Ошибка в матрице судьбы

Разделывая тушку странного кролика (у него было шесть ушей, и система маркировала его как «низкоуровневую мутировавшую фауну»), я чувствовал знакомое, глухое раздражение. Дымок от разведённого костра, вечерний холодок, тишина леса — и я, как штатный обслуга, возюсь с ножом и потрохами. Две девушки сидели поодаль. Юсами с каменным лицом точила свой обломок катаны о камень, погружённая в тяжёлые мысли. Сатоми, растянувшись на плаще, с наслаждением потягивалась, глядя на закат, как на представление. И Белая — венец творения — восседала на плоском камне, вылизывая один из своих десяти хвостов с видом императрицы, наблюдающей за работой крестьян. «Работаю один, как последний дурак, — ворчал я про себя, с силой отсекая лапу. — Будь моя воля, ремня бы по задницам раздал. Особенно той, у кого их десять штук сзади». Но воли моей не было. Была договорённость, хрупкий альянс и чёртов квест, который нужно было выполнить. Так что я лишь сильнее сжал челюсти и продолжил готовить. Вскоре по лесу поплыл дразнящий, жирный аромат жарящегося на углях мяса. Шесть ушей, видимо, делали тушку невероятно сочной. Запах был настолько хорош, что даже Юсами на секунду оторвалась от своего клинка, а Сатоми причмокнула губами. Первой не выдержала, конечно, Белая. Она спрыгнула с камня и, не торопясь, с достоинством подошла ко мне. Она села в двух шагах, устремив на вращающуюся над огнём тушку непроницаемый, но полный немого требования взгляд. Всё её существо вопило: «Подай. Сейчас же». Раньше я, возможно, стушевался бы перед десятихвостым духом. Но после того, как швырнул её, как мяч для регби, барьер был сломан. Я встретил её взгляд своим — таким же непреклонным. А затем, не отводя глаз, властно взял её за морду и развернул носом от костра. — Посторонись, — сказал я ровным тоном. — Мешаешь. Вон, как Юсами, посиди. Наступила секунда абсолютной тишины. Юсами застыла с точильным камнем в руке. Сатоми приподнялась на локте, широко раскрыв глаза. Даже лес, казалось, затаил дыхание. Белая замерла. Её изумрудные глаза сузились до щелочек. От неё исходила волна такого леденящего, оскорблённого недоумения, что на коже побежали мурашки. Казалось, она соображает: «Он… повернул меня? МЕНЯ?» Но я уже вернулся к своему занятию, демонстративно ignoring её. Её величество явно не ожидала такого наглого саботажа. Через минуту мясо было готово. Я снял тушку, дал ей чуть остыть и отломил сочный кусок. Белая, всё ещё сидевшая отвернувшись, но всем видом показывавшая, что следит за каждым моим движением, напряглась. Я поднёс кусок к её носу. Она, не поворачивая головы, потянула воздух. Потом, с видом величайшего снисхождения, медленно обернулась и деликатно приняла угощение из моих пальцев. И тут случилось нечто магическое. Её высокомерные глаза вдруг округлились. Она замерла на секунду, пережёвывая, а потом… издала тихий, почти неслышный звук — нечто среднее между мурлыканьем довольного кота и глубоким, блаженным вздохом. Она съела этот кусок так, будто это была амброзия, ниспосланная с небес специально для неё. Все десять её хвостов распушились и слегка задрожали от удовольствия. Внутренне я злорадно усмехнулся. Попалась, божественная обжора. Второй, ещё более аппетитный кусок, покрытый хрустящей корочкой, я снова поднёс к её морде. Она потянулась к нему, уже без тени былого высокомерия, с чистым, животным ожиданием. И в этот момент я резко дернул руку и швырнул кусок далеко в кусты, за пределы лагеря. Наступила типинa. Белая застыла с вытянутой шеей и глупо разинутой пастью. На её лице — чистейшая, неподдельная измена. — АРРХ?! — Она издала короткий, возмущённый, почти что человеческий звук обиды, вскочила и, забыв про всё достоинство, пулей рванула в кусты, белые хвосты мелькая в сумерках. Сатоми покатилась по земле, бия ладонью по мху от хохота. — О-о-о! Это жестоко! Божественно жестоко! Ты дразнишь богиню! Юсами смотрела то на меня, то в сторону, куда умчалась лиса, с выражением человека, который стал свидетелем святотатства, но не может не признать его эффективности. — Ты… играешь с огнём, — только и смогла она выговорить. — Я устанавливаю правила, — спокойно сказал я, отламывая кусок себе. — Бесплатный сыр — только в мышеловке. А в моём лагере еду нужно заслужить. Или хотя бы не смотреть на того, кто её готовит, как на прислугу. Из кустов донёсся шорох и довольное чавканье. Белая нашла свой кусок. Через мгновение она вышла, облизываясь, но