Быть

Всё так же пахло "Аксом", привычно гудел процессор, валялись под ногами разбросанные вещи. В комнате было темно и тихо, как в пещере у дракона. Спрятанная за тысячей дверей, она стала для Зонтика настоящим убежищем от бушующего за окном жестокого и опасного мира. Уютно было лежать, закутавшись в кокон одеяла, и делать домашку под уже ставшую привычной ругань Вару, яростно играющего в очередной шутер. Тепло, сыто и мирно в отличие от родного дома. Так они коротали холодные зимние вечера после школы. Сначала раз в неделю, теперь - почти каждый день. Он уже привык обниматься. Получилось как-то само собой. Вару клал на него руку во сне, невзначай прижимал к себе во время просмотра фильма, и тепло от его ладони медленно вытесняло собой воздух. Зонтик переставал дышать, а потом, спохватившись, что вот-вот задохнётся, механически заставлял себя делать вдох за вдохом, считая каждый, чтобы забить мысли. Потом страх сменился спокойствием, и, в конце концов, чужое тело под боком стало ощущаться настолько естественно и даже правильно, что он уже сам начал искать это тепло, приникая плечом к плечу, будто так и должно быть. Но теперь что-то изменилось. Объятия стали другими. Слишком тесными, слишком... осознанными. Словно между ними натянули невидимую струну, и каждое движение отзывалось в воздухе тихим трепетом. Вару ничего не говорил, а Зонтик не задавал вопросов. Он не знал, что спросить, да и боялся услышать в ответ то, что разрушило бы так неожиданно установившуюся между ними идиллию. А потом, в конце января, спустя буквально пару дней после шестнадцатилетия, случилось это... Они лежали тогда на кровати, готовясь ко сну, но всё никак не могли перестать болтать. Говорили о какой-то ерунде, громко, быстро, перебивая друг друга, словно пытались заглушить копившееся неделями незримое напряжение. - Бля-я, вот представляю иногда, что Пик как Стас Барецкий с лестницы падает, меня так выносит каждый раз, - выпалил Вару. Зонтик звонко рассмеялся в ответ и повернулся к нему, понимая с ужасом, что их лица оказались слишком близко друг к другу. Смех застрял в горле. Оба внезапно замолчали. Зрачки Вару расширились в полутьме, зелёные ресницы замерли. И тогда он легко, почти невесомо, коснулся его губ. Отстранился на секунду, будто сам испугавшись себя, и тут же прильнул вновь, пытаясь углубить поцелуй. - Стой, - выдохнул Зонтик, отворачиваясь обратно. - Не надо. Вару дёрнулся, словно его ударило током, перевернулся на спину и уставился в потолок. - Прости, - хрипло выдавил он. Кровать была отвратительно узкой, и они продолжали лежать плечом к плечу, утопая в неподвижном, густом молчании, пока, наконец, не уснули. Утром они вели себя так, будто ничего не произошло. Солнечный свет резал глаза, за окном хлопьями падал снег. Вару, как всегда, пытался шутить, слишком громко смеясь и, почему-то с непривычной неуклюжестью роняя вещи. Зонтик молча жарил яичницу, стараясь не смотреть в его сторону. Они говорили о пустяках - домашке, погоде, планах на выходные, но плечи сжимало что-то невысказанное, тяжёлое и неудобное, как тесный пиджак, из которого вырос. Выходит, он нравится Вару, да? А нравится ли Вару ему? Все всегда твердили ему, что он "не такой". Слишком женственный, слишком нежный, слишком плаксивый, чувствительный. А ещё эти волосы. Глупые отросшие голубые волосы, которые он почему-то не решался срезать. Одним словом - педик. Дворовые ребята ехидничали, отпускали шуточки одноклассники, сам Вару, ворчал отчим, и даже мать порой бросала украдкой: "в кого такой уродился?", а потом вздыхала тяжело. Да и девочки ему никогда не нравились... Ну, кроме Вики, но это были скорее чувства Фёдора, а не его собственные. Ему вообще никто не нравился. Но разве могли все вокруг ошибаться? Наверное, со стороны виднее. А ещё Вару сильный и смешной. И вкусно кормит его. И разрешает греть об себя пальцы. Следующую неделю они практически не виделись. Вару явно избегал его: больше не заглядывал в их тайный закуток на переменах, исчезал сразу после уроков. Даже мемы скидывать перестал. Но вот, в один прекрасный день, Зонтик, уже почти смирившийся, сидел на скамейке, завязывая шнурки, и вдруг услышал над собой долгожданный голос. - Че как? Не хочешь сегодня, может, ко мне? - спросил Вару, глядя куда-то в сторону. - Хочу, - ответил он, пожалуй, слишком быстро. *** Они лежали, как в прошлый раз. Болтали и смеялись, будто не было этой долгой недели тягостного молчания. И