Мы и они

Я сижу в том самом кресле пилота, рассеянно разглядывая круглые стены. В груди тесно от волнения, ногти нервно ковыряют зудящий заусенец на левой руке.  Создатель встаёт передо мной, заложив руки за спину, Дэвид учтиво отходит подальше, ровно настолько, чтобы мы оба слышали его.  Я то и дело опускаю глаза, когда Создатель ловит меня на разглядывании. Я не знаю, с чего начать разговор. Пару минут назад я ещё надеялась, что, возможно, он хочет что-то сообщить или что-то обсудить… Сейчас мне ясно, что он ждёт вопросов. Но, несмотря на роль «наступающего», я не чувствую положенной уверенности. Наоборот, кажется, это мне придется защищаться.  Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Значит, нужно начать с самого очевидного… Только я открываю рот, как меня тут же перебивает Дэвид:  – Он ждёт вопросов, доктор Шоу.  Я возмущённо разворачиваюсь к нему. Вот же!… Специально ждал, чтобы меня сбить.  Он виновато опускает бессовестные глаза.  Я прикрываю веки и подрагивающим голосом спрашиваю:  – Зачем вы создали людей?  Создатель незамедлительно отвечает на предсказуемый вопрос. Однако мою воспалившуюся наблюдательность не обманешь: он ждёт какого-то другого, определённого вопроса. Дэвид переводит:  – Они создали людей, чтобы продолжить свой род. Они многое создают. Дыхание перехватывает. – То есть мы их дети? – глухо спрашиваю я.  На слове «дети» я вижу, как Создатель еле заметно поморщился. Словно он без перевода понял, что я спросила.  – Нет, похоже, что нет. Не в прямом смысле, – ответил Дэвид, тоже заметив реакцию инопланетянина.  – Но каким образом мы должны были продолжить их род?… Мы ведь совершенно иной вид… Вместо того, чтобы перевести, Дэвид спросил у меня:  – Вы в этом так уверены, доктор Шоу?  Я на мгновение задумываюсь. Действительно, наши ДНК не просто схожи, они практически идентичны. Совпадение почти сто процентов… – Что это за фрески в первом храме? Кто это?  Через секунду следует короткое слово, которое Дэвид тут же переводит на английский:   – Бог.  Я опускаю глаза, бездумно раскручивая кольцо на пальце. Значит, у них действительно есть вера, есть свой бог. Раньше это привело бы меня в восторг: совершенно уникальная, инопланетная религия. Подумать только! Я бы сошла с ума от разрывающих голову вопросов, но теперь… Это слово из уст Создателя вызвало у меня разочарование и какое-то чисто религиозное собственничество…  – Почему вы ему поклоняетесь?  Я смотрю на инопланетянина. Кажется, он подбирает слова. Не знает, как объяснить, или не хочет вдаваться в подробности?  – Он сказал, что их бог подарил им надежду, осветил путь.  – «Осветил путь»? Что это значит? Он точно это сказал? – скептически спрашиваю я.  В целом, понятно, что вера может освещать путь дикарям, которые по наитию совершают первые шаги к развитию. Но ведь раса Создателей далеко не невежественна…  Дэвид ничего не говорит, в то время как инопланетянин выглядит всё более… недовольным. – Ладно, – я вздыхаю, – значит, они хотели нас уничтожить. Из-за чего?  – Люди пошли не по тому пути развития. Уже очень давно.  Я тут же вскинулась, обратившись к Дэвиду, как будто это его изречение:  – И этим заслужили смерть в мучениях? Раз так, какой путь тогда «тот»? Да и вообще, как можно направить эволюцию, саму природу?  – Доктор Шоу, я перевожу только то, что он мне сказал.  Я бубню себе под нос:  – Это несправедливо… Вдруг раздаётся грубый голос инопланетянина:  – Разве?  Первые секунды я думаю, что мне послышалось. Взгляд шокировано мечется между инопланетянином и андроидом, но Дэвид или не удивлён, или мастерски это скрывает.  Создатель чётко выговаривает:  – Ты считаешь, это несправедливо?  Его голос суровый, даже гневный, а я смотрю на него как громом поражённая. Может, это галлюцинации? Я совершенно сбита с толку его осведомлённостью и одновременно напугана.  Он продолжает, не обращая внимания на мой ступор:  – Поведение людей тебе кажется приемлемым? Ваши отвратительные повадки.  Он говорит механически, зато почти без акцента.  Я неуверенно возражаю:  – Не все люди…  – Ложь.  Инопланетянин не продолжает мысль, он говорит так, словно знает наверняка. Что ж, Вейланд, очевидно, был не лучшим представителем рода человеческого с моральной точки зрения, но всё же… Неужели он и меня такой считает?!  – Люди сошли с пути истины. Они придумывали себе лжебогов, сами стали считать себя таковыми. Это ересь. Вы так и остались… – он прерывается, отведя на секунду взгляд, вспоминая подходящий эпитет, – варварами.  Мне нечего ответить. Это не так. Люди не варвары. Но против его слова у меня есть лишь вера. Я сжимаю крестик в руке, цепочка царапает кожу на шее.  Создатель тяжело вздыхает, словно каждый звук вытягивает из него жизненные силы:  – Вы разрушаете. Вторгаетесь, сеете хаос. Воруете. Вы не имеете понятия о созидании.  Против своей воли я перебиваю:  – Это неправда! Мы умеем создавать! – под взглядом Создателя мой пыл заметно охладел, но я, сглотнув, продолжаю оправдываться, – люди умеют созидать. Мы создали космический корабль и…  Доводы, столь необходимые, окончательно рассыпались. Под его насмешливым взглядом я почувствовала себя настоящей воровкой. И это иррационально, ведь люди ничего не крали, не крали злосчастный «огонь Прометея». Но его слова убеждённого мизантропа посеяли в моей душе семена стыда, и безжалостные побеги рвались наружу.  В голову приходит спасительная мысль:  – И мы создали Дэвида.  То есть спасительной она была лишь на первый взгляд.  По выражению лица инопланетянина я понимаю, что дала ему ещё один повод ненавидеть человечество в целом и считать меня законченной дурой персонально. Если раньше я думала, что его тон унизителен, то сейчас речь Создателя столь ядовита, что я вся сжимаюсь: – И кого же вы создали? Вы создали раба!Эрсету стремятся порабощать. Разрушать. Вы никогда не поймёте. Вас… невозможно научить, – он переводит дух, устало вздыхая.  Тихо настолько, что слышно совсем лёгкое жужжание, похожее на гул флюоресцентных ламп. Кажется, Создатель исчерпал запас иноязычных слов, но вот он продолжает яростную тираду: – Вы, мелкие порочные создания, выпрашиваете вечности?! Вы должны благодарить за минуты! Вы всем обязаны! Его голос гремит как буря, резонируя в черепе. Я даже не пытаюсь возразить, в голове вакуум. Всё тело вибрирует от жгучей смеси самых разных чувств: негодования, обиды, страха… – Люди обязаны слушаться и славить, но вы слишком тщеславны! Вы забываете всё хорошее и отвечаете злом!  – Мы не ваши рабы!  Я выкрикнула это почти истерично. Я и сама сейчас понимаю, что перешла границу, но тогда этого совершенно не чувствовала… – Люди созданы свободными! Вы сами нас такими сделали! А теперь хотите просто, – я захлёбывалась словами, но мне было плевать. Пусть даже убьёт. – стереть, как ошибку! Но мы всё равно… хотим жить. И мы ваше творение, – я подняла на Создателя глаза. Взор застелила дрожащая пелена слёз. Нет! Я быстро сморгнула их. Если хоть одна слеза упадёт, она всё испортит, всё лишится смысла! – Как вы можете желать нашей смерти?  Как вы можете желать смерти своих детей? Мой отец. Я думала, что благодарна ему за уроки, за ценности, привитые мне в детстве. Мои убеждения были твёрже скалы, сокрушающей волны сомнений. Как же символично, что они, обманчиво незыблемые, оказались просто кучей осколков! Эти осколки застряли у меня в горле, режутся и колются, но вытащить их я не могу. Я думала, что точно знаю, чего хочу, к чему стремлюсь. Казалось, нет на свете вещи, способной меня переубедить или хотя бы заставить пожалеть. Но в этот момент, сидя перед кем-то, кто явно не является моим Богом, я сожалею. Как жаль, что я оказалась права и нашла это место!  Я была слепа всю жизнь, а сейчас заметила каждую деталь в мельчайших подробностях. Словно я проснулась, протерев глаза от тревожных фантазий, и увидела реальный мир.  Я увидела всё: Дэвида, лицо которого было тусклым и перевёрнутым, этот противный корабль и его. Он впервые показался мне неживым, будто из воска. Тогда я тоже стала чем-то неодушевленным. Только это омертвение существовало в тот момент: три куклы, один Джаггернаут и безучастная пустота, обтянувшая корабль со всех сторон. Он ушёл через какое-то время, что неудивительно. Он всегда уходил, с первой нашей встречи: ушёл, чтобы уничтожить; ушёл, потому что не хотел ждать; ушёл сейчас, не найдя слов или посчитав их излишними… По полу прошлись два ботинка, встали передо мной. В глазах Дэвида не было ничего, как и всегда, но синтетическая кожа у губ жалостливо натянулась.   – Вы ведь сами хотели правды, доктор Шоу.  Я не этого хотела…

