СНР: Чёрный Лебедь

«Чёрный лебедь – это аномальное событие, которое обладает огромной силой воздействия, но в ретроспективе кажется объяснимым и предсказуемым.» (Талеб, 2007). Глава 1.       На улице шел дождь. Капли били по кузову серого седана, пока его водитель устало выжидал зелёный сигнал светофора. Ночь выдалась холодной и длинной. На районе никто не гулял в такое время под светом фонарей, лишь изредка появлялись одинокие машины, в основном такси, которые быстро исчезали. Водитель, на вид бизнесмен, судя по деловому костюму и дорогим часам, не торопясь барабанил по рулю. Лобовое стекло начало запотевать, и мужчина отвлёкся на то, чтобы отрегулировать запутанные настройки подачи воздуха, как, о чудо, загорелся долгожданный зелёный свет. Мужчина сильно топнул на педаль газа, и колеса заскрипели по мокрому асфальту.             Седан проехал ещё пару улиц, прежде чем заехать во двор жилого дома и спустился на подземную парковку. У входа красовалась надпись «Апартаменты Ривьера Нова». В холе автоматически зажегся свет. Консьержа в это время не было. Пока водитель седана, поднимался на лифте и устало потирал глаза, незваный гость также томно ожидал его в квартире.             Мужчина, ещё за долго до побега с государственного научного объекта, жил размеренной, тщательно продуманной жизнью, словно человек, который привык держать всё под контролем. В его ежедневных ритуалах сквозила не только дисциплина, но и некое беспокойство, словно он всегда ожидал, что за следующим углом его может ждать угроза. Что за ним прейдут.             Его квартира находилась в доме бизнес-класса, на среднем этаже, — достаточно высоко, чтобы чувствовать себя защищённым, но не настолько, чтобы оказаться в ловушке в случае форс-мажора. Каждое утро он выходил из подъезда точно в 8:15, одетый в безупречно выглаженный костюм. Темно-синий или серый, но всегда с едва заметным рисунком. Галстуки он предпочитал однотонные, но иногда позволял себе приглушённые узоры. Обувь сверкала, словно её полировали каждую ночь.             Он был человеком привычек. Каждую среду он заходил в книжный магазин, а по пятницам обедал в маленьком ресторане, известном своим строгим дресс-кодом. Там он заказывал рыбу с овощами и бокал белого вина. Он всегда обедал с разными людьми, которые никогда не повторялись, и оставлял чаевые, точно соответствующие десяти процентам от суммы счёта.             Несмотря на это, он избегал прямого взаимодействия с незнакомыми людьми. Даже в самых безобидных ситуациях, вроде случайной встречи в лифте, он старался побыстрее выйти на следующем этаже.             Замок тихо щёлкнул, когда он открыл входную дверь. Зайдя в собственную квартиру, мужчина лишь зажёг свет в прихожей, и дальше стал передвигаться по дому в темноте. Он любил ночь и её спокойствие, в этом они с Дмитрием были похожи. Он действовал машинально, как всегда. Скинул ботинки в проходе, кинул их в сторону двери. Ключи с глухим стуком положил на кухонный стол. Подойдя к холодильнику, он уже по привычке потянулся за открытой бутылкой вина. Испанское красное было его любимым. Он пил из горла, некого ведь было смущать. Жил он один, лишь изредка приводя женщин на один раз, хотя в квартире было убрано и холодильник не пустовал. Два раза в неделю к нему заглядывала домработница. Поставив бутылку обратно в холодильник, и снимая одежду по дороге, он направился в спальню, но хруст разбросанных бумаг под ногами заставил его замереть. Этого здесь точно не было. Михаил нервно нащупал в темноте выключатель и зажёг свет.             Все шкафы в квартире были открыты и их содержимое выпотрошено на пол: бумаги, одежда, и даже деньги валялись повсюду.             — Какого хрена… —мужчина наклонился, чтобы поднять документы.             Хриплый голос резанул тишину.             — Где они? — спросил Дмитрий.             В его самом удобном кресле, которое он купил в одном из антикварных магазинов Парижа, расположился молодой человек в чёрном одеянии. У его ног, как послушный пёс, красовалась старая спортивная сумка. Ужас, который охватил Михаила буквально пару секунд назад отступил и, напротив, казалось, он почувствовал в какой-то степени облегчение, ведь ждал он именно его.             — Судя по тому, что ты ещё здесь, найти то, что искал тебе не удалось —сказал он даже как-то с азартом. — Надеюсь винный погреб тебе не надоумилось проверить. — Михаил устало вздохнул и выпрямился в полный рост. —. Никогда не думал, что буду иметь честь познакомится с тем самым Черным Лебедем вот так. С твоего позволения я налью себе выпить.             Дмитрий никак не отреагировал. Михаил недолго порылся в шкафах и достал дорогую бутылку.             — Не думал, что для такого случая берегу, но что ж… —пробормотал он себе под нос.             На этот раз мужчина воспользовался бокалом и даже достал второй для гостя.             — Как это иронично. Я много слышал о солдате, которого начальство посылает разгребать всякие мутные дела, расправляться с неугодными, и всё в этом роде, но даже представить себе не мог, что окажусь так хорошо знаком с ним. Раз я до сих пор жив, значит у тебя остались вопросы —Михаил поставил бокал на стол перед Дмитрием и, сделав небольшой глоток, кивнул на спортивную сумку. — Что там, набор для полета с седьмого этажа? Прием старый, но как видно рабочий. Никогда не хотелось разнообразия или это они заставляют тебя следовать одному плану?             — Где ты это спрятал?             — Что за грубость, Дмитрий, знал бы ты, что в свое время твой отец хотел сделать меня твоим крестным. Тебе никто не говорил? Ты же не задаёшь вопросов. Ты просто выполняешь приказы, верно? Бам, один выстрел и нет проблемы. Ты - лишь инструмент, как возможно, нож или пистолет. Никогда не сболтнешь лишнего, никогда не ослушаешься, не подведёшь в умелых руках. Ты считаешь себя солдатом, но такие как они не ценят солдат. Донован ценит только результат. Ты как затычка в каждую бочку, всё время надо думать, куда тебя пристроить, но так чтобы ты не прикоснулся к правде.             — Ты предал не только тех, на кого работал, но и правительство. Где сыворотка, пробы?             — Сыворотка, пробы… Хочешь, назовём это ядом, чтобы было удобнее? Ты ведь даже не знаешь, что с ним делают. Пока ученые не научились его синтезировать, мы в безопасности. Ещё можно предотвратить непоправимое, отодвинуть конец нашей цивилизации. Но что, если я скажу, что яд — это не просто экзотичная жижа в колбах? Что это — дар. И этот дар в неправильных руках станет проклятием.             — Рано или поздно, я всё равно найду что мне надо — Дмитрий слегка наклонил голову, разминая затекшую шею, изучая его, как шахматист оценивает позицию на доске.             Михаил говорил так, словно искренне наслаждался моментом, но Дмитрий заметил, как его рука дрогнула, поставив бокал на стол.             — Найдёшь? — Михаил сделал широкий жест, охватывая комнату. — Давай. Возможно, здесь, в шкафу? Или в сейфе? Хочешь, помогу код ввести? — Он чуть наклонился вперёд, опираясь на локти. — Или, может, ты спросишь у своей мамы, где искать? У меня есть прямая связь с адом.             — Заткнись. — голос Дмитрия звучал всё так же ровно, но в нём мелькнула ощутимая угроза. Он начинал терять терпение.             — Она воспитала тебя хорошо. Безмолвного, послушного. Почти идеального. Только вот... ты не идеален, Дмитрий. Знаешь почему? Потому что ты — человек. Знаешь, чем человек отличается от инструмента? У него есть выбор. Ты бы мог сделать свой. Уйти. Перестать быть оружием Донован. Ещё не поздно. Ты ещё можешь освободиться. Уйти и оставить её. Навсегда. Я помогу начать жизнь с чистого листа… Я могу уберечь тебя от…             — Никто не сможет уберечь меня. — рявкнул Дмитрий.             — Ты такой же упрямый как твой отец. И, давно с ним не созванивались? Хороший человек, а гниёт, где-то в Сибири, следя как проводят нечеловеческие опыты над теми, кого они все считают хуже людей. Они нам всем этого не простят. Донован даже сама не знает, что ждёт наш мир после такого научного открытия.             Что-то в лице Дмитрия дрогнуло.             — А ты словно знаешь? —резко и на отрез заявил он.             — Я был правой рукой Донован, помнишь? Кое-что мне известно.             — Ты тянешь время. — Дмитрий склонил голову набок, словно изучал свою цель. — Пытаешься добиться, чтобы я колебался. Но я видел десятки таких, как ты.             — А таких, как ты? Видел? — Михаил поставил бокал на стол и посмотрел на Дмитрия с лёгкой улыбкой, за которой скрывалась острое напряжение.             