Ошибка в матрице судьбы

Итак, взяв вещи и свой улучшенный «Клинок Теневой Пряжи» (свежезаточенный и слегка подправленный печатями для лучшего резонанса с пространством данжа), я двинулся в сторону своего «полигона» — Данжа Крысиного Безумия. Для меня это место давно стало не вызовом, а... скучной рутиной. Как поход в магазин за хлебом, только вместо хлеба — клыки и хвосты, а вместо кассира — парочка особо наглых крысиных вожаков, которых приходилось тыкать клинком для поддержания уважения. Быстренько, на автомате, я зачистил привычные коридоры. Система периодически выдавала уведомления о мизерном опыте и СП, на которые я уже даже не обращал внимания. Собрав «урожай» (пачка вонючих хвостов, пара десятков клыков — на компоненты для базовых ядов), я отыскал самый глухой, самый сырой угол подземелья, где даже крысы появлялись редко. Пора было начинать настоящую работу. Я развернул ментальную копию схемы Теневого Клонирования. Не жесты были важны — жесты я уже отработал до мышечной памяти. Важна была печать. Точнее, её модификация — я нарисовал её не просто в воздухе, а в форме креста, стабилизируя потоки чакры по осям. Моя собственная импровизация, основанная на логике системных «схем стабилизации». Попытка №1. Чакра рванула, выплеснулась волной... и растворилась в темноте. Ничего. Абсолютно. Только эхо моего же энерговыброса вернулось ко мне, щёлкнув по нервам. «Отлично, — подумал я. — Потратил сил, как на малую технику, и получил ноль». Попытка №2. Концентрация выше. Форма чётче. Воздух передо мной затрепетал, сгустился... и материализовалась куртка. Моя куртка. Она повисела в воздухе пару секунд, пустая и жуткая, словно призрак-невидимка только что её с себя снял, а потом с шорохом свалилась в лужу. Я молча смотрел на неё. «Прогресс. Теперь клонирую гардероб. Может, открыть ателье?» Попытка №3. Я уже злился. Чакра рванула с силой, исказив пространство. На месте будущего клона возникло... нечто. Полупрозрачное, мерцающее, с моими смутными чертами, но без плотности. Оно просто стояло, безмолвно колеблясь, как мираж, и через десять секунд бесшумно лопнуло, осыпавшись искрами. «Привидение. Я создал собственного призрака. Поздравляю себя». Так продолжалось пять часов. Пять часов безумия, в течение которых я наблюдал, как рождаются и умирают мои карикатурные подобия: клон-одна рука, клон-перевёрнутые ступни, клон, который материализовался на секунду и тут же схватился за голову с беззвучным криком (это было особенно жутко). Каждая неудача выжигала чакру, как кислотой. Я выламывал пробки из семи флаконов «Энергетического концентрата» собственного производства, чувствуя, как мои внутренние резервы превращаются в извивающихся в судорогах уродцев. Усталость была уже не физической — ментальной. Казалось, сама реальность сопротивляется, не желая допускать нарушения фундаментального закона «один человек — одно тело». И вот, после очередного глотка зелья, когда горький привкус отчаяния уже начал подступать к горлу, я поставил печать не в форме креста, а... спирали. Нестабильной, динамичной, воронкой закручивающей чакру внутрь себя. Чакра ответила иначе — не рывком, а плотным, упругим потоком. Воздух передо мной не дрогнул, а сложился, как лист бумаги. И из этой складки пространства шагнул... Я. Не куртка. Не призрак. Точная копия. Он стоял, дыша ровно, его глаза (мои глаза) смотрели на меня с тем же холодным, аналитическим выражением. Он был немного бледнее, вокруг его контура играл едва уловимый теневой ореол, но это был Я. Полный, цельный, живой. Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Абсурдность ситуации достигла космического масштаба. Я смотрел на самого себя, созданного своим же упрямством и семью зельями. Клон-Наруто первым нарушил тишину. Он поднял руку, посмотрел на неё, сжал кулак. — ...