уже не с обидой, а с новым, оценивающим взглядом. Она подошла и села рядом, теперь уже не требуя, а наблюдая. Она поняла игру. И, кажется, ей стало интересно. Я протянул ей следующий кусок — уже без провокаций. Она приняла его, кивнула мне, как равному, и начала есть с достоинством, но уже без прежнего снобизма. Ужин продолжился. Напряжение сменилось странным, но прочным пониманием. Я доказал, что даже десятихвостому духу не стоит садиться мне на голову. А Белая, кажется, решила, что этот странный двуногий, умеющий так готовить и обладающий такой наглостью, стоит того, чтобы с ним считаться. Администрация лагеря была установлена. Главой, поваром и главным провокатором — я. А у Белой, судя по довольному урчанию, появилась новая, очень веская причина нас не покидать. Впереди была ночь, артефакт, требующий решения, и квест, обещавший гору опыта. Но сейчас, под треск костра, царил хрупкий мир, скреплённый вкусом жареного шестиухого кролика и взаимным уважением, добытым через абсурдную борьбу за кусок мяса. ......... Когда пепел костра остыл, а звёзды между двумя лунами зажглись в полную силу, настало время отдыха. Я расстелил плащ в защищённом скалой углу, подальше от места недавней бойни. Юсами, завернувшись в свой плащ, почти мгновенно провалилась в тяжёлый, истощённый сон солдата. Сатоми, свернувшись калачиком, что-то бормотала во сне про "летающие пироги". Я только собрался устроиться поудобнее, как почувствовал знакомое давление на грудь. Белая, действуя с тихой, непоколебимой уверенностью, устроилась сверху, уткнув морду мне в шею и раскинув свои десять хвостов, как пушистое, невероятно тёплое одеяло. "Опять?" — мысленно вздохнул я. После вечернего урока с мясом я думал, она проникнется уважением к личным границам. Видимо, нет. Я попытался аккуратно приподнять её, чтобы сдвинуть в сторону. Мои пальцы снова утонули в густой шерсти. Но на этот раз она даже не проявила недовольства. Она просто... стала тяжелее. Не физически, а как будто сама сила притяжения вокруг неё увеличилась вдесятеро. Я нахмурился и применил больше силы, пытаясь оторвать её от себя. И тут я почувствовал. Её шерсть будто срослась с тканью моей одежды, а её маленькое тело притягивалось к моему с необъяснимой силой. В воздухе запахло озоном и влажной землёй. Это была не просто упрямость. Это было Ки. Та самая плотная, земная энергия этого мира. Она использовала её не для атаки, а для... удержания. Как ребёнок, вцепившийся в любимую игрушку. [Обнаружено пассивное применение «Ки» субъектом «Белая».] [Тип: Гравитационное/адгезивное поле низкой интенсивности.] [Цель: Фиксация положения относительно цели (Вы). Уровень угрозы: нулевой.] Я посмотрел в её полуприкрытые глаза. В их изумрудной глубине читалось тихое, но абсолютное торжество. "Попробуй скинь теперь, двуногий нахал. Я здесь остаюсь". Борьба с существом, которое может менять законы физики вокруг себя ради комфортного сна, казалась занятием не просто безнадёжным, но и глупым. Я замер на секунду, оценивая ситуацию. Она была тёплой. Очень тёплой. И, если честно, после холодной ночи в лесу и нервного дня это тепло было... приятным. Да и охрана в виде десятихвостого духа-проводника — не самый плохой вариант. Я сдался. С глубоким, театральным вздохом я опустил голову на импровизированную подушку и закрыл глаза. — Ладно, ладно, — прошептал я. — Ты победила, твоё величество. Не храпи — выкину. Даже с помощью Ки. Белая в ответ лишь издала тихое, довольное урчание, похожее на отдалённый гром, и прижалась ещё сильнее. Её хвосты обвились вокруг меня чуть плотнее, создавая идеальную теплоизоляцию. Так и заснул я в ту ночь — под двойным светом лун, в мире самураев и духов, с живым, пушистым, невероятно могущественным и невероятно наглым одеялом на груди. И как ни странно, это было одним из самых спокойных ощущений с момента моего прыжка в этот мир. ........ Утром сознание вернулось не в мир самураев и двух лун, а в знакомые, но сильно изменённые владения моего подсознания. И передо мной стояло… нечто новое. Не гигантская лиса в клетке. А девушка. Лет семнадцать, с взрывом пушистых рыжих волос, из которой торчали два настороженных лисьих уха. Из-под короткой, стилизованной под кимоно одежды выбивались девять пушистых, беспокойно подёргивающихся хвостов цвета осенней листвы. Её глаза — знакомые, вертикальные зрачки — сейчас смотрели на меня не с гневом, а с… глубочайшей, детской обидой, которая казалась особенно нелепой на фоне окружающей обстановки. А обстановка была такова: мы стояли не в пустоте и не в сырой пещере. Мы стояли на ухоженной лужайке перед огромным, причудливым домом, встроенным в гигантское дерево-исполин, чьи ветви терялись в «небе» моего разума. Рядом журчал ручей, впадающий в маленькое, но идеально голубое море, уходящее к горизонту. Это был райский уголок, который я потихоньку создавал здесь, обустраивая свои ментальные «песочницы» и место для… ну, для неё. — Вот значит как! — она прокричала, топая босой ногой по мягкой траве. — Как ты поступил с той… Белой! Это нечестно! Ей — и шашлыки, и прогулки, и… и ты её даже швырял, как мячик! Весело было, да?! А я что? — Она широким жестом обвела наше роскошное окружение: дом, дерево, море. — Сижу тут в своей «темнице»! В неволе! Одиночество! Тоска! Она произнесла это с такой пафосной драмой, что я невольно закатил глаза. Сидит в личном парке развлечений размером с район, с видом на море, в собственном доме на дереве, и ноет про «темницу». — Во-первых, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно. — Это не темница. Это, на минуточку, целый мир, который я тебе построил. С домом. На дереве. С горой (я кивнул на холм вдалеке). И с морем. Ты хоть раз в своём старом канализационном колодце в Конохе море видела? Курама-девушка на секунду смутилась, её уши прижались. — Э-э… Нет, но… — Во-вторых, — я перебил её. — Я с той «Белой» воюю за лидерство в реальном мире, где нас могут убить люди с багровыми трезубцами. Это не пикник. А с тобой я… — я запнулся, подбирая слова, — …обустраиваю интерьер. Совсем другой уровень отношений. — Но ты с ней играешь! — выпалила она, и в её обиде сквозила не только ревность, но и… зависть. Зависть к простому, даже грубому, но настоящему взаимодействию. — А со мной только… чертежи обсуждаешь да «когнитивную нагрузку»! Это было удивительно метко с её стороны. Я использовал наши контакты в основном для отработки управления ментальными «песочницами» или для теоретических споров о природе чакры и иллюзий. Я вздохнул, понимая, что логика здесь не сработает. Передо мной была, по сути, вечная, могущественная, но невероятно одинокая сущность, которая увидела, как её «надзиратель» заводит себе… питомца. И пусть этот питомец — десятихвостый дух, а надзиратель — сам Наруто, суть от этого не менялась. — Ладно, — сказал я, сдаваясь. — Признаю, может, я с ней и правда… проще. Она проще устроена. Ей — еда, тепло и чтобы её не трогали, когда она спит. С тобой всё сложнее. Она надула губы, но в её глазах промелькнул проблеск интереса. — И что? Ты хочешь и со мной… «шашлыки» есть? В твоей голове? Это будет выглядеть глупо. — Нет, — я ухмыльнулся. — Но, может, стоит тебе… выгулять себя? Не в реальный мир, конечно. А вот, допустим… — Я щёлкнул пальцами, и на лужайке рядом с ней материализовалась огромная, плюшевая подушка в форме сферы, набитая чем-то невероятно мягким. — …побить вот эту штуку. Представь, что это я. Или Сандзю. Или тот кристалл. Она с недоверием посмотрела на подушку, потом на меня. Потом один из её хвостов дёрнулся и… шлёпнул по ней со всей силы. Подушка с глухим «буфом» улетела в море и утонула. На её лице впервые за этот разговор появилось не обида, а лёгкое, почти неуловимое удовольствие. — Хм… — сказала она, уже менее громко. — Неплохо. Но… шашлыки всё равно были нечестно. — Как-нибудь компенсирую, — пообещал я, чувствуя, как связь с телом настойчиво требует возврата. — А сейчас мне пора. Там, наверное, уже все проснулись и ждут завтрака. И знаешь что? Сегодня, если захочешь, можешь… переставить мебель в доме. Или нарисовать на стене что-нибудь обидное про меня. Всё, что угодно. Кроме разрушения несущих ментальных конструкций, да? Я видел, как её умные глаза загорелись новой идеей. «Переставить мебель» в её случае могло означать что угодно — от создания готического замка до террас с видом на вулкан. — Ступай, ступай, корми свою… команду, — буркнула она, уже отвернувшись и изучая ствол своего дерева-дома оценивающим взглядом. Но в её тоне уже не было прежней горечи. Я вышел из подсознания, оставив её размышлять над ремонтом. Утро в мире самураев началось с осознания, что у меня теперь две высокопоставленные лисьи особы, требующие внимания. Одна — в реальности, с её Ки и десятью хвостами. Другая — в голове, с её обидой, девятью хвостами и неожиданным талантом к дизайну интерьеров. И обе, как выяснилось, жутко ревнивы. «Ну хоть драться