Шпроты в одной банке

В Волгоград мама летит, Папин ебырь к нам бежит. Этот ебырь— хуй сосед, Но зато мне даст мопед. — Ну что, Петрович, наливай. — Говорит крупный мужчина, широко лыбясь. Серега протягивает гравёрный стакан к своему старому товарищу с вахты. Тот в свою очередь наливает щедрую порцию горючей жидкости. — За последний день на вахте! — Подхватывает Виталик, поднимая к потолку уже свой стакан. Но внезапно останавливается, мигом выставляя ладонь перед Сергеем. — Стой! Подожди!.. — Шуточно приказывает худой мужчина и, не закончив фразы, достает из под стола консервную банку шпрот. Серега хмурится, но увидав закуску снова растянул усы в ухмылке. Без закуски совсем не то, словно и вправду алкаши, а не вахтовые работяги! Так и опьянеешь быстро, а ведь нельзя! Нет, конечно, мужики могли бы и без закуски, но обязательный созвон с женами должен быть по расписанию, и в таких случаях трезвость ума — обязательный пункт. Не хочется ведь по шапке получать. Петрович тянет за кольцо, снимая алюминиевую крышку с банки. По воздуху мигом поплыл приятный рыбно-маслянистый запах. На фоне серой каши, которую давали на вахте, эта стряпня казалась мишленовским шедевром. Виталик вдыхает аромат полной грудью, прикрывает глаза, а его усы-щетка словно закручиваются в петли. Раздаётся хриплый смешок Сергея, ведь его всегда задорила излишняя артистичность его друга. — Теперь готово. — Бубнит Петрович, небрежно залазя толстыми пальцами в банку — Во ты даешь, Виталик! — Громче смеется Сергей, выпивая свою порцию алкоголя, и напоследок закинувшись рыбой. Стопка водки сменялась на вторую, потом третью, а за ней и четвертая. Рыбой тоже не брезговали, некогда полная жестяная банка была почти пуста. Пьянка подбадривалась нелепыми анекдотами Петровича и пьяным хохотом Сережи. Они были не прямо чтобы в зюзю, как говорится в простонародье, но уши с щекам активно пылали красным. Отрываясь от беспричинного смеха, Серега смотрит на часы, корчит мину. — Уже без тридцати десять, Петрович. — Бубнит он, вспоминая об обещанном созвоном с Светой и сыном Видимом. Виталик тоже приобрел поникший ебальник, но свою Леночку с Раисом он любил больше водки и шпрот, наверное. Работяги подымаются, неуклюже потягиваясь. Телефон у них был один на двоих, и то сотовый. Все же, в 90-х кнопочные мобилки считались роскошью. Это мужикам еще повезло, ведь не на каждой вахте имелась такая звонилка. Разговор с женами не продлился долго, но и Света и Лена по первому же "але" распознали градус в крови супругов. Витьку досталось вдвое, ибо еще до отъезда его хотели закодировать. Кто ж ведь знал, что в той больнице был его старый знакомый, отдавший справку просто так. — Алкоголик! — Слышится истерический голос Лены из трубки телефона. Петрович нервно прикусывает губу, пока его товарищ задумчиво чешет макушку. — Леночка, ну я ж и вправду не пил. Клянусь! — Пытается слукавить Виталий, но заплетающийся язык сразу выдает его с поличным. — Ты у меня еще получишь! С приездом точно кодируем! — И сбросила трубку. "Мда, поговорил с семьей", думал Петрович, снова садясь за стол с водкой. Витя, бывало, даже завидовал Сереге, его то Светка не гоняла на пьянство, но и пил Сергей не так часто.. — Ой, да брось ты! — Лыбясь, жмурится крупный мужчина, кладя тяжелую руку на плечо меньшему. — Женщины! Их не понять.— Но Виталик не особо повеселел. Он грустно оперся рукой об щеку, шмыгая носом. — Ну и пошла она в сраку. — Обиженно мямлит пьяный мужик. — Вот-вот. — Поддакивает Серёга, наливая порцию водки. Петрович тянется за шпротами, но его пальцы могут нащупать лишь масло на дне банки. Он щурится, когда увидал последнюю рыбину у мужчины напротив. Тот в свою очередь приподнимает бровь, уже машинально протягивая закуску к Володе, словно прося милостыни. Без лишних лицевых напряжений Петрович вытягивает морду, беря шпротину губами из грбых рук вахтовика. — Во ты даешь Петрович! — Снова смеётся Сергей. Его усы забавно вздрагивали под носом. Вдруг, щетинистые щеки большего мужчины обхватывают