Работает, — произнёс он. Его голос был точной копией моего, только с лёгким, механическим отзвуком. — Сознание стабильно. Память... полная копия на момент создания. Тактильные ощущения... в норме. Я не мог не рассмеяться. Это был нервный, сдавленный смешок, но в нём было и торжество. — Ну, привет... мне, — сказал я. — Давай, для начала, помоги собрать эти чёртовы хвосты. А потом... подумаем, чем тебя занять. Второй Я кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Логично. Эффективность группы из двух выше, чем одиночной, при выполнении рутинных задач. И вот так, в вонючем подземелье, среди трупов крыс и пустых склянок, родился первый в мире теневой клон, задумавшийся об эффективности фарма. Мой гамбит начал приносить первые, пусть и очень странные, дивиденды. ................ Осознав, что рассеяние клона с полной загрузкой опыта — это прямой путь к мигрени эпических масштабов или даже разрыву сознания, я сделал паузу. В голове, подобно вспышке, родилась идея — не просто гениальная, а отчаянно безумная в своей логике. «Нужны не просто копии тела, — прошептал я в тишину подземелья, наблюдая, как последние искры рассеявшегося клона гаснут в воздухе. — Нужны... буферные зоны. Резервные копии сознания. Чтобы нагрузка распределялась, а не обрушивалась на центральный процессор одним шквалом». Техника была запретной не просто так. Она пожирала не только чакру, но и сам разум. Обычный шиноби, создав десяток клонов и получив назад их опыт, мог сойти с ума от перегруза чужих (но своих же!) воспоминаний, ощущений, решений. Мозг просто не был рассчитан на многопоточность в таком масштабе. Но у меня были два нестандартных преимущества. 1. Тело Узумаки. Выносливое, живучее, с чудовищными запасами жизненной силы и странной, врождённой гибкостью психики, заточенной под работу с абстрактными, сложными печатями. Оно могло выдержать больше. 2. Русская душа (системный склад ума). Не та, что водку пьёт и медведя борола, а та, что привыкла к абсурду, к парадоксам, к необходимости находить выход из безнадёжных ситуаций холодным, безэмоциональным расчётом. Мой разум уже был перестроен системой — он мыслил категориями задач, ресурсов, интерфейсов. Я мог... переосмыслить сам процесс. Вместо того чтобы пытаться пропустить через себя реку опыта, я решил построить каскад плотин. Я снова сосредоточился. На этот раз я визуализировал не просто копию себя, а специализированный модуль сознания. Не полноценную личность, а скорее... исполнительный подпроцесс. Его задача — выполнять конкретный вид деятельности (тренировка, фарм, учёба), накапливать данные в «логе», а при рассеивании передавать не сырой поток воспоминаний, а сжатый отчёт, ключевые выводы, алгоритмические паттерны. Это требовало невероятной точности. Я снова поставил печать, но на этот раз вплел в неё тончайшие нити чакры, образующие фильтры и буферные ячейки — примитивные, но работающие печати Узумаки, стабилизирующие психические процессы. Чакра сгустилась. Передо мной возник Клон 2.0. Он выглядел так же, но его глаза были чуть более... стеклянными. Лишёнными того самого огонька полного осознания. Это был не я. Это был мой инструмент. — Задача: отработать комплекс упражнений на равновесие, — скомандовал я ему мысленно, передавая пакет данных с последовательностью движений. — Принято, — монотонно ответил клон и немедленно начал двигаться, с нечеловеческой точностью повторяя комплексы. Я наблюдал за ним несколько минут. Он работал как идеальный автомат. Затем я осторожно, мысленным импульсом, дал команду на рассеивание. На этот раз в голову хлынул не водопад ощущений падений и напряжения мышц. Пришёл пакет данных: «Упражнение 1: эффективность 87%. Потеря баланса на 3-й секунде в 12% попыток. Рекомендация: сместить центр тяжести на 2 см вперёд. Упражнение 2: эффективность 94%...» Это был не опыт. Это был технический отчёт. И его обработка вызвала лишь лёгкое давление, как от сложной, но решаемой математической задачи. Получилось. Я выдохнул, и на губах появилась настоящая, почти безумная улыбка. Я не просто освоил запретную технику. Я хакнул её. Создал её адаптированную, безопасную (относительно) для себя версию. Теперь всё зависело от масштабирования. Сколько таких «буферных подпроцессов» я смогу поддерживать? Как они будут взаимодействовать друг с другом? Сможет ли моё сознание, эта самая «русская душа» в теле Узумаки, выступить в роли центрального сервера для целой сети своих же копий? Ответы предстояло найти. Но первый, самый опасный шаг был сделан. Я больше не был один. У меня появилась армия тихих, безэмоциональных двойников, готовых пахать в безвременных барьерах данжей, пока я изображал сонного ученика в мире на поверхности. Гамбит начинал приносить первые, ошеломляющие результаты. Игра менялась. .......... Отлично! Теперь сцена с реакцией Курамы и деталями экспериментов: --- Я начал оттачивать эту идею до блеска, как алхимик, доводящий до совершенства смертельный рецепт. В голове уже роились планы, для которых потребуется не просто пара рук, а целый штаб. Несколько копий сознания, работающих параллельно: одна группа анализирует книги от Данзо, вторая моделирует возможные сценарии встречи с Узумаки, третья прокручивает в уме комбинации для новых печатей или алгоритмы использования Сфер Навыков. Это был переход от мультипликатора действий к мультипликатору мысли. И тут на помощь пришла неожиданная союзница — Сама Система. Вернее, её интерфейс. Раньше он был просто отображением данных. Теперь он стал якорем, точкой сборки, вокруг которой я начал организовывать свои «подпроцессы». Я мысленно создавал для каждого клона не просто задачу, а целый пакет целей с системными метками, словно раздавая задания через внутреннюю локальную сеть. Система помогала фильтровать входящие данные, структурировать «отчёты» от клонов, отсекать информационный шум. Эксперименты стали интенсивными, почти безумными. В глухих уголках данжа, в кромешной тьме, нарушаемой лишь светом моих печатей, возникали и растворялись десятки теневых двойников. Одни часами повторяли один и тот же удар, записывая малейшие отклонения. Другие, с каменными лицами, листали ментальные копии свитков, их глаза бегали по невидимым страницам. Третьи молча сидели в позе лотоса, их брови были сведены в глубокой концентрации — они думали. Решали абстрактные задачи, которые я им ставил. Это было жутковатое, сюрреалистическое зрелище. Я стоял в центре этого тихого, безмолвного безумия, чувствуя, как мое собственное сознание растекается тонкой сетью, удерживая на поводке десяток самостоятельных, но управляемых мыслительных процессов. Голова гудела, как серверная стойка под нагрузкой, но не взрывалась — система и буферные печати работали. И всё это время, из глубины подсознания, доносилось ворчание. Курама наблюдала за этим спектаклем, не скрывая презрения. В её роскошной гостиной, устроившись на диване, она смотрела на мои ментальные метания, как на особенно дурацкое реалити-шоу. — Опять за своё, — доносился её ворчливый голос в мою голову. — Весь пол загадил своими копиями-зомби. И что ты добился? Стая безмозглых муравьёв, которые вместо того чтобы жить, тупо долбят стену. Красота. — Они не «долбят стену», — мысленно парировал я, не отрываясь от контроля за клоном, пытающимся оптимизировать расход чакры в технике «Теневого шага». — Они создают базу данных. Вычисляют оптимальные паттерны. Готовят почву для качественного скачка. — Пфф, скачка, — фыркнула она. — Скачок прямо в психушку. Я тысячу лет прожила и видела, как ваше братья-шизофреники пытались «умножить» себя. Кончали они всегда одинаково: их разум рассыпался, как песок, и оставался только воющий пузырь инстинктов. Забавно было