СНР: Чёрный Лебедь

Ротков. Три года спустя. На улице стоял лютый мороз. Дмитрий шёл по кладбищу, не спеша, погруженный в холодную тишину собственных мыслей. Снег сухо хрустел под подошвами. Он запахнул пальто плотнее, но холод все равно пробирался под кожу, добираясь до самых костей. Подобные прогулки удавались ему редко, но только они помогали отрезвить голову. Теперь, когда его назначили генералом, все мысли занимал отряд и выживание в этой суровой Сибири. Новая ответственность не оставляла времени для сожалений, а их у него скопилось немало. Он заставлял себя не копаться в прошлом, не вырисовывать заново воспоминания, причиняющие боль. Он был нужен своим людям здесь и сейчас. Он был в ответе за каждую жизнь. И подводить их не собирался. Могилы были одинаковыми — безликие ряды, заваленные снегом. Только благодаря точным указаниям Анны он нашёл ту, что искал. Имя отца едва читалось под налётом льда. Дмитрий опустился на одно колено и провёл голой рукой по граниту, смахивая снежную пыль. Холод камня обжёг пальцы. — Ну, привет, пап, — глухо произнёс он. Голос прозвучал хрипло, мгновенно потерявшись в безмолвии погоста. Перед глазами всплыл образ отца — человека, который всегда знал, как поступить правильно. Дмитрий часто ловил себя на мысли: а что бы сделал он на моем месте? Искал ответы в старых разговорах. — Ты говорил, что свобода — это ответственность. За каждое решение, за каждый шаг. Что путь выбираешь сам, и никто не поведёт за руку. — Дмитрий усмехнулся с горькой иронией. — Посмотри на меня теперь. Я хотел вырваться из этого дерьма, стать другим... а в итоге я всё там же, только глубже. Убиваю по приказу, как и раньше. Только теперь приказы отдаю я сам. И троих уже потерял. Он замолчал. Имена застряли в горле. Михаил предупреждал его о выборе за гранью морали, но тогда это казалось бредом. А теперь пустота внутри пожирала всё живое. Он сам отправил их на смерть. Не со зла, нет. Просто сделал то, что считал нужным. И теперь от этого было тошно. — Ты говорил, я рождён для этого. Для чего? Чтобы видеть, как они умирают из-за моих решений? Дмитрий коснулся армейского жетона на шее. Ветер завыл между надгробиями, заметая следы. Он достал из внутреннего кармана флягу, сделал глоток. Коньяк обжёг горло, но внутри по-прежнему царил лёд. Он оставил флягу на могильном камне. Над головой, в серых облаках, пронеслось отродье, оставляя за собой мерцающий след. Раздался свист, затем резкий хлопок — сработала ловушка периметра. Дмитрий даже не вздрогнул. Человек привыкает ко всему. Теперь это была их повседневность. «Хватит жалеть себя», — приказал он себе и поднялся. Стряхнув снег с шинели, он достал старый телефон. Такие давно стали музейной редкостью, а сотовая связь исчезла вместе с цивилизацией. Но технологии «Исхода» позволяли обломкам старого мира иногда подавать признаки жизни. Он погрел аккумулятор в ладонях и вставил его обратно. Экран моргнул логотипом и погас. Дмитрий повторил процедуру. На третий раз аппарат ожил. Пришло сообщение. Грудная клетка сжалась. Он знал, от кого оно, но не позволял себе надеяться. Нажал на воспроизведение. Голос Лэйн пробился сквозь помехи и фоновый шум: — Я… я не знаю, услышит ли это кто-нибудь… Но… Запись оборвалась. Дмитрий закрыл глаза. Он представил её там, под обломками Сферы, где её телефон, возможно, ловил последний сигнал, пока она истекала кровью. Или это был просто цифровой призрак, застрявший во временной ловушке. «Слишком поздно», — подумал он. Как и всегда. Образ Лэйн возник перед ним — она улыбалась. Но эта улыбка больше не грела. Она казалась такой же бессмысленной, как и всё, что он говорил ей при их первой встрече. Он открыл глаза. Реальность обрушилась на него всей тяжестью. Лэйн была мертва. Он снова был один — один против всего мира. И это одиночество больше не причиняло боли. Оно стало привычным, как военная форма. Рация затрещала голосом Грега — чётким, деловым: — Генерал, ловушки установлены. Периметр чист. Ждём указаний. Дмитрий перевёл взгляд с могилы отца на рацию. — Собирай отряд, — отрезал он, направляясь к выходу. Голос был жёстким, как приговор. — Встречаемся у поместья. Проверить оружие. Мы снова спускаемся к разлому. Он знал, как всё будет. Как в прошлый раз. Кого-то разорвёт отродье. Кто-то сорвётся в бездну. Неважно. Ветер бил в лицо, обжигая кожу. Он шёл вперёд, потому что позади для него ничего не осталось.