***

До моего «убежища» я дошла бессознательно. Подошла к крану и тупо смотрела на беззвучный поток, подставив ладони. Стылая вода леденила кости, но я не отнимала рук. Когда пальцы распухли и покраснели, я наконец убрала их.   Я механически забралась в камеру и легла, поджав ноги.  Тело знобило от холода. Внутри не было ничего, лишь пепелище. Никогда больше я не назову себя «измотанной», нет… Теперь больше подходит слово «похороненная». Это не я лечу на инопланетном корабле. Элизабет Шоу осталась скитаться там, на LV-223, оплакивая себя и всех других. А то, что лежит сейчас в этой криокамере – какое-то чудовище Франкенштейна, слепленное из поломанной рационализации и размякших убеждений. Нитки, которыми сшивали неуклюжего урода, расплелись тут и там, кожа отходила, как пергамент, и ужасная тварь разваливалась на ходу.  Мои глаза закрылись сами собой. 

***

В полусне я чувствовала тяжёлую большую ладонь, лежащую на голове. Это был он. У Дэвида руки прохладные и лёгкие, да андроид бы и не стал приходить вот так. Ладонь инопланетянина горячая и твёрдая, как шероховатая поверхность глиняной печи. Он хотел раздавить мне голову. Ему бы следовало это сделать… Наверное, он понял, что разбудил меня, потому как его рука пролезла под подбородком, два пальца легли на челюсть. Он повернул мою голову, но я не открыла глаз. Инопланетянин взял моё лицо в руки, как тогда, в отсеке, и слегка наклонил его, словно изучая. Вздохнув, он убрал правую руку.  Его палец неожиданно лёг на переносицу. Он провёл вдоль спинки носа, а затем очертил дугу брови. Я нахмурилась. Подушечка пальца перекатилась в складку меж бровей, и он вдруг сильно надавил. Распахнув глаза, я сразу же прочитала задумчивость на белом лице. Он, словно повторяя за мной, свёл «брови» на переносице. Инопланетянин напоследок погладил меня по щеке и встал.  Его силуэт исчез в тени, дверь тихо прошелестела. Я хотела, чтобы он остался.