Дмитрий слегка откинулся назад, его взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался прочесть Михаила, как книгу.             Михаил улыбнулся.             — Я знаю одних людей, не то, чтобы приятные, но в принципе полезные. Они хотят с тобой познакомится, Дмитрий. Не отказывай им, и возможно узнаешь свою роль в этой большой игре.             Внезапно по коридору послышались звуки шагов и голоса. Дмитрий быстро отреагировал на звук. Военные? Возможно полиция? Его сердце екнуло, осознав, с какой легкостью он попал в ловушку.             Михаил снова потянулся к бокалу, медленно поднял его и произнёс, прежде чем сделать глоток:             — Et vidi, quoniam aperuisset Agnus unam de septem sigillis, et audivi unum de quattuor animalibus dicens tamquam vocem tonitrui: Veni, et vide [1].             Дмитрий резко поднялся с кресла. Теперь он знал, что времени больше нет. Михаил, словно наслаждаясь напряжением момента, смотрел на него снизу вверх, словно пытался задержать мгновение.             — Ты думаешь, они успеют вовремя? — спросил Дмитрий, кивая в сторону двери, за которой шаги становились всё громче. Из кобуры он достал пистолет и снял предохранитель. — Или ты надеешься, что я решу подождать, пока ты расскажешь свою сказку до конца?             Михаил медленно поставил бокал на стол, его лицо оставалось спокойным.             — Ты никогда не задавался вопросом, почему Донован сделала тебя своим наемным убийцей?             Дмитрий не ответил. Его взгляд оставался холодным, но где-то в глубине мелькнула искра сомнения.             — Она могла нанять любого, — продолжил Михаил, его голос стал мягче, в нем мелькала жалость. — Но выбрала тебя. Потому что ты — её слабое место. Не знаешь, почему?             Дмитрий шагнул ближе, его голос зазвучал низко и угрожающе:             — У тебя есть тридцать секунд, чтобы сказать, где ты спрятал наработки.             — Или что? Я не боюсь смерти, — Михаил откинулся на спинку дивана, но в его глазах блеснуло нечто большее, чем просто азарт. — Есть вещи куда похуже. Своё я сделал. Я их всех спас. Осталось, чтобы ты сделал своё.             Дмитрий сделал ещё один шаг, теперь он стоял вплотную.             — У меня нет времени на твои игры.             — А ты ведь не просто исполняешь её приказ, — Михаил не отступал. — Ты хочешь понять, зачем.             Дмитрий наклонился к нему ближе и направил дуло пистолета ему на голову.                         — Где оно спрятано?             Михаил выдержал паузу, но вдруг раздался резкий стук в дверь, затем ещё один и ещё. Они пытались её выломать. Голоса снаружи стали громче. Дмитрий напрягся. Он посмотрел на дверь, затем снова на Михаила. Время ускользало, как песок сквозь пальцы.             — Вот сейчас всё и случится, — Михаил улыбнулся, в его словах было нечто напоминающее предсмертный бред. — Рекомендую искренне верить в то, что ты говоришь, думаешь и делаешь. От них ничего не утаить. И еще, никогда, запомни, не смотри в их горящие глаза. Запомнил? И если всё станет плохо, отдались как можно дальше.             — Ты думаешь, я могу уйти? — Дмитрий смотрел ему прямо в глаза. Его голос был тише, чем раньше, но каждая фраза звучала как выстрел. — Ты думаешь, у меня есть выбор?             — У тебя всегда есть выбор, Дмитрий. Просто ты боишься его сделать. Боишься, что за этим выбором не будет ничего. — он потянутся к нему как смог и заговорил шёпотом. — Никогда и ничего не бойся. Он показал мне то, как оно должно свершится и то как может.  Донован не просто так засекретила все исследования. Впервую очередь она переживает о собственной шкуре, всё остальное не имеет для неё значения. Боится, что её может настичь расплата за грехи, совершенные против нелюдей. Будет лучше если ты никогда не найдёшь этот яд, ведь если ты его найдёшь, то тебе придётся выбирать. Выбор за гранью морали и этики, за гранью человечности. Ты готов к этому выбору?             Дмитрий на мгновение замер, а затем резко попытался отступить. Михаил крепко ухватился за его руку и произвел один точный выстрел в грудь. В ушах, как всегда, зазвенело.             Времени было мало. Дмитрий схватил сумку и побежал к окну. Изучив заранее план здания, он знал, что единственный выход — это окно на противоположной стороне квартиры, которое выходило на узкий технический балкон. Через этот путь можно спуститься к пожарной лестнице. Стук в дверь стал громче, замок начинал поддаваться.             