Лжец, лжец

«Ваше Высочество, пишу Вам не из долга, но из дружеских побуждений. И прежде всего приношу Вам свои искренние извинения за свою распущенность и бестактность. Помните, в детстве мы с Вами часто встречались и много времени проводили, играя в саду и библиотеке? Я, право, несколько удивлён, что Вы об этом не вспомнили при нашей встрече во внутреннем саду. Хоть я сам Вас узнал не сразу. Надо сказать, Вы заметно подросли и стали очаровательной девушкой, а всё так же бегаете босиком. Я прошу прощения за свою грубость, смею уверить Вас, что впредь буду сдерживать свой пыл. А также буду искренне верить, что Вы вновь станете мне близким другом. Не могу не сказать: этот союз беспокоит меня ничуть не меньше, чем Вас. Я понимаю Ваше бремя и очень надеюсь, что Асгард сможет стать Вам вторым домом. Я благодарен Всеотцу за выбор супруги. Смею взять на себя ответственность пробудить это чувство и в Вас». Нельзя сказать, что абсолютно всё в письме было ложью или подхалимством: в чём‑то Бог хитрости был абсолютно искренен. В чём именно — конечно, известно только ему. Аккуратный конверт был вложен к платью — работа вышла на редкость удачная. В нём не было излюбленных эльфами полупрозрачных тканей, как и не было строгих и тяжёлых тканей Асгарда. Оно струилось, красиво ложась на силуэт даже на манекене. Пожалуй, царевичу было даже интересно увидеть в нём эльфийку. Плечи и ключицы, прикрытые лишь аккуратными нитями с прозрачными бусинами, будут очень выгодно смотреться. Да, он определённо доволен работой мастеров.

***

Распустив праздничный бант, Селлин заглянула в коробку. «Красивое». Стоило ли ждать от будущего супруга хотя бы записки? О да, определённо хотелось, по крайней мере, письменных извинений. После поездки царевна ещё больше сомневалась в необходимости этого брака. Но вот она снова в Асгарде, поднятая с самыми первыми лучами солнца. Всё делалось механически, даже улыбка появлялась как само собой разумеющееся. Мысли эльфийки были где‑то далеко и явно не здесь. Ей было глубоко плевать, как там её вертят, что плетут и во что одевают. Оракул не приняла Селлин ни в первый день, ни во второй, ни в третий. Её пребывание на водопадах затянулось на шесть дней. Когда наконец Ика прибежала с благими вестями, царевна даже не сразу поверила. Прямо за широким водопадом скрывался вход в большую пещеру: колонны в три ряда образовывали круг, внутри которого мраморные ступени вели к совсем небольшому водоёму. Вода чистая, но дна видно не было. Селлин не сразу поняла, что никаких источников света в пещере нет, но мягкий холодный свет окутывал всё пространство, так что внутри казалось больше, чем снаружи. Посреди, прямо на воде, стояла высокая темноволосая женщина. — Вы долгий путь проделали, Ваше Высочество. Селлин присела и поклонилась; собеседница лишь легко кивнула. — Что Вы, я благодарна, что смогла попасть к Вам. Это большая честь для любой альвхеймки. — Вы правда так считаете? Многие уходят отсюда в слезах и смятении. Как уйдёте и Вы, — большие незрячие глаза смотрели прямо в голубые глаза царевны. — У мужа Вашего будет две любимые женщины. Ворона Вам не друг. Уплачена за Вас цена непосильная. Дайре… Услышав имя матери, Селлин затаила дыхание, но оракул замолчала. Внезапно раздавшийся вой и плач напугали эльфийку до дрожи в ногах. Всё освещение исчезло за долю секунды — кромешная тьма поглотила пещеру. Прежде мягкий и вкрадчивый голос резанул по ушам страшным старушечьим скрипом. — Прочь. Словно только этого и ждав, царевна пустилась бежать, не разбирая дороги. Путаясь в колоннах и больно ударившись о стену пещеры, Селлин выскочила прямо в тёмную воду. Неудачно споткнувшись у выхода и нахлебавшись воды, она с ужасом заметила, что на улице была холодная туманная ночь. Но как? Она заходила в пещеру ещё до полудня — не могла она пробыть там столько часов. Откашлявшись, эльфийка встала на ноги; сидящие на берегу у костра валькирии поспешили к ней. — Ваше Высочество, Вы в порядке? Что случилось? Всё, что царевна могла делать, — это хватать воздух ртом, как рыба, и мотать головой. Она не заговорила с ними в тот день — она вообще ни с кем не хотела говорить больше. Туман с сознания ушёл только через пару дней пути. Всё это время Селлин была не лучше куклы. Прямо как сейчас. Каждый раз, когда она прокручивала в голове слова оракула, те неприятно мутили сознание, будто специально были заговорены так, чтоб о них не вспоминать. Проморгавшись, эльфийка заметила как минимум пять пар глаз, в упор смотрящих на неё. — Ваше Величество, с Вами точно всё в порядке? Вы с водопадов сама не своя, — Ика нервно подёргивала подол платья и хмуро смотрела на хозяйку. — Я просто устала. Все эти подготовки, ещё и в такие сроки, — Селлин театрально приложила руку ко лбу. — Всем спасибо, но я бы хотела остаться только с Икой сейчас. Асгардские служанки шустрой стайкой покинули покои, лишь тихо перешёптываясь у самой двери. — Зря Вы так, обсуждать будут и осуждать, — поправляя небрежные локоны Селлин, Ика старалась скрыть беспокойство. — Пустяки, мне нет до этого дела. Мне главное, чтоб ты от меня не сбежала. — Да куда ж от Вас деться… Да и что Вы, болезная, что ли… — Чем закончилась твоя книга? — царевна старалась перевести тему как могла. Лишь бы снова не уйти в этот липкий транс. — Вы серьёзно сейчас? — рыжая старательно приподняла бровь, намекая на неуместность данного разговора в данный момент. — Да, хочу знать, расскажи мне.

***

Видеть невесту до церемоний, по традициям Альвхейма, нельзя ни одному мужчине. Но, приметив чуть приоткрытую дверь, ведущую в гостевые покои, где сейчас и проходили сборы, царевич не смог удержаться, чтоб не подслушать. В подобных ситуациях любопытство часто брало верх, хоть и не всегда это было на пользу. — Вы были правы, выродок он, не больше, — возмущённый голос за дверью заставил Локи напрячься. — Ика! Кто тебя таким выражениям научил? — слова Селлин хоть и выражали негодование, но в них с лёгкостью читалась насмешливая улыбка. — Я тебе с самого начала говорила, что хорошего в нём мало. Таких бесполезно любить и принимать. Извинился он, да, теперь перед ним ниц падать? Знаешь, иногда слова — это просто слова. Что ж, трикстер услышал достаточно для себя. Отшатнувшись и зачем‑то слабо кивнув страже, Локи направился вглубь дворца. Досадно, но вполне предсказуемо. Горькое «выродок» царапнуло язык. Шипастое и противное слово, которое не было просто словом. Не для него. Видят боги, он пытался, и никто не посмеет сказать ему, что не пытался. Маленькая паршивка получит предостаточно.