снова Зонтик повернулся к нему. И снова их лица оказались слишком близко. И в этот раз он уже сам, медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление воздуха, подался вперёд. И поцеловал. Робко, несмело, просто коснувшись губами на мгновение. Вару прерывисто вздохнул и ответил. Его руки притянули ближе, он перекатился, нависая сверху, одна ладонь скользнула под свитер, оглаживая рёбра, а колено упёрлось между ног. Тогда Зонтик инстинктивно перехватил запястье и, прервав поцелуй, прошептал, задыхаясь: - Н-не сейчас… Я не… Непонятно почему, внезапно стало стыдно. Вару рухнул обратно на свою половину кровати, внутри всё сжалось в ожидании. Хоть бы не обиделся... - Блять, Зонтик, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив! - он рассмеялся, по-детски протирая кулаком глаза, - Пиздец я тогда пересрал. Думал, ты меня нахуй пошлёшь. Зонтик не нашёлся, что ответить. Просто прижался сильнее к тёплому боку, спрятав лицо в изгибе шеи, и потёрся щекой о мягкую ткань толстовки, вдыхая запах, ставший уже родным. А потом они целовались ещё. Снова и снова. Целую вечность. *** Теперь Вару не смущался. Получив согласие один раз, он был уверен, что за ним вскоре последует второй. Они опять начали видеться, и каждый раз их встреча заканчивалась в знакомой полутьме комнаты - объятиями, поцелуями, страшным стояком и неизменным виноватым отказом. Зонтик не мог разобраться в себе. Вару давил на него или не давил? Как всё вообще к этому пришло? И почему он просто не может сделать то, чего они оба так хотят? Он боялся последствий. Боялся, что это поставит на нём клеймо, которое уже не смоешь. Боялся, что перейди они эту грань, всё станет другим, настоящим, а значит - хрупким и конечным. Тяжело было признаться себе, но... Да, он всё ещё боялся Вару. Вдруг ему не понравится или просто надоест и он бросит его, как бросал до этого своих бывших девушек? И что если тогда прекратившиеся школьные издевательства возобновятся вновь? Он был бережен до одури, каждый раз замирал и отступал, не споря. Пока что. Взращиваемый годами страх настолько въелся в подкорку, что Зонтик был практически уверен: однажды терпение лопнет, и тогда он без труда и чуждых пиковым моральных дилемм применит силу, как делал уже не раз. Или вовсе уйдёт, навеки оставив Зонтика девственником-неудачником. Сложно сказать, что пугало больше. И он решился. В очередной раз, когда губы Вару скользнули на шею, а рука легла на пояс джинсов, Зонтик сделал глубокий вдох и, вместо того, чтобы отодвинуть её, накрыл своей - холодной, дрожащей, и почти незаметно кивнул. Вару замер на мгновение, будто проверяя, правильно ли понял. Затем медленно, давая время передумать, расстегнул пуговицу, потом молнию. Бережно, аккуратно, как будто боялся что-то сломать, задрал футболку, целуя кожу на груди, и ниже, ниже. Зонтик коротко выдохнул, вцепившись пальцами в простыню, и позволил волне странного, нового, всепоглощающего чувства смыть все тяжёлые мысли. В этот момент не было прошлого и будущего, не было мира за стенами этой комнаты-пещеры, не было ничего, кроме живого, настойчивого тепла внизу, прерывистого дыхания и самых киношных бабочек в животе. Сложно было сказать, сколько времени прошло. Казалось, это длится вечность. Но вдруг, наконец, всё внутри сжалось в тугую, невыносимую пружину - и отпустило. Ослепительная судорога прокатилась по телу, заставив выгнуть спину и беззвучно ахнуть. В глазах потемнело, заложило уши. - Блять, я так тебя люблю! - сквозь эту пелену донёсся голос Вару.  Зонтик опустил взгляд и увидел, как тот, облизнувшись, одним размашистым жестом вытирает рот. - Правда? - медленно приходя в себя пролепетал он, стискивая край футболки дрожащими пальцами. - Ещё бы! А что, не понятно что ли? И тут, едва собравшись, весь его хрупкий грёбаный мир разлетелся на кусочки. Глаза защипало, в горле мгновенно встал ком. Всё произошло слишком быстро, Зонтик не успел среагировать и переполнявшие эмоции выплеснулись наружу. Вару продолжал сидеть меж его ног, растерянно наблюдая за тем, как человек, которому он только что отсосал, заходится в рыданиях, размазывая слёзы по лицу. - Эй, ты чего? Тебе не понравилось? Я понимаю, что это первый раз и всё такое, но чтобы настолько хуево... - Нет, мне понравилось, мне очень понравилось, просто... Зонтик раскинул руки, приглашая в обьятья, запустил пальцы в зелёные кудри, прижавшись мокрым лицом к шее. - Я тоже... - он хныкнул, - тебя люблю…