между собой не будут», — с сомнением подумал я, открывая глаза и видя над собой зелёный, изучающий взгляд Белой, которая, кажется, так и не сдвинулась с моего живота торча за ночь. Утро только начиналось. .......... Я открыл один глаз. В сантиметре от моего носа виднелся чёрный нос и пара изумрудных глаз Белой. Она пристально меня изучала, видимо, решая, проснулся ли её личный источник тепла и еды. «Девочка, подъём», — мысленно констатировал я и, не церемонясь, взял её аккуратно, но твёрдо за складку кожи на шее и отодвинул в сторону, освобождая грудную клетку для вдоха. На её умной морде отразилось чистейшее удивление, смешанное с лёгким оскорблением. Её, Великую Белую, духа десяти хвостов, взяли, как какого-то котёнка, и отставили! Она даже не сопротивлялась — просто обмякла в моей руке от шока, позволив себя переложить. Я сел, потянулся, кости похрустывали. Юсами уже сидела, свёрнутая в тугой узел, и смотрела в сторону Столбов, где лежало «Сердце Тьмы». Сатоми посапывала, зарывшись носом в свой свёрток. — Ну что, девочка-самурай, — сказал я, вставая и отряхиваясь. — Пошли. Осмотрим ту игрушку поближе, пока наши милые попутчицы приходят в себя. Юсами кивнула, поднялась и, бросив осторожный взгляд на всё ещё оторопевшую Белую, пошла за мной. Лиса, придя в себя, фыркнула, но не стала бежать следом. Она с достоинством уселась и начала вылизывать лапу, делая вид, что так и было задумано. Мы подошли к месту вчерашней бойни. Утренний свет делал багровый кристалл ещё более зловещим. Он лежал там, где упал, и от него по-прежнему исходило слабое, но явное излучение — не свет, а скорее искажение пространства, дрожание воздуха. Я активировал полное сканирование системы, а Юсами, соблюдая дистанцию, начала обходить камень по кругу, бормоча что-то про «узоры скверны» и «трещины в печати». [Углублённый анализ артефакта «Сердце Тьмы»...] Статус: Пассивное пробуждение (1.7%). Энергия утечки: низкая, но стабильная. Структура: Внешняя оболочка — закалённая в проклятой энергии порода. Ядро — концентрированная субстанция искажённой Ки неизвестного происхождения. Обнаружены следы древнего заклятия сдерживания (остаточная сила: 4%). Риски: Прямой физический контакт без защиты чакры/Ки ведёт к мгновенной коррупции жизненной силы. Попытки разрушить физическую оболочку могут привести к неконтролируемому выбросу. Рекомендация: Для нейтрализации требуется либо восстановление оригинальной печати, либо изолирующий контейнер экстраординарной прочности, либо поглощение/трансмутация ядра сущностью равного или высшего порядка. «Сущность высшего порядка... — я посмотрел через плечо на Белую, которая закончила умываться и теперь наблюдала за нами с видом критика. — Интересно, считает ли она себя "высшим порядком" для такой работы?» — Печать уничтожена не полностью, — тихо сказала Юсами, завершая круг. — Но её остатков недостаточно. Нужен ритуал… и сила. Много силы. Той, что была у древних. Или… — Она посмотрела на меня, в её глазах мелькнула неуверенная надежда. — …нечто, способное создать новую печать. У тебя… есть такие знания? «Знания? Нет, — подумал я. — Но есть три сферы навыков, системный анализ и здоровая доля наглости». Вдруг одна из сфер могла бы скопировать принцип оригинальной печати? Или, наоборот, принцип работы самого кристалла, чтобы потом найти его слабое место? — Есть идеи, — уклончиво ответил я. — Но сначала завтрак. Голодный мозг не изобретает печатей. Мы вернулись к лагерю, где Сатоми наконец-то проснулась и с энтузиазмом раздувала угли для чая. Белая, увидев, что мы возвращаемся без кристалла (и, следовательно, без немедленных подвигов), снова приняла вид страдающей от скука богини. Пока я готовил на скорую руку похлёбку из остатков провизии, в голове прокручивались варианты. Три сферы… Рисковать одной здесь и сейчас? Или искать другой путь? А может… попробовать договориться с Белой? Но как договариваться с существом, которое главным аргументом считает силу десяти хвостов, а главной валютой — жареное мясо? Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Даже Сатоми помалкивала, чувствуя атмосферу. Только хруст сухарей и чавканье Белой, втихомолку стащившей у Сатоми кусок вяленого мяса, нарушали тишину. После еды я вытер ложку и посмотрел на свою маленькую, странную команду: самурай-хранитель без клана, болтливая авантюристка и капризный десятихвостый дух. — Ладно, — сказал я. — План такой. Юсами, ты расскажешь всё, что знаешь о ритуