Лжец, лжец

То, что Фригг была без служанок или фрейлин, как нельзя лучше показывало, что дальнейший разговор не был предназначен для чужих ушей. За дверью скрывалась библиотека — огромное помещение в два этажа, с невероятных размеров стеллажами. Казалось, столько книг Селлин в жизни не видела. Несмотря на всю помпезность остальных частей дворца, что эльфийка успела увидеть, это место отличалось. Никаких тебе расшитых тяжёлых штор — их место заняли лёгкие полупрозрачные занавески. Из мебели — несколько столов, на которых удивительно педантично были разложены стопки книг и свитков. У окна виднелась большая софа, несколько кресел, перед ними — пушистый ковёр. Интересно, как его ворс будет ощущаться, если пропустить его меж пальцев? — Прежде всего, я рада, что ты станешь частью нашей семьи, — жестом царица указала на диван и сама присела рядом. — Но я хочу извиниться перед тобой и попросить о терпении. Мой младший сын обладает не самым лучшим характером. Он может быть упрям и вспыльчив, но я верю в его доброе сердце. Я не прошу тебя любить его, но прошу уважать. Слова Фригг отдавались в груди доверительным спокойствием. От неё исходила энергия не только справедливой и мудрой правительницы, но и любящей, трепетной матери. — Ваше Величество, я действительно не могу уверять Вас, что буду любить будущего супруга, но могу уверить, что буду уважать его, — чуть помедлив и всё ещё следя за реакцией царицы, Селлин продолжила. — Конечно, при взаимном уважении. Лицо Фригг тут же сделалось задумчивым и немного взволнованным. — Неужели этот мальчишка уже наговорил тебе гадостей? — Нет… Не совсем. На самом деле, я тоже хороша. И в данной ситуации мне бы хватило извинений, — совсем стушевавшись и снова сминая в руках многострадальное платье, эльфийка тише добавила: — Искренних. — Что он сказал тебе? С покрасневшими кончиками ушей Селлин пересказала недавний диалог с царевичем. По лицу Фригг с лёгкостью читалось недовольство сыном, но было в этом взгляде что‑то ещё. Что‑то похожее на веселье? С одной стороны, это и правда было забавно: два взрослых человека не смогли и пяти минут продержаться, чтобы не ехидничать в сторону друг друга; с другой — царевна стала переживать за реакцию будущего супруга, если царица вдруг скажет ему, что знает о их разговоре. — Я поговорю с ним. Обещаю не упоминать о рассказанном тобой. Спасибо за твою рассудительность, Селлин. Локи ещё не понимает, что должен быть благодарен тебе, поэтому сейчас тебя благодарю я — не как царица, но как мать. Помни, что в моих покоях тебе всегда рады, и если тебя будет что‑то тревожить, ты всегда можешь прийти. Тёплые руки Фригг легли на плечи, эльфийка обняла её в ответ. Такой знакомый запах… Будто бы Селлин его помнила из какой‑то совсем другой жизни. Кажется, это были розы и мятное масло. Зажмурившись до пятен перед глазами, царевна мягко отстранилась. — Спасибо Вам. Я безмерно рада, что не останусь совсем одна после свадьбы. — Ты никогда не будешь одна: за тобой всегда присматривает одна из самых прекрасных женщин, которых я знала. Селлин невольно улыбнулась: царица, несомненно, знала её маму. Нежное тепло заполнило всю грудную клетку, и, выходя из библиотеки, эльфийка была наполнена искренней благодарностью — и за этот разговор, и за объятия. Придя в отведённые ей покои, Селлин уже через пару десятков минут была готова вернуться даже в сад к зловредному жениху. Служанки будто сорвались с цепи, стоило ей переступить порог: готовили её так, словно она — главное блюдо этого ужина, а не невеста. В первые же пять минут эльфийка была отправлена в купальню, куда то и дело шныряли девушки, принося то одно, то другое платье на оценку; и все они были пошиты на манер асгардских одеяний. Перебивая друг друга и весело гогоча, в комнате образовался консилиум, который то и дело щебетал: «Это слишком открытое», «А это слишком закрытое», «Слишком вычурно», «Слишком бледно», «Слишком ярко». В какой‑то момент Селлин уже потеряла значение слова «слишком». Наконец, собравшись с силами, девушка выставила вперёд руки в успокаивающем жесте: — Пожалуйста, хватит. Принесите голубое альвхеймское платье и венец с горным хрусталём. Девушки стихли и нерешительно замялись; из общей кучки выступила Ика — невысокая рыжеволосая, совсем молоденькая девушка, она была личной служанкой Селлин. — Ваше Высочество, платья из Альвхейма будут неуместны на сегодняшнем вечере и традиционно… — Традиционно будущий супруг отсылает платье невесте на церемониальную часть. Сегодня же я вполне могу быть в том, что удобно мне. Ика коротко кивнула и удалилась за необходимыми вещами. Тем временем другие девушки принялись наносить на царевну масла и собирать волосы в причёску. Когда сборы были окончены, в покои вошли царь Фрейир и старшая царевна. Галит, похоже, сдалась на уговоры служанок: на ней красовалось зелёное асгардское платье, что неумолимо подчёркивало красоту её больших глаз. Отец же заметно повеселел при виде младшей дочери. — Ты так похожа на свою мать: та тоже отказалась от всех нарядов, кроме того, что было привычно её миру. — И ты не будешь против, если я буду в нём? — Звучно хохотнув, царь покачал головой. — Моя небесная царевна, ты примирилась с браком с Локи — я думаю, нам простят эту небольшую и безобидную шалость. Огромная зала встретила представителей королевской семьи Альвхейма ярким светом и вычурным блеском золотых украшений. Во главе стола торжественно восседал асгардский правитель; по правую руку от него было свободное место для правителя Альвхейма, по левую же сидели Фригг и Тор. Младшего царевича не было, и Селлин методично нарезала мясо, сверлила взглядом пустой стул и слушала вполуха соглашения между мирами. По большей части всё было вычитано ещё перед приездом в Асгард, и сегодняшняя встреча — всего лишь формальность. Когда наконец мясо было порезано, двери залы распахнулись, впуская младшего сына Одина. Аппетит начал пропадать. — Прошу простить меня, нужно было закончить с некоторыми делами. Ровные и даже немного вальяжные шаги выдавали, что Локи никуда особо и не торопился. Один лишь снисходительно качнул головой, словно ожидал подобного. Как можно было опоздать на собственную помолвку? Как только напротив Селлин оказались зелёные глаза, аппетит пропал полностью. Обрывки слов в голове стали сами собой составляться в предложения, и эльфийка уже невольно слушала всё, что обсуждали цари. — …Также свадьба состоится через две недели. — Две недели? — Удивление Селлин синхронизировалось с удивлением Локи, и у обоих сорвалось с губ быстрее, чем осознание, что всё это произнесено вслух. — Всё верно, — взор Одина уже был обращён к Селлин. — Мы обсуждали это с твоим отцом с утра. Мы ценим традиции Альвхейма, однако царь Фрейр пошёл на уступки в данном вопросе. Отец подтверждающе кивнул. Селлин лишь поджала губы и уткнулась в тарелку. Неужели все эти торговые соглашения стоят нарушения вековых традиций? Нет, здесь что‑то ещё. О чём они говорили, когда Один отослал их с сестрой? Эльфийка вздрогнула, почувствовав на себе пристальный взгляд. Подняв голову, царевна увидела, как зелёные глаза напротив уже с некоторым интересом рассматривали её в упор. Не желая проигрывать в импровизированные «гляделки», Селлин принялась в ответ рассматривать царевича. Как же разительно он отличался от всей семьи! Если Тор был похож в равной степени на отца и мать, то Локи был словно чужой ребёнок. Царевич, будто мог слышать её мысли, усмехнулся и, смерив напоследок каким‑то презренным взглядом, отвёл глаза. Ужин мерно двигался к завершению. На очередном круге рассказов из молодости царей Селлин неловко улыбнулась и выскользнула на балкон. Эхом в голове пронеслось: «Две недели». По традициям Альвхейма невеста не должна была видеть ни жениха, ни любых других мужчин на протяжении месяца; также за это время она должна была посетить оракула северных водопадов, чтобы получить амулет и напутствие. «Предположим, поездка займёт неделю…» — А ты не из робких, — Тор стоял позади и широко улыбался. — Не побоялась выйти замуж за царевича с самым ужасным характером. — Ты не способствуешь продвижению брата в глазах его невесты. — Он дикий зануда и скажет, что я неправильно его продвигаю. Селлин искренне улыбнулась: впервые за вечер эльфийка перестала ощущать гнетущее чувство растерянности. Переход на неформальный тон, как само собой разумеющееся, только ещё больше расслаблял. — На самом деле, он не так уж плох. Я много за что могу не любить его, но мой брат умён, хорош собой и часто в боях прикрывал мою спину… Раньше. — Расскажи мне. Никто не понял, что тогда случилось. Я знаю только то, что во всём винят Локи. И мне тревожно, что я знаю о своём будущем муже лишь то, что он скверный человек. — Думаю, тебе лучше спросить его самого. Уверен, это сблизит вас. Да и не в моём праве раскрывать его секреты. Тор подошёл ближе к краю балкона и вдохнул полной грудью, крепко задумавшись о чём‑то или же о ком‑то. Прежде Селлин видела этот взгляд, но где? И тут её осенило. — Она не из знатного рода? — Нет, нет. Всё намного сложнее: она человек. — Прости, мне не стоило. — Всё хорошо. А ты сообразительна, — Тор снова широко улыбался. — Прекрасная партия для моего брата. Надеюсь, он будет достойным мужем для тебя. Добро пожаловать в семью. — Спасибо, для меня ценно, что вы с Фригг принимаете меня. Разговор медленно плыл ещё некоторое время: были обсуждены и некоторые асгардские традиции, и устройство дворца, и даже местные сплетни. Вернувшись в собственные покои без сил, Селлин быстро отпустила всех служанок и принялась сама расплетать косы. За дверью послышались спешные шаги и тихие смешки. Мужской и женский голоса старались как можно тише щебетать о чём‑то, и оба голоса казались знакомыми. Аккуратно приоткрыв дверь, эльфийка увидела, как куда‑то вглубь замка поворачивает будущий супруг и чересчур близко идущая к нему темноволосая служанка, что провожала её в сад. Дыхание неприятно сперло, волна возмущения прокатилась по всему телу — и если открывалась дверь тихо, то закрылась она хлопком. Пусть катится ко всем чертям такой суженый.