5 причин смерти Гермионы Грейнджер

Письмо 1 Конец начался не тогда, когда мы узнали, что самый темный волшебник всех времен возродился и убил Седрика. До того как начали страдать мои самые близкие люди, я не ощущала, что конец так близок, что он наступает мне на пятки. Я так часто вступала в битвы, что пропустила самую главную, не сумев понять, что мой лучший друг умирает. Ты уже знаешь, что Гарри отправился в Запретный лес и Волан-де-Морт убил его, после чего бежал вместе с ПСами в неизвестном направлении. Немного позже мы узнали, из воспоминаний Северуса, что Гарри был последним крестражем. Это убило его. Это убило и меня. Смутно помню первые дни после битвы, потому что все время спала. Профессор Макгонагалл держала меня в полуразрушенном больничном крыле под зельем сна без сновидений, пока я не перестала кричать, просыпаясь каждый раз. В беспамятстве есть своя прелесть, пока осознание не накрывает твой разум так резко, что подкашиваются ноги. Первые несколько секунд после пробуждения – о, эти бесценные несколько секунд – я просыпалась в мире, где он не умер, а битва была всего лишь дурным сном. Пока другие восстанавливали школу, я думала. Знаю, ты скажешь, что думаю я постоянно, но это было другое. Мой разум панически пытался найти ответы на множество вопросов разом. Что я сделала не так? Как я могла ничего не заметить? Что я сделала не так? Что я сделала? Почему он? Почему не я? Но ответить на них было невозможно, как и вернуться в прошлое. Все эти размышления привели к тому, что две недели в больничном крыле слились воедино. Мадам Помфри всегда была рядом, хотя я смутно помню чьё-либо присутствие. Но я отчётливо помню две вещи: приход Рона в больничное крыло спустя две недели после битвы и мое решение остаться с мадам Помфри в качестве целителя. Он был краток и почти не смотрел мне в глаза. Его светлая кожа была бледнее обычного, настолько прозрачная, что я видела венки на его веках. Я заметила сбитые костяшки и трещину на носу. «Привет, Гермиона», – сказал он и я рассыпалась на мелкие кусочки. Помню, как трудно нам обоим было сдерживать рыдания. Его неловкие объятия ощущались совсем по другому, но это было лучше, чем если бы их не было вовсе. В конце концов, он был жив и этого было достаточно. Прости, если тебе трудно об этом читать, но эти воспоминания до инцидента не имеют ничего общего с моими чувствами к нему в настоящий момент. Тогда он был просто моим лучшим другом и первой детской влюбленность. Мы не говорили о том поцелуе, который случился, когда мы оба думали, что погибли, потому что он был очень краток. Рон сказал мне, что отправляется на поиски Волан-де-Морт и непрозрачно намекнул, что я должна остаться здесь. Но мне не нужны были намеки.

***

3 мая, 1998 год Она чувствует так много, что жар расползается по телу и горит на кончиках ушей. Гермиона очнулась больничном крыле спустя сутки после того как пыль после битвы улеглась. Никто не знал, куда испарились Волан-де-Морт и его приспешники, но никому не хотелось выяснять это прямо сейчас. Мадам Помфри рассказала ей, что она трижды просыпалась и кричала, пока ей не давали новую порцию зелья. Гарри Поттеру теперь навсегда останется 17 лет 9 месяцев и 1 день. И Гермиона никак не могла принять это. Невилл, которого принесли на соседнюю койку через сутки после нее, часто болтал с ней. Это были разговоры ни о чем. Он рассказывал, для чего предназначался челюстник, как из полыни сварить Зелье живой смерти и о своей любви к аромату лаванды. Гермиону очень успокаивали эти разговоры, хотя она практически не участвовала в них. Однажды Невилл молчал дольше обычного и девушка решилась сказать, что копилось в ней долгие дни, а может и месяцы: – Я больше не хочу сражаться, Невилл, – практически прошептала она. – Я тоже, Гермиона. Больше всего на свете я хочу остаться здесь и больше никогда не произносить атакующих заклинаний, – голос друга был непривычно грустным. Ей стало намного легче, когда она поняла, что не одна устала сражаться. Но был еще один человек, который не был готов мириться с болью. Но его методы борьбы были немного иными. Рон выпускал свою злость на близких ему людях. Его ярость и энергия поражали всех вокруг. Казалось, перед ним нет никаких преград. Он без устали продолжал поиски, воодушевлял Орденовцев и мотивировал их двигаться только вперед. Смерть Гарри он превратил в топливо, кормящее печь правосудия. И не дай Мерлин вам оказаться на месте тех, кто вставал на пути у этой гвардии. Когда он и его новая свита появлялись в больничном крыле Рон не обращал внимание на лучшую подругу. Он не спрашивал, как она себя чувствует, не называл ее Мионой и не улыбался. Теперь он только ухмылялся и скалился. Его боялись. Его уважали. Орден больше не был безобидным детским кружком для обучения заклинаниям. Это стало сопротивлением. Сила, с которой приходилось считаться. Но у неё не осталось сил.

***

Письмо 1

Ты знаешь, как я люблю быть наедине с собой. Когда война возобновилась, это стало практически невозможным. Я всегда была с Гарри и Роном. А если не с ними, то рядом обязательно был кто-то из Ордена. Но когда я очнулась в больничном крыле, у меня впервые за долгое время появилось достаточно пространства, чтобы остаться наедине со своими мыслями и осознать случившееся. И тогда меня посетила мысль: я могу остаться тут. Мадам Помфри работала практически одна, а раненых становилось всё больше. С каждым днём, с каждым новым проклятием. А чем дольше длилась война, тем важнее становилась помощь. К тому моменту я уже достаточно чётко поняла: если я не могу вернуться в магловский мир, то сделаю всё, чтобы никогда больше не участвовать в битве. И я осталась. Я не заметила, как прошёл первый месяц обучения. Дни тянулись медленно. Я училась у мадам Помфри целительскому мастерству и довольно быстро начала практиковать. Она сказала, что у меня дар. Но мне кажется, мой разум был готов на всё, лишь бы больше не сражаться. Некоторые люди зависимы от ярких эмоций. Они прыгают с парашютом, участвуют в гонках или ищут конфликтов. Но не я. Для меня такие эмоции как кипяток: если я обожглась однажды, то второго раза не будет. Рон почти не появлялся. От Симуса, который заходил в больничное крыло чаще других (из-за своей любви к бомбарде), я слышала, что Рон стал агрессивным и саркастичным. Я понимала это. Но как же больно было видеть, как человек, который был тебе самым близким, холодеет у тебя на глазах. После одной из встреч с этим ледяным мальчиком я стала бояться его. Но об этом я напишу позже. Давай перейдем к более приятной части. Рон ушёл на поиски Волан-де-Морта вместе с Джорджем, Дином и Оливером. А я осталась одна. Пока не встретила тебя.