Дмитрий открыл окно, осторожно вытягивая спортивную сумку. Ледяной ветер ударил в лицо, принося запах мокрой улицы и ночи. Он оглядел балкон — узкая металлическая платформа, под которой была видна лестница, ведущая к нижним этажам.             Перелезая через раму, он услышал, как дверь с треском распахнулась, и в квартиру ворвались люди.             — Он здесь! Проверяйте все комнаты!             Дмитрий опустился на колени, скрываясь за парапетом. Металл под ногами скрипел. Он спустился на один этаж ниже, пока голоса внутри квартиры становились громче.             —Скорую! Его ещё можно спасти.             — Чисто! Никого нет!             — Окна! Проверьте окна!             Дмитрий заметил, что одно из окон соседней квартиры было слегка приоткрыто. Он понял, что единственный способ скрыться — попасть туда, пока поисковая группа была отвлечена. Перепрыгивая на следующий балкон, он едва удержался, схватившись за стеклянную перекладину. На мгновение Дмитрий повис над пропастью, чувствуя, как холодный ветер резал пальцы. Внизу виднелся тёмный внутренний двор, но времени любоваться видами не было. Дмитрий инстинктивно подтянулся, чувствуя, как напряжение мышц вытягивает его силы.             — Он может быть на балконе! Проверьте! — раздался голос сверху.             Дмитрий судорожно перевёл дыхание, подтягиваясь ещё выше, и наконец перебросил ногу через перила балкона ниже. Грохот созданный собственным телом заставил его замереть. Сверху было слышно, как кто-то открыл окно, сопровождая это короткими переговорами по рации.             Он осторожно сполз по балкону и толкнул приоткрытую дверь в квартиру. Она поддалось с лёгким скрипом.             Внутри было темно, но не пусто. Запах свежезаваренного кофе и приглушённый шум телевизора намекали на присутствие кого-то ещё. Дмитрий замер, прислушиваясь. В глубине квартиры слышались шаги.             «Дерьмо», — подумал он, медленно задвигая окно за собой.             Он оказался в просторной гостиной, которая совмещала и кухню по всем стандартам современных каталогов по интерьерам. На кухонном столе стояла чашка с остатками кофе, а в раковине лежали грязная посуда и сковорода. В углу мигал экран ноутбука. Дмитрий быстро натянул бафф на лицо и накинул капюшон. Он не так планировал закончить вечер. Всё внутри него кричало, что это плохая идея, но других вариантов не оставалось.             Где-то со стороны спальни раздался слив унитаза. Его внимание привлекли шаги, которые приближались. Стараясь двигаться бесшумно, он скользнул к двери, ведущей в коридор как можно быстрее. В спальне он заметил фигуру мужчины, стоявшего к нему спиной. Тот что-то искал в шкафу.             Дмитрий сосредоточился. Нужно было найти способ выскользнуть, не поднимая шума. Но когда он шагнул вперёд, его ботинок громко заскользил по мраморному полу. Мужчина резко обернулся, его глаза расширились от удивления. Дмитрий мгновенно оценил ситуацию: противник был не вооружён, но хорошо сложен.             —Эй, ты кто такой? — заорал мужчина.             Дмитрий быстро выдохнул и резко накинулся на противника, который явно был не готов к нападению. Он одним приемом и с особым грохотом уложил его на пол и начал душить. Конечно, он не хотел убить его. Самое главное было не переборщить с силой. Мужчина со всей силой бился ногами о пол и пытался разодрать рукава Дмитрия. Из последних сил он содрал бафф с лица Дмитрия, оставляя на щеке пару царапин.             Все закончилось быстро. Дмитрий тяжело дышал.             — Ничего личного. Мне нужно только пройти, — прошептал он, с легкой отдышкой. Он подскочил на ноги, кинул сумку на плечо и быстрым рывком скрылся в коридоре. В ушах гудело.             Коридор вёл к входной двери, но был слишком длинным. Дмитрий свернул в соседнюю комнату, где находилось окно, выходящее во внутренний двор. Там стоял шкаф, за которым виднелась узкая пожарная лестница. Он прыгнул к пожарной лестнице, его ноги заскользили по влажному металлу. Он едва удержался, схватившись за край, и быстро начал спускаться вниз.             