смотреть первые десять раз. Сейчас уже скучно. — Я не «их брат-шизофреник», — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как от её слов по спине пробегает холодок. — У меня есть система. И печати Узумаки. И... русская смекалка. — Да-да, твоя волшебная «система» и «смекалочка», — прозвучало язвительно. — Ладно, делай что хочешь. Только когда твоё сознание превратится в фарш и попросит у меня взаймы пару нейронов, не говори, что я не предупреждала. А теперь заткнись, у меня новый эпизод сериала. Там хоть персонажи по одному на тело. Её присутствие исчезло, сменившись довольным, отстранённым молчанием. Но её слова висели в воздухе предостережением. Я шёл по лезвию. Каждый новый клон, каждая попытка углубить разделение сознания увеличивала риск. Срыв, перегрузка, расщепление личности — всё это было реальной ценой моего гамбита. Но отступать было поздно. Я взглянул на своих безмолвных двойников, усердно трудящихся в мерцающем свете данжа. Они были моим оружием, моими руками и мозгами. Риск был чудовищным... но и потенциальная награда была того же масштаба. «Хорошо, Курама, — подумал я, глядя в темноту. — Держи пари. Посмотрим, кто первый запросит нейроны в долг». И снова погрузился в работу, оттачивая свою сеть разумных теней, где каждый клон был не просто отражением, а специализированным инструментом в арсенале одинокого игрока, решившегося на самую безумную ставку — ставку против пределов собственного разума. ........... Тем временем, в квартале Узумаки. Узумаки Нага стоял в своем кабинете, скрестив руки, и смотрел на огромную доску, испещрённую знаками, именами и стрелками. Воздух был густым от напряжения и запаха мела. «Да, отец дал мне сложную задачу, — думал он, не отрывая взгляда от центра доски, где красовался большой жирный знак вопроса. — Найти потерянного Узумаки. Но как?» Он приблизился и подчеркнул слова под вопросом: «СИРОТА?» — Если он сирота, тогда всё становится ещё запутаннее, — пробормотал Нага. — Отец сказал, что почувствовал «странный всплеск чакры, похожий на нашу, но... искажённый». Значит, мальчик не в нашем квартале. Он где-то за его пределами. Но где именно? Он отошёл и с досадой провёл рукой по волосам. — Я не такой великолепный сенсор, как отец. Он по пульсации чакры может определить клан за километр. Мне же придётся работать по-другому. — Его взгляд стал холодным и расчётливым. — Архивы. Нужно перелопатить все записи о сиротах за последние десять лет. Все странные случаи, все дети с необъяснимыми способностями или... неестественной живучестью. И параллельно — отправить людей на незаметное наблюдение. За Конохой в целом. За больницами, за Академией, за теми, кто держится особняком. Нага перевёл взгляд на окно, за которым виднелись готовящиеся к отправке повозки. Кушина со своей семьёй уезжала в главную деревню Узумаки. Все... кроме старшего сына. — Цурико, — выдохнул Нага, и на его губах мелькнула тень усталой улыбки. — Его упрямый характер — прямое наследие клана. Не заставишь уехать, если он решил остаться. — Улыбка исчезла, сменившись озабоченной складкой между бровей. — И перевозка Менмы уже сама по себе проблема. В нём — светлая часть Девятихвостого... — Он замолчал, мысль висела в воздухе, тяжёлая и невысказанная. — ...Тогда в ком тёмная? Вопросов было слишком много. Слишком много совпадений, сломанных пазлов, которые отказывались складываться в картину. Он снова посмотрел на доску. Его взгляд задержался на маленькой, отдельной заметке на полях: «Мальчик-козёл отпущения. Сосуд? Слухи. Ненависть деревни.» — Завтра сестра уедет, — тихо сказал Нага, глядя на эту заметку. — И я смогу полностью погрузиться в работу. Без семейных помех, без лишних глаз. Начну с самого простого и самого странного. С этого... «козла отпущения». Проверим все слухи. Посмотрим, что это за мальчик, которого вся