грубые ладони. Начался зрительные контакт. Карие глаза глядели прямо в голубую бездну Петровича. — Ты чего, Володь? — Прерывает тишину Серега. — Да смотрю на тебя, не налюбуюсь. — Тихо ответил Петрович. Он пьяно ухмыляется, впиваясь большими пальцами в скулы. — Ну зачем мне возвращаться к этой бабе? Разве что из-за Раиски. — Голова его медленно качается в стороны. Мужчина снова щурится, пьяно икает и резко притягивает Сергея к своему лицу. — Мф.. Кха! — Начал противиться полный усач. Он впился пальцами в грубую рубаху Виталика, пытаясь отцепить присрсавшегося мужчину, но со стороны это больше напоминало положительный отклик. Петрович наклоняет голову, впиваясь в вахтовика еще сильнее, как вампир. Его грубые усы царапали и так порезанную бритвой щеку. Но этот разврат никак не мог длиться вечно! В моменте, Серега отталкивает пьяного мужчину, вскакивает со стула и отдаляется на пару шагов. — Не подходи ко мне! Педик! — Кричит отец Вадима, пока второй вытирает рот тыльной стороной ладони. — Серег, ну.. — Бормочет Виталий, глядя глазами в пять копеек. Он делает неуверенный шаг вперёд. Внутри что то замерло, ведь он сам не ручался за свои действия. — У твоей жены ебырь ведь нашелся! Разве ты не ревнуешь? — — Ревную?! А схуяли тут твои.. Голубые замашки?! — — Ты мне нравишься, Серега! Я тебя к Светке ревную! — Признается Петрович. — Каждый раз на твой зад засматриваюсь! Ну ты же.. Ну.. — Виталик очерчивает руками упитанную фигуру вахтовика, особенно почеркнув живот, в итоге вырисовав грушу. — Ну такой.. — — Чего?! — Вспыхивает Сергей. Его харя окрашивается в бордово красный. — Ну ты у меня допиздишься.. Пидор! — Серёжа переходит в аттакующую позу, даже не смотря на его стремление отпрянуть от, сделавшего каминг-аут, друга. Грубыми руками он хватает Виталика за шиворот, однако тот хватается за чужое запястье, легонько ослабив хватку. — Серега..! — Вскрикивает Петрович. Но, недолго думая, он снова прильнул губами к чужим. Сергей краснеет пуще прежнего. Ведь не каждый день предстоит в уста мужские цпаться! Ну а Витька не отстает, кладя грубые руки на невзрачную талию мужчине. Сергей снова предпринимает попытки вырваться из столь жаркой хватки, но увы и ах, Петрович держал крепко, словно в тисках. — М! М! М! — Мычит вахтовик, все предпринимая четные попытки остаться с "целой задницей". Чужие ладони медленно опускаются, сжимая пышные ягодицы — Педик, блять. — Бубнит в губы Сережа, гляда на мужскую физиономию. А ведь когда то, он с этим же Володей были обычными семьянинами, считающие ггмиков чем то невероятный. Где ж Серега мог знать, что враг через чур близок. "Да ну нахуй.." В это же время думает Петрович, целуя вахтовика. Перед глазами все мелькала та картина: стишок Вадима про мопед, строчка про Светкиного ебыря, мимолетное замирание сердца Виталика. "Я так и знал!" Вскрикнул, с наигранным удивлением он. Но душа в тот самый момент ликовала. Настал конец ревности, как и окончание их прежней, крепкой мужской дружбы. Взгляды снова пересекаются, но Петрович опускает голову прямиком в щетинистой шее. — Тише, Петрович... — Жмурится полный вахтовик, но никак не отстраняясь от настырных губ. Но Виталий зарывался глубже, оставляя еле заметные розовые следы. Его перегарное дыхание резало нос, но желания бежать больше не было. Дыхание Сергея учащается, сквозь губы доносятся тихие стоны. Настал миг и его руки опустились Петровичу на узкие бедра. В пару неуклюжих шажков мужчины падают на нижний ярус двуспальной кровати. Тяжелые веки Сережи смыкаются, пока он проникается нежными касаниями со стороны. Раздается скрип уже стертой бляшки от ремня, а после неприятный холод мужских рук на самом откровенном месте. Полный мужчина прикусывает губу, но забкость затмевает очередной засос в шею. Ловкие пальцы Виталика умело справлялись с чужим ужом, делая акцент на самую верхушку. Единственным препятствием были синие семейники. Но потянув за край, Сергей сам стянул ненужный элемент одежды. Мужчины снова целуются, в тесном помещении становится жарко. "Да