До самого низа лестница не вела и пришлось прыгать. Падение было жестким. Дмитрий прикусил язык, чтобы не выругаться в слух. Когда он достиг земли, из подъезда выбежали несколько людей в форме незнакомой ему частной охранной организации. Михаил всё-таки одному научился у Донован за столько лет совместной работы: не доверяй тем, кому не платишь.             Дмитрий рванул в ближайший переулок, скрываясь в тени. Дыхание было сбивчивым, но он не позволил себе замедлиться. Каждая секунда могла стоить ему свободы — или жизни.             Он позволил себе спрятаться за мусорными баками и даже немного отдышатся. Правая нога сильно гудела, затрудняя бег. Тишину ночи прервал вой сирены. Скорая помощь порвалась во двор.             Дмитрий накинул капюшон, снова натянул бафф и покинул двор. Отдалившись на несколько улиц, он подошёл к остановившемуся неподалёку такси.             — "Центральная" Площадь, подземный переход, — коротко бросил он водителю, протягивая купюру.             — В такое время? Я уже закончил смену —жалобно простонал водитель.             Дмитрий молча сел в машину и подкинул ещё две очень ценные купюры. Водителя это вдохновило.             Когда машина двинулась с места, Дмитрий устало наклонился о подголовник. Он посмотрел на свои окровавленные руки и быстро обтер их тканью внутреннего кармана куртки. Кровь впиталась, оставляя тёмные пятна, но это волновало его меньше всего.             Водитель включил радио, заглушив тишину внутри машины.             Дмитрий на мгновение закрыл тяжелые веки. У него не было сил думать о чем-либо.             ***             Такси остановилось у площади. Дмитрий быстро вышел, не дождавшись сдачи. Водитель, не сильно удивлённый его поспешностью, пробормотал что-то себе под нос, но не стал спорить.             Дмитрий направился в подземный переход. Здесь, среди потрёпанных витрин с часами и запылённых киосков с книгами, закрытыми в столь поздний час, было пусто и тихо. Люди здесь редко появлялись, но заброшенным это место не считалось. Ночной ветер проникал сюда, гудя в ушах и заставляя редких прохожих торопливо двигаться к выходу.             В углу находились шкафчики для хранения багажа, которыми пользовались только те, кто знал их ценность. Дмитрий остановился у одного из них, введя заранее выученный код. Дверца открылась с лёгким щелчком, он положил туда спортивную сумку и забрал ключ от машины, осматриваясь. Никто не следил. Инстинктивно он поднял взгляд на камеру у потолка. Она давно не работала, и, кажется, это не сильно волновало правительство города или хотя бы компанию, которая должна заправлять слежкой и мониторингом общественных мест.             Дмитрий зашёл в туалет. Окровавленные руки не давали ему покоя, ведь он даже не помнил, когда успел их испачкать вот так. Из крана шла только ледяная вода и мыла не было. Ничего необычного.             Дмитрий смотрел, как холодная вода стекала с его рук в раковину, оставляя на керамике тонкие следы крови. Его кожа казалась чужой, словно эти руки принадлежали кому-то другому. Холод сковывал пальцы, но он продолжал тереть их одну о другую, словно мог стереть не только кровь, но и всё, что произошло этой ночью. Чем больше от тер, тем больше оказывалось крови на руках. Запах ржавчины и сырости смешивался с лёгким металлическим оттенком крови, проникая в его ноздри. Он ненавидел этот запах, но, кажется, он преследовал его всю жизнь. Он тер все сильнее. Шум воды из крана бил по ушам, усиливаясь с каждой секундой, словно мир вокруг становился громче, сильнее, пытаясь сломать его.             Дмитрий резко выключил воду и посмотрел на своё отражение. В грязном зеркале его лицо было изрезано тенями. Челюсть сжалась, как тиски, а взгляд был полон того самого огня, который он пытался заглушить долгие годы. Но огонь поднимался всё выше. Он сжал раковину так сильно, что суставы побелели. В груди всё кипело, напряжение достигло предела. Ему казалось, что стены этого маленького, захламлённого туалета давили на него, сжимали, не оставляя выхода.             Дмитрий со всей силы ударил кулаком по зеркалу. Глухой удар, треск стекла, и его отражение рассыпалось на сотни мелких осколков, каждый из которых отражал его искажённое лицо. Боль пронзила руку, но он не остановился. Почувствовав этот вкус ярости, он продолжал бить. Гнев обжигал изнутри, как раскалённый металл. Он понимал, что теряет контроль, но ничего не мог с этим поделать.             — Твою мать! — яростно выдохнул он.             