деревня ненавидит, но который почему-то продолжает жить. И почему его существование вызывает у меня такое же чувство, как и гипотеза отца о потерянном ребёнке... Чувство, что меня водят за нос. Он взял мел и рядом с заметкой о мальчике поставил ещё один знак вопроса, поменьше. Два вопроса на доске теперь смотрели на него: один большой — о призрачном родственнике, другой маленький — о живом, дышащем ненавистью изгое. Нага ещё не знал, что это один и тот же вопрос. Но его инстинкт, выточенный годами управления кланом в чужой деревне, подсказывал: искать нужно там, где больше всего лжи и где всё стараются скрыть. А ложью в Конохе, похоже, был пропитан каждый камень. ............... Нага с силой сжал кулак, и мел в его пальцах хрустнул, рассыпавшись белой пылью. — Чёрт, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы, низкий, яростный звук. — Если бы я был в Конохе в ту ночь... если бы не эта проклятая миссия на границе с Землёй Трав... Он отбросил обломки мела и прижал ладони к краю доски, словно пытаясь вдавить в неё недостающие знания. В ту ночь, когда атаковали Девятихвостого, он был за три дня пути отсюда, выполняя деликатный, бессмысленный теперь дипломатический поручение Совета. Когда вернулся — всё было кончено. Кушина чудом выжила, Коноха лежала в руинах, а в воздухе висела густая, непробиваемая завеса официальных версий и приказов «не задавать вопросов». — Я бы видел своими глазами, — прошептал он, и в его голосе звучала горечь упущенной возможности. — Я бы почувствовал чакру. Я бы знал, что на самом деле произошло. Кто был там, кроме Минато и Кушины? Куда делись обломки печатей? Что случилось с... — он не договорил, но его взгляд снова метнулся к заметке о мальчике-изгое. Вся эта история с «потерянным Узумаки» была корнями уходит в тот хаос. Отец что-то почувствовал тогда, на расстоянии, какой-то отголосок родной крови посреди кошмара. А Нага, его правая рука, его глаза и уши в Конохе, проспал главное событие. Он выпрямился, смахнув с рук меловую пыль. Жалеть было бесполезно. Прошлое не изменить. Но настоящее... настоящее можно разобрать по косточкам. — Значит, придётся восстанавливать картину по косвенным уликам, — сказал он себе, и голос вновь стал холодным и деловым. — Отчёты о потерях того дня. Списки погибших (и тех, кого объявили погибшими). Записи госпиталя. Всё, что касается детей, рождённых или найденных в течение года после атаки. Он подошёл к столу, взял блокнот с гербом Узумаки и начал делать первые пометки. План вырисовывался тяжёлым, кропотливым трудом. 1. Архив Конохи (официальный). Доступ ограничен, но у Цурико, упрямца, могут быть связи. Нужно поговорить с ним. 2. Больничные записи. Там могут быть сведения о необычных пациентах, о детях с аномалиями чакры. 3. Наблюдение за «феноменом». Мальчик-изгой. Наруто. Начать с самого простого — установить круг его перемещений, контактов, привычек. Кто к нему подходит? Кто избегает? Где он пропадает? Он закончил записывать и поднял взгляд на доску. Два знака вопроса смотрели на него, но теперь между ними в воображении Наги тянулась нить — нить, ведущая в прошлое, в ночь огня и хаоса. Возможно, ответ на оба вопроса лежал там. И он, Узумаки Нага, найдёт его, даже если для этого придётся разобрать по кирпичику всю ложь, которую Коноха возвела за последние девять лет. Завтра сестра уедет. Завтра начнётся настоящая охота. ........... Действие переходит к Наруто. Две недели. Четырнадцать дней я бился над оптимизацией своей безумной идеи с клонированием сознания. Прогресс был, но он упирался в потолок. Мои «буферные подпроцессы» работали, но поддерживать больше трёх одновременно было всё равно что жонглировать раскалёнными углями — можно, но мозг начинал потихоньку поджариваться. «Наверное, просто силы воли и системного интерфейса недостаточно, — думал я, вытирая пот со лба после очередной изматывающей сессии в данже. — Нужно что-то... встроенное. Печати. Надо вшить в саму структуру чакры или в подсознание стабилизирующие схемы. Но это же...» Я мысленно представил процесс — сложнейшую хирургию на энергетическом уровне. — «...