промурлыкала. — Почему стоишь один на такой то тусовке? — слух волчицы уловил начало очередного медляка, а парень уже отвечал, красуясь мышцами перед девушкой, что едва сдерживала рвотный позывы. Она давно поняла, что предпочитает таким горам мышц тонкие, но не менее сильные руки своей мрачной избранницы, что однозначно заметила блондинку в окружении этого типа и явно негодовала по этому поводу. — Да вот, жду когда ты не сдержишься и подойдешь ко мне. — Энид едва успевает выгнуть бровь, как парень продолжает, тоже услышав медляк, и без разрешения хватает Синклер за запястье, утаскивая за собой на танцпол. — Так что моим долгом будет подарить тебе незабываемый танец. — волчица со спокойным выражением лица следует за парнем, не проявляя и грамма беспокойства. Если бы она не хотела, рука парня давно была бы сломана, а если бы ее сил каким-то чудом не хватило бы, то этот тип уже давно лишился бы руки уже по воле Уэнсдей в то же мгновение. Но Синклер прекрасно знала, что Аддамс не станет действовать, пока не увидит хоть малейшего одобрения со стороны Энид, слишком зависимой от нее была мрачная повелительница жести. Музыка набрала обороты и парень остановился в центре танцпола, тут же разворачиваясь к скучающе обводящей взглядом зал девушке, и собственически положив руку ей на талию, и прижав к себе. Рука парня так и норовила спуститься ниже, но странное гнетущее чувство не давало ему в полной мере обнаглеть. — Значит ты все же запомнила меня? — улыбается недокавалер, нелепо кружа волчицу в танце, пока она в действительности хотя бы на каплю заинтересовывается происходящим и пытается вспомнить его. — А как же, такого забудешь. — блефовала Синклер, закатив глаза, на что парень шире улыбнулся и невольно дал подсказку волчице. — Значит тебя все же впечатлила моя сила. Я знал, что после моей победы ты уйдешь от этой психованной Аддамс. — в голове блондинки мгновенно всплыла сцена фехтования, где этот парень грязно сыграл, отвлекая внимание Аддамс на нее, чем тут же воспользовался, без задней мысли пронзая руку кареглазой насквозь. Единственно, на что могла отвлечься Аддамс — Синклер. И от этой мысли, в голове голубоглазой еще сильнее разгорался пожар гнева. Руки едва сильнее сжали плечи парня, когда Энид притворно миленько улыбнулась, чуть прищурив глаза. — Ну конечно Церсавий, к тебе в лапы и со смертью под руку. — после чего тут же отвернулась, ища глазами кого-то в зале. И искать, вернее, звать, ей долго не пришлось. Мгновенно парень отпустил девушку, хватаясь за левое плечо и болезненно воя, пока испуганно смотрел на кровавый клинок, что торчал у него из плеча. Даже не собираясь оборачиваться, он сразу схватился за кровоточащую рану, что и стало его ошибкой. Новый удар, точечно по этой же продырявленной части тела, пронзает теперь уже ладонь, что зажимала рану. Секунда и вторая ладонь уже проткнута, пока парень падает на колени, плача от боли и не переставая выть. Синклер мгновенно отходит, не желая быть испачканной его кровью и видит как из-за опускающегося на колени парня показывается Уэнсдей, что хладнокровно вытирает кинжал о парня же и прячет его в свой потайной карман, чтобы потом медленно поднять тяжелый взгляд на Энид. Волчица игриво накручивает прядку на пальчик, пока подходит к молчащей Аддамс, что сверлит злобным взглядом блондинку, и мурлычет, пробегаясь ловкими пальчиками по плечам темноволосой. — Моя защитница, ты как всегда вовремя. Моя любимая вездесущая тень. — Аддамс ничего не отвечает, вместо этого отступая от Энид на шаг и скрещивая руки на груди, пока недовольно выгибает бровь. — Какого черта ты ошивалась рядом с этим придурком? — Синклер ухмыльнулась и ответила, честно, так, как больше всего бесит Уэнсдей, потому что против этого никаких аргументов никогда нет. — Хотела скорее найти тебя в этом балагане. — новый шаг и Синклер уже практически трется об Аддамс, прижимаясь к ней и мурлыча на ухо, после чего игриво прикусывает мочку уха. — А еще хотела бы получить нормальный медленный танец. — Уэнсдей недовольно выдыхает, явно сдерживаясь, но от