ну нахуй.." Снова думает Петрович, глядя на промежность вахтовика. — Ну не смотри туда, а. — Прервал тишину Сережа. Он хмурился в своей привычной манере, надув губу. Петрович мимолетно отводит взгляд, потом, совершенно внезапно наклоняясь, касается губами верхушки. — Ебаный рот, Витек. — Неловко лыбится тот, как то невзначай дернув бедрами. Худой что то мычит, но, так или иначе, направляет свои усилия в главное русло. Он берет больше, хмурит брови с непривычки. Хоть Петрович не опытен и пьян, он пытается сделать все по красоте, чтобы было "ну нихуя себе" по его словам. Карие глаза резко подымаются на мужчину снизу. Взгляд соприкасается, словно микроскопическая молния образовалась между вахтовиками, и Сергея наступает очень быстрая кульминация. ... Снова тишина, но оба смотрят только друг на друга. Сереже нравится вид его слегка растрепанного друга. Алые щеки, слюна у подбородка. Сцена надолго въесться в разум полному мужчине. Потом снова страстный поцелуй, еще один... И так могло длиться бесконечно. Неужели, Сергей, всегда гомофоб и приверженец семейных ценностей, спал с мужчиной. Что то влажное и одновременно знакомое обшаривало его зад, в надежде найти непонятно что. Пронзительная боль от которой хотелось плакать, а за ней необъяснимые мурашки по всему толстому телу. Пальцами Сережа цепляется за второго мужчину. Тот успокаивающе гладил внутреннюю часть бедра. Петрович волновался не меньше. Единственное, что он знал о петушином сексе — обязательная подготовка того самого места. Про какие либо лубриканты, иные прелюдии кроме поцелуев и "взятия за щеку" мужчина вовсе не знал. Удивительно, что Виталик додумался облизать пальцы, хоть и краснел как помидор от одной лишь мысли об этом. — Щас, Серега. — Невнятно бубнит он, пока пытался снять штаны. — Давай быстрее, еб твою мать. — Снова ругается Сергей, стеснительно отводя взгляд. Шуршит одежда, мужчины соприкасаются друг с другом грудью, легонький толчок бедер и... — Ну еб твою мать, Петрович! Я не Раиска, въебать то тебе смогу! — Боль пронизывает таз Сереги, глаза слезятся. Но уже тысяча первый поцелуй затыкает недовольный вопль. — Тих, тих... — Причмокивает Виталий, легонькими толчками пробиваясь дальше. Крепкие руки Петровича обхватывают невнятную талию полного мужчины, словно успокаивая. Микроскопическими толчками он продолжал свое дело. — Стой-стой-стой, Виталик! — Напрягается Сергей, ухватив второго за бедро. — Мне больно.— Говорит он едва ли дрожащим голосом. — Ну я аккуратно, Серег.. — В ответ шепчет Петрович. Он уже хотел возобновлять темп, но слуз его трогает тихий всхлип. — Хнык.. — Шмыгнул носом пьяный мужчина — Ладно... Щас.. — Виталий полностью останавливается и, с грустным вздохом, покинул тело товарища. Они секунду сидят в тишине, прежде чем Серега бесцеремонно тянется к новообретеноому любовнику, берет чужую шпагу в ладонь, став энергично ласкать. Щеки красные как пламя, разум говорит не делать этого, но руки не хотят слушаться. Ощущение чужих рук, уже в своем паху, заставляет Сергея стремительно убыстрить темп. Виталий не оставал. — Блять.. Витек, ебаный рот.. Я сейчас.. — Сережа тяжело вздыхает, а за ним и Петрович. Снова пауза, но уже не такая гнетущая. Мужчины глядят друг на друга, ровно до того, как Сергей не встает с места, направляясь к своим труселям с остальной одеждой. — Не думал, что ты гомик, Петрович. — Низко хихикает он. — Ты тоже. — Подхватывает Виталик, еле сдерживая смешок. — Ага-ага. — Поддакивает первый. Уже без слов они одеваются, естественно прибрав весь устроенный бардак. Алкоголь в организме все еще делал ноги ватными. — Ну шо, Петрович. — Серега растянул усы в лыбе. — Спасибо за полученный опыт! — Он дерзко протянул руку для рукопожатия.

— А тебе.. Теперь просто спасибо, Серег. — Они крепко держат друг друга за руки, почти до хруста. Снова взгляды пересекаются, а губы касаются соприкасаются в мимолетном поцелуе. Это совсем не конец, скорее начало тайного романа, про который будут знать лишь они оба.

Тбблляяяять сука пиздец