просто. Для меня. Я же уже перестраивал внутренний мир для демонессы. Добавить пару управляющих контуров — не проблема.» Усталость валила с ног. Я выбрался из подземелья, побрёл домой, почти не видя дороги перед собой. Дома плюхнулся на кровать, не раздеваясь. Сильва тут же устроилась рядом, тыкаясь носом в ладонь, требуя внимания. Я автоматически почёсывал её за ухом, одной рукой вызывая перед глазами голубоватое свечение интерфейса. Сначала — форум. Ввёл запрос: «Оптимизация разделения сознания. Печати, артефакты, методики. Цена не важна.» Прокрутил десятки веток. Советы варьировались от «сходи к психиатру» (от «игроков» с Земли, явно не понимавших сути) до запредельно сложных теорий о «квантовом эхо-отклике души». Ничего конкретного. Лишь пара намёков от таких же, как я, маргиналов, экспериментировавших с границами разума: «...попробуй артефакты, стабилизирующие ментальные потоки. Ищи в разделе «Пси-защита» или «Усиление концентрации». Дорого. Очень.» «Что ж, — вздохнул я. — Значит, дорого.» Перешёл в магазин системы. Отфильтровал по категориям: Артефакты -> Усиление ментальных способностей. Цены, как обычно, вызывали священный трепет и желание рыдать. «Корона Ясного Ума» — 50 000 СП. «Амулет Неразделённого Внимания» — 35 000 СП. Даже «Скромный Обруч Фокусировки» тянул на 15 000. Я уже собирался закрыть интерфейс с чувством глубокой бедности, как взгляд зацепился за всплывающее в углу уведомление: «РАСПРОДАЖА! Ограниченное время! Последние экземпляры!» Кликнул. Это был раздел «Сферы Навыков и Специализации». И там, среди прочего хлама, я увидел это. Сфера Навыка: «Ментальное Разделение (Базовая)» Редкая сфера, позволяющая зафиксировать и воспроизвести базовое умение по разделению внимания и созданию ментальных «песочниц» для параллельных мыслительных процессов. Уровень: 1 (мастерство зависит от пользователя). Особенность: Не даёт готового навыка, а предоставляет шаблон и принципы для самостоятельного освоения и адаптации под свою психическую структуру. Цена: ~~12 000 СП~~ → 4 800 СП (скидка 60%! Осталось: 1 шт.) Я замер. Это было... оно. Не готовое решение, а инструмент для создания решения. Ключ. Причём по цене, за которую я, сгоряча, мог бы продать половину своей коллекции крысиных хвостов (не продал бы, но мысль была). «Удача... судьба, что ли?» — прошептал я, чувствуя, как усталость отступает перед волной азарта. Моей накопленной за месяцы фарма, лечения и сбора душ суммы как раз хватало. Это был огромный куш. Почти всё, что у меня было. Но альтернатива — ещё месяцы пробуксовки, риск срыва, медленный прогресс, в то время как Узумаки, война и прочие радости жизни наступали на пятки. Я не колеблясь и секунды. > ПОДТВЕРДИТЬ ПОКУПКУ. \- 4 800 СП. Сфера навыка «Ментальное Разделение (Базовая)» добавлена в инвентарь. В ладони материализовался прохладный, слегка пульсирующий кристалл туманно-серебристого цвета. Он не излучал мощь. Он излучал... потенциал. Я сжал его в кулаке и посмотрел на Сильву. — Кажется, девочка, нам только что улыбнулась удача. Или система решила, что моё безумие заслуживает поощрения. Теперь... теперь нужно понять, как этим пользоваться, не превратив свою голову в фарш. Сфера лежала в инвентаре, обещая прорыв. Впереди была новая, ещё более сложная работа — не над клонами, а над самой архитектурой своего сознания. Но теперь у меня был чертёж. Игрок, поставивший всё на гамбит, только что получил в руки козырь. Ну что самое интересное в перед сказал я погладив Сильвию по голове. Осталось 363 дня и сколько-то часов Продолжение следует......