Он стиснул зубы, тяжело дыша, пытаясь вернуть себе самообладание. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди.             Несколько минут он просто стоял.             Его дыхание стало медленнее, холод снова начал проникать под кожу. Дмитрий вытер лицо ладонью, размазав по щеке тонкую полоску крови. Внутри всё ещё клокотало, но он взял себя в руки.             Он повернулся, посмотрел на раковину с остатками воды и красных разводов, затем на разбитое зеркало.             — Соберись, — пробормотал он сам себе.             И вдруг завибрировал телефон. На экране высветилось имя, которого он сейчас меньше всего хотел видеть: «Донован». На мгновение он задержал взгляд на экране, как словно оценивая стоит ли брать трубку, но потом ответил, стараясь держать голос спокойным:             — Слушаю.             — Дмитрий, — голос Донован был ледяным и напряжённым. — Как продвигается дело?             — По плану.             — Хорошо, — натянуто отозвалась она, словно что-то подозревая. — Мне нужно, чтобы ты заехал ко мне.             Дмитрий стиснул зубы.             — Сейчас?             — Да, — в её голосе раздалось легкое раздражение. — Я жду.             Скрипя зубами от боли, Дмитрий вышел из туалета и заметил бездомного, который нагло рылся в его вещах, забирая из шкафчика и складывая себе в карманы. Бездомный был худым до костей, облаченным в грязный, местами рваный спортивный костюм. Его седые волосы небрежно вылезали из-под бейсболки, а лицо закрывала густая борода. Его действия были нервными, он вздрагивал от каждого шороха и что-то бормотал себе под нос.             — Тише, тише, тссс — его голос был хриплым и произносил он слова с особой странностью, как словно не помнил точно, как надо разговаривать. — Ты тоже боишься открыть глаза? … Они кусаются, потому что боятся последствий.             Когда дверь шкафа с громким стуком захлопнулась, вор заметил Дмитрия. Они встретились взглядами на короткий миг. Бездомный дёрнулся, словно ужаленный, и, сжимая что-то в руках, бросился прочь. Дмитрий рванул за ним, игнорируя боль в ноге. С каждой секундой она пульсировала сильнее, но он не мог позволить себе остановиться.             Бездомный оказался на удивление шустрым, пробираясь через лабиринт широких и узких проходов, которые вели к недостроенной станции метро, как если бы облазил каждый уголок. Он юрко перемахнул через заграждение, оповещающее о вечной стройке, и Дмитрий, проклиная свою вынужденную неуклюжесть, последовал за ним. Свет по немного стал угасать. Под ногами скользил плиты, покрытые несколькими сантиметрами грязи, запах сырости и запустения ударил в нос, когда он вышел к перрону станции. Вокруг царила глухая тишина, нарушаемая эхом их шагов и дыхания.             Дмитрий едва удерживал преследуемого в поле зрения. Тот двигался с дьявольской скоростью, словно его подгоняла невидимая сила. Повороты лабиринтных коридоров путали Дмитрия, лишая его уверенности, что он всё ещё на правильном пути. Он остановился и задержав дыхание прислушался. До него донеслось тихое бормотание.             — Да, да. Их вой слышен даже здесь. Ох, нет, нет, нет. Туда им не пройти. Там страшно.             На какое-то мгновение ему показалось, что их было двое, прока он не услышал гулкий звук — шаги спустившегося к рельсам беглеца. Глаза не как не могли приспособится к темноте. Он включи фонарик телефона и рванул за ним. Когда Дмитрий свернул за угол, то увидел, как бездомный спрыгивает на рельсы, не останавливаясь, чтобы оценить обстановку. Тёмный туннель поглотил его фигуру. Дмитрий задыхался, но что-то заставило его отбросить осторожность. Он прыгнул вниз, словно в пасть зверя, и кинулся в туннель. В темноте его окружали лишь сырой воздух, запах металла и чувство, что за ним наблюдают. Бездомный словно провалился сквозь землю. Его нигде не было даже слышно.             Дмитрий шагал с настороженностью. Под ногами временами что-то хрустело, не то гравий, не то какие-то остатки мелких животных. Топот сотни крысиных лапок, которые шарахались, когда он приближался, не давали точно определить шел ли кто-то впереди его, или это было эхо его собственных шагов.             