Запах старого кофе и вечности. Часть 2

Покой длился ровно две недели. Ровно столько, сколько потребовалось, чтобы оформить все бумаги на Машу, провести ту самую психологическую комиссию (Маша, к удивлению комиссии, прошла ее блестяще, слегка гипнотизируя пожилого психиатра рассказами о когнитивных искажениях в следственной работе) и погрузиться в рутину новых, более мелких дел. Их связь крепла с каждым днем. Теперь они вместе завтракали, если ночевали у Даши, или пили тот самый чай у Маши в маленькой, уютной квартире, заваленной книгами и папками. Работа стала фоном, на котором расцветала их личная история. Они учились читать настроения друг друга по взгляду, по напряжению в плечах. Даша научилась приносить Маше горячий шоколад, когда та слишком глубоко уходила в анализ. Маша — отбирать у Даши третью чашку кофе и бесшумно ставить перед ней воду. Именно в одну из таких тихих вечерен, когда они разбирали старый архив по серии краж со взломом, служебной связи Даши пришло шифрованное сообщение. Она нахмурилась, прочитала, и ее лицо стало непроницаемым. — Что-то серьезное? — спросила Маша, откладывая папку. —Вызов. К шефу. Немедленно. И тебя тоже. Кабинет начальника управления был затянут сигаретным дымом, несмотря на запреты. За столом сидел не только он, но и представительный мужчина в идеально сидящем костюме, с лицом дипломата и глазами разведчика. — Сабурова, Сопкина, — кивнул начальник. — Знакомьтесь, коллега из межведомственной координации. Есть… предложение. Вернее, задача. Мужчина представился скромно — «Алексей». И изложил суть. В Лондоне уже год работает совместная российско-британская оперативная группа по борьбе с транснациональной киберпреступностью и отмыванием денег. Группа укомплектована лучшими кадрами, но столкнулась с феноменом, который поставил их в тупик. Цепочка виртуальных преступлений, удивительно изощренных, всегда вела к одному конечному звену — реальному, физическому убийству. Убийству, обставленному как произведение искусства, полному скрытых смыслов и культурных аллюзий, понятных только крайне образованному преступнику. Британцы окрестили его «Куратором». Аналитики бились над его портретом, но их психологические модели ломались о сложность мотивации. «— Нам нужен не просто профилировщик», — сказал Алексей, глядя прямо на Машу. — Нам нужен человек, который мыслит, как он. Кто видит не логику, а нарратив. Кто читает преступление как текст. Ваше дело с «Режиссёром» … Оно попало в поле зрения наших зарубежных партнеров. Особенно заключительный отчет мисс Сопкиной. Они просили именно вас. Обеих. Даша почувствовала, как у нее похолодели руки. Командировка? На полгода, как минимум. В другую страну, в другую систему, под двойной, а то и тройной контроль. —А почему мы? — спросила она жестко. — У вас же есть свои специалисты. —Потому что «Куратор», по нашим данным, имеет корни в постсоветском пространстве. Его культурный код, его «тексты» — они отсылают к общей для нас классике, к образам, которые чужды западному аналитику. И потому, — Алексей перевел взгляд на Машу, — что ему противостоит слишком прямолинейная полицейская машина. Ей нужен начальник, который умеет работать с таким… нестандартным инструментом, как ваш аналитик. И защищать его ценность от любых посягательств. Это был комплимент, приправленный угрозой. «Защищать» означало и от внешних врагов, и от внутренних интриг в смешанной группе. — Это приказ? — тихо спросила Маша. — Это предложение, от которого невозможно отказаться, — мягко поправил начальник управления. — Карьерный рост, опыт, признание на международном уровне. И… дополнительное финансирование для нашего отдела. Оформляется как временный обмен специалистами. На год. Год. В Лондоне. Вечером они сидели в квартире Даши в гробовом молчании. На столе стоял недопитый чай. —Я не знаю английского, — вдруг сказала Маша, глядя в стену. — Только читаю со словарем. —Выучишь. У нас есть месяц на подготовку, — ответила Даша, но в ее голосе не было уверенности. Она думала о другом. О том, как вырвать Машу из привычной, только что налаженной среды и бросить в кипящий котел международной интриги. О том, как их связь, такая новая и хрупкая, выдержит давление этого ада. —А если я не справлюсь? Если там мои методы сочтут шарлатанством? Если я… — Маша сжала руки в кулаки. —Тогда мы вернемся, — твердо заявила Даша. Она встала, подошла к Маше, встала на колени перед ней, взяв ее холодные руки в свои. — Слушай меня. Ты — лучшее, что я видела в этой работе. Не только как аналитик. Ты видишь то, что не видят другие. И если этот «Куратор» такой умный, то ему противостоять может только кто-то умнее. Ты. А моя задача — обеспечить тебе тыл. Создать пространство, где ты сможешь работать. В Москве, в Лондоне, на Северном полюсе. Поняла? Маша смотрела на нее, и в ее глазах боролись страх и что-то еще — азарт. Вызов. Он был слишком знаком. Этот «Куратор» бросал вызов миру. А значит, бросал его и ей. —А мы? — прошептала она. — Там все будет по-другому. «— «Мы» — это единственное, что там будет таким же, как здесь», — сказала Даша. Она поднялась и поцеловала ее, пытаясь влить в этот поцелуй всю свою уверенность, всю силу. — Мы — команда. И точка. Следующий месяц пролетел в бешеном вихре. Интенсивные курсы английского для Маши (оказалось, у нее феноменальная память на языковые конструкции). Бесконечные брифинги, изучение британского законодательства и полицейских протоколов. Оформление виз, медицинских страховок, согласование контрактов. Они жили на чемоданах, переселяясь то к одной, то к другой, будто пытались напитаться ощущением «дома» перед долгой дорогой. Их близость в эти недели стала другой — менее страстной, но более глубокой. Это были объятия уставших людей, ищущих опоры друг в друге. Поцелуи, больше похожие на печати, на обещания. Ночью они просто спали, сплетаясь в клубке, как будто боялись, что их разлучат даже во сне. И вот, промозглым ноябрьским утром, они стояли в терминале «Шереметьево». Один чемодан на двоих, два служебных ноутбука и тяжелый кейс с делами «Куратора». Коллеги пришли проводить, были неловкие напутствия, шутки про «английский завтрак». Когда объявили посадку, Даша взяла Машу за руку. Ладонь была холодной и влажной. —Поехали? — спросила Даша. —Поехали, — кивнула Маша, делая шаг вперед. Самолет взлетел, набирая высоту сквозь серую московскую хмарь. Маша прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора, наблюдая, как родной город превращается в игрушечную карту, а потом и вовсе исчезает в облаках. Даша положила руку ей на колено, твердо, уверенно. Впереди был Лондон. Туман, дожди, чужая речь. Загадочный преступник, бросающий вызов. И бесконечный лабиринт офисной политики. Но было и кое-что еще. Их двое. Впервые — против всего мира. Это было страшно. Но в этом страхе, в самой его глубине, бился живой, нерушимый пульс — их общее сердце. Пока оно билось, они могли все. Даже расшифровать самого изощренного «Куратора». Даже построить свой дом на берегу Темзы. Даже найти счастье в самом сердце тьмы. Самолет взял курс на запад. Их история продолжалась.