чего, знала только Энид. Гнетущее молчание раздражает Синклер и голубоглазка резко хватается за ремень брюнетки, нахально сталкивая ее бедра со своими, пока прижимается непозволительно близко и выдыхает в шею замеревшей кареглазки. — Ты заставляешь меня повторять уже в который раз. Это разочаровывает меня, котик. — зная характер Аддамс, эти слова не то что повлиять на нее не могли, должны были заставить ее ликовать, но вопреки всем понятиям логики и канонам ее поведения, она только шумно выдыхает и в следующее мгновение Энид чувствует мягкие касания на талии, что находятся практически на ее лопатках, так высоко-целомудренно они держали стойку. Пара секунд притирки и ее уже уводят в нежном танце, пока успешно мешают ее попыткам развратить танец. Когда музыка стихает, Энид неохотно отстраняется от Уэнсдей, чтобы бросить ей напоследок, прежде чем отправится куда-то вглубь зала. — Благодарю за танец, очень преданно с твоей стороны. Увидимся у следующего парня, котик. — удивительно, но Аддамс дает Синклер уйти. Да, дает. Но лишь за тем, чтобы нагрянуть в менее людном месте, грубо прижимая блондинку к стене и злобно рыча. — Ты выбешиваешь меня просто до ручки Синклер. Никакого «следующего парня» блять до конца твоей жизни. Я тебе не ебучая псинка, что будет бегать за тобой и кусать любого по твоему указу. — на это Энид только подалась вперед, из-за чего Уэнсдей мгновенно отпустила девушку и отошла на шаг. — А ты разве все это не делаешь? — улыбнулась голубоглазка, а видя как начинает закипать в осознании темноволосая, она осаждает ее одной своей фразой. — Кого ты пытаешься обмануть, котик? Я же знаю, что тебе это нравится. — Аддамс отводит взгляд, все еще не принимая свое поражение, но волчицу уже не остановить, она продолжает наступать на девушку, подметив боковым взглядом удачно расположившийся неподалеку женский туалет. — А еще я знаю, что тебе чертовски нравится меня трогать, особенно в тех местах, которые не доступны больше никому. Напомнить тебе как ты держишь меня за бедра, грудь, шею или может быть, мой зад? — Синклер уже не намекала, она прямым текстом заявляла, что Аддамс не справляется со своими правами, прекрасно выполняя обязанности, на что Уэнсдей мгновенно ответила, разрушая хлипкую стену волнения внутри Энид. — Ты не стала для меня менее привлекательной ни на грамм Синклер. Если ты думаешь, что твой вид больше не способен меня возбудить, ты пиздец как ошибаешься. — удовлетворенная таким ответом голубоглазка уже совсем нахально прижимается к Аддамс, что прячет руки в карманы, отчаянно отводя взгляд и сдерживаясь. — Тогда какого хера ты убегаешь от моих касаний весь вечер, м? Я между прочим тоже теку с тебя и так нагло обходить меня в твоих волшебных касаниях, несколько, жестоко, не находишь? — Уэнсдей наконец переводит на нее взгляд и неожиданно ухмыляется, кажется впервые за вечер. — Кажется кто-то раскусил мою месть. — Энид пару секунд вглядывается в шоколадные глаза своей возлюбленной, как осознание прошивает ее васильковые очи. Удивление расползается по лицу блондинки, также как и улыбка по губам амбассадора черного. А стоило карим глазам нахально упасть на внушительный вырез груди, у голубоглазки сносит крышу. — Ах ты! — закончить свое негодование она не успевает. Аддамс грубо целует девушку, что отвечает на поцелуй с не меньшим остервенением. В слепую ведя Уэнсдей к женскому туалету, Энид втаскивает Аддамс в кабинку и скорее захлопывает дверь, как тут же оказывается прижатой к ней же. — Сука, вот зачем ты вообще подходишь к этим ублюдкам. — рычит Аддамс на ухо Синклер, что прижата щекой к двери кабинки, пока бедрами отчаянно вжимается в бедра Уэнсдей. — Чтобы все в итоге закончилось этим. — и опережая следующее утверждение кареглазой, она добавляет, резко развернувшись и усадив Аддамс на крышку туалета, тут же усаживаясь сверху. — Когда ты ревнуешь, ты особенно горячая в сексе. — и сладкий поцелуй мгновенно превращается в горячее переплетение языков, пока руки скользят везде где только можно и особенно, где нельзя. Оторвавшись от сладких вишневых губ, Уэнсдей рычит, похрипывая севшим от возбуждения голосом. — Ах тебе не хватает моей температуры. Ну так смотри не обожгись, кокетка. — и в следующее мгновение ее резко подхватывают на руки, чтобы следом усадить на бачок, а голове Аддамс тут же скрыться под мини-юбкой Синклер. — Уэнс, что за… АХ! — Энид едва успевает закрыть рот, как шаловливый язык тут же покидает излюбленное лоно и Аддамс с ухмылкой выглядывает из-под юбки. — Платой за удовольствие будут твои стоны. Нет звуков — нет ласки. — Энид вспыхивает не то гневом, не то смущением, после чего отвечает, намереваясь свети ноги, но сильные руки Аддамс лишь сильнее разводят их, превращая позу в еще более развратную. — Аддамс, хоть сейчас и праздник, это все же людное место, сюда могут зайти в любой момент! И преподаватели в том числе! — на это Уэнсдей только облизывает палец и отвечает, всовывая его в Синкер, пока победно ухмыляется. — Мне плевать Синклер. Хочешь оргазм — открой свой ротик и наконец-то используй его по назначению. — задохнувшись возмущением, Синклер делает жадный вдох и испускает новый стон, ведь Уэнсдей уже вновь скрылась под юбкой, добавив к пальцу еще и искуссный язык. Недолго борясь сама с собой, волчица все же сдается и принимает игру своей девушки, что нагло-развратно расположилась между пошло раздвинутых ног блондинки и бесчинствовала своим языком под юбкой стонущей особы. Когда движения ускоряются и оргазм стремительно подбирается к душе Синклер, слышится резкий звук открывающейся двери, благо не в их кабинку, но будто решив окончательно убить оставшуюся совесть в голубоглазке, Аддамс чертовски сильно ускоряется, добавляя еще один палец и продавливая самые острые точки внутри Энид, из-за чего девушка срывается сначала стоном, а потом и резким вскриком, что тут же перетекает в чуть менее экспрессивный стон. Но брюнетке и этого мало, поэтому подключив к языку еще и вибрацию губ, она окончательно выбивает из Энид натурально пошлый вскрик, а заодно и брызнувшую смазку на лицо, которую кареглазая спешит слизать словно мартовский кот. Дверь в туалет скорее хлопает, оповещая о скором удалении смущенного свидетеля оргазма Синклер, пусть и лишь на слух, а Уэнсдей довольно выглядывает из-под юбки обмякшей Энид, слизывая с губ и щек смазку. — Хорошая девочка. — довольно и главное теперь уже по своей воле мурлычет Аддамс, поднимаясь с колен и отряхивая их от грязного пола под ними. Волчица одобрительно вздрагивает на это прозвище — уже ее слабость. — Блять, Аддамс… — хрипит, задыхаясь, голубоглазка, пока ее мучительница любезно спрашивает, поставив одну ногу блондинки на сидушку и любовно положив на нее подбородок, пока нежно целовала кожу, что оголилась от чулков еще при их заходе в туалет. — Да-да, мой личный демоненок? — Энид кое-как промаргивается и едва фокусируется, после чего замирает на столь милом зрелище. Уэнс мягко держит ее за ногу, пока облокачивается о нее же и влюбленным взглядом смотрит на девушку, поблескивая смазкой на щеках и носу. — Я пиздец как люблю тебя. — выдыхает Синклер и наблюдает за тем как Аддамс медленно отстраняется от ее ноги, поднимаясь к ее лицу и натурально мурлыча. — И я люблю тебя, моя выносящая мозг бестия. — после чего они сливаются в сладком поцелуе, во время которого чулки блондинки медленно возвращаются на место, пока руки, натянувшие их, продолжают свой путь, оседая на промежности голубоглазки и будто в издевке поправив трусы, которые до этого были нагло сдвинуты. Оторвавшись друг от друга, девушки тяжело вдыхают общий воздух, как Синклер отвечает, легко стирая свою смазку с лица любимой. — Мне не хватило. Опробуем сегодня новый страпон? — улыбка вспыхивает на лице темноволосой и та отвечает, влюбленно смотря на блондинку. — Всенепременно. Предлагаю не медлить с исполнением твоих прав на эту ночь и моих прав на твое тело. — Синклер вдруг ухмыляется и говорит, нарочно зажав тело Уэнсдей между своих ног. — Твоих очень обширных прав на мое тело. — довольные ухмылки и девушки покидают скучную тусовку вновь под руки, но уже с совершенно другим смыслом.