Вереди послышались голоса. В глубине туннеля мелькнули фонари. Они на мгновение ослепили своим резким появлением, а потом исчезли. Когда они снова появились, то были настолько близко, что Дмитрию пришлось прикрыть их ладонью, чтобы защитить глаза. Их было трое. Двое в военной форме без опознавательных знаков и один работник станции, вооружённые, на первый взгляд, только фонариками. Как ему показалось они проводили осмотр путей.             — Эй, стоять! — голос одного из полицейских прорезал тишину, как выстрел.             Дмитрий, подняв руки, чтобы показать, что у него нет оружия, остановившись на месте. Но боли в ноге хватило, чтобы он чуть пошатнулся. Он подумал, что их ночная прогулка была довольно подозрительной. Да и он сам выглядел словно что-то замышляет.             — Спокойно, я… — начал Дмитрий, но люди в форме быстро его обездвижил, прижимая коленями в пол. По всей видимости, им было не до разбирательств.             Работник станции неожиданно выскочил из-за спины полицейских с тяжёлым инструментом в руках и, пока Дмитрий пытался что-то объяснить, нанёс резкий удар по голове.             Мир вокруг Дмитрия быстро исчез. ***             Дмитрий пришёл в себя от резкой боли, отдавшейся эхом в каждой клетке его тела. Воздух казался густым, словно по близости могло находится болото, и влажность пропитывала всё вокруг. Он сразу ощутил нагревшийся метал стула, к которому был привязан.             — Веселье не то, когда ты в отключке — сказал один из уже знакомых людей в форме.             Дмитрий попытался оглянутся. Вокруг были одни железные пути, которые простирались на границе с лесом. Иногда мимо них проносились грузовые составы.             Вместе с людьми в форме и работником станции был тот самый бездомный. На фоне остальных он казался даже слабым. Он вздрагивал от каждого резкого звука, и мямлил, что-то себе под нос. Стоящий рядом с ним, не высокий, но крепкий, держал в руке окровавленные кусачки. Они наслаждались моментом. Их глаза неестественно горели, как у хищников, при виде добычи. Дмитрий с трудом перевёл взгляд на их лица, сердце колотилось от глухого страха, а в глазах временами тускнело. Это были не люди. Что-то чужеродное, иное.             — Давайте посмотрим, сколько он ещё продержится, — ухмыльнулся второй отбирая у напарника орудие пыток.             Дмитрий попытался вдохнуть, но в груди всё сжалось, как предвещая адскую боль, как внезапно раздались чёткие, размеренные шаги. Надзиратели замерли, на их лицах проступило не то волнение, не то напряжение.             Позади них появился мужчина. Высокий, с утончёнными чертами лица, он выглядел так, словно сошёл с картины классического художника. Чёрный костюм, сидящий безупречно, подчёркивал его аристократическую осанку, а холодный, пронизывающий взгляд зелёных глаз мгновенно притягивал внимание. Длинные пальцы мягко касались кромки его пальто, которое он небрежно поправил, остановившись в нескольких шагах от Дмитрия.             — Вижу, развлекаетесь, — сказал он с лёгкой улыбкой, но в его голосе было нечто ужасающее.             Полицейские переглянулись, их красные глаза потускнели, словно зная с кем имеют дело они послушно отступили ничего и не сказав.             — Их нельзя винить за их натуру. — объяснил мужчина, присаживаясь на против Дмитрия. — Они слаще этого ничего не испытывали. Они сломленные, как и все мы. Дмитрий, — сказал он, словно был старым знакомым, хотя Дмитрий не помнил, чтобы когда-либо видел его.             Он прищурился, пытаясь сфокусироваться на лице мужчины. Голову пронзала боль, словно в мозг вбивали гвозди. Он резко выдохнул, чувствуя, как воздух обжигает горло.             — Кто… ты? — прохрипел он, чувствуя металлический привкус во рту.             — Союзник.             Мужчина достал из кармана пачку сигарет и закурил.             — Ты видишь всё линейно. Люди, обязанности, враги, друзья. Но есть грань в реальности, о которой ты даже не подозреваешь. И уж поверь, этот мир намного сложнее, чем кажется.             Дмитрий напрягся, попытался дёрнуться, проверяя на прочность скотч, который удерживал руки. Мужчина усмехнулся, не сводя с него взгляда, и вскинул голову, выпуская дым.             — Успокойся. Я не собираюсь тебя убивать. Наоборот. Я дам тебе то, чего у тебя раньше никогда не было: возможность выбирать.             — Звучит многообещающе, — огрызнулся Дмитрий, понимая, что перед ним обычный псих.             — Я помогу тебе увидеть всю правду. А ведь понимание происходящего в твоём случае будет на вес золота.             Взгляд Дмитрия блуждал по обе стороны от мужчины, пытаясь найти то, с помощью чего можно было-бы освободится. Он заметил на земле брошенные кусачки, и предположил, что, раскачавшись достаточно, он бы смог их схватить.             — Кто вы такие?             — Мы не служим ни одной нации, мы лишь следим за хрупким балансом, который удерживает этот мир от гибели, которую ему пророчат в скором времени.             — От гибели? — переспросил Дмитрий, чувствуя, что пока он не доберётся до кусачек и не освободится, лучшим вариантом для него оставалось подыгрывать мужчине.             Мужчина не ответил сразу. Он развернул руку, показывая на сидящих у рельс людей в форме. Они перешёптывались между собой о чем-то, но стон колес проходящего состава не давал их расслышать.             — Ты видел их глаза. Знаешь, что они не люди. Но даже не выглядишь удивленным, хотя начальство никогда не просвещало тебя в детали экспериментов, которые проводятся на твоей базе, да и на всех других. Мне нравится твоя скрытность. Такие люди навес золота.             — А если я откажусь?             Мужчина докурил сигарету и бросил окурок к ногам Дмитрия. Он поднялся, подал сигнал двум «военным», которые мгновенно приблизились. Один из них поднял шприц с мутной жидкостью.             — Ты ведь ещё не услышал полностью то, что я могу тебе предложить. Но прежде, я должен себя обезопасить. Этот разговор ты не вспомнишь, как и своё решение, пока не перейдёт время.             — Почему я? — Дмитрий пытался удержать зрительный контакт с мужчиной.             Мужчина медленно поднял палец к губам, делая жест молчания. Последнее, что Дмитрий увидел перед тем, как сознание вновь стало тускнеть, — шприц, приближающийся к его шее. ***             Он вышел из перехода и добрался до своей машины, припаркованной в тени старого склада. Его правая нога подкашивалась, но он собрался, затащил себя на водительское сиденье и захлопнул дверь. Пальцы непослушно дергались, когда он потянулся к аптечке под сиденьем.             Сняв ботинок, он увидел, как лодыжка опухла и приобрела багровый оттенок. Стиснув зубы, Дмитрий на ощупь нашёл эластичный бинт и аккуратно начал обматывать ногу, стараясь не упустить ни единой детали — туго, но не слишком, чтобы не перекрыть кровоток. Его дыхание стало рваным, а боль простреливала каждый раз, когда он случайно задевал кожу. Закончив, он закрыл глаза на мгновение, чтобы собрать силы. «Ещё не конец,» — подумал он.             Двигатель мягко заурчал, когда он завёл машину, хотя нажатие на педаль газа, вызвала у него новую волну боли. Он вдруг почувствовал, как усталость наваливается всей тяжестью. Но эта ночь ещё не закончилась. Он знал, что визит к Виктории не принесёт ничего хорошего. Особенно сейчас, когда он нарушил её единственное правило: никогда не колебаться.             Ночной город плыл за окнами машины, переливаясь неоном вывесок и безжизненным светом уличных фонарей. Дмитрий держал руль крепче, чем обычно. На приборной панели, цифры указывающие на скорость бешено росли, но его это видимо никак не беспокоило. Он привык.             Голос Михаила отрывисто звучал в его голове, почти торжественно, упоминая о начале конца, словно это был ключ ко всему, что тот знал. От этого упоминания религиозного сказания становилось тошно. «Et vidi, quoniam aperuisset Agnus unam de septem sigillis…». Дмитрий поморщился, отвлекаясь на дорогу. На перекрёстке красный свет бросал алые отсветы прямо в глаза. «Агнец снял первую из семи печатей…». Какое значение это могло иметь для человека вроде Михаила?             Треск из динамиков радио привёл его в чувство. Он выключил звук, чтобы не отвлекаться. Город был странно оживленным. Он ловко объезжал машины, которые, как ему казалось, плелись слишком медленно. «Приди и смотри.» Михаил звал его увидеть нечто большее? Или это было предупреждение?             Дмитрий вздохнул, давя на газ. Линия шоссе уходила в темноту, и впереди не было ничего, кроме пустоты. Если и было место на свете, где он меньше всего хотел оказаться, так это дома.             В голове всплыли слова Михаила: «Ты готов к этому выбору?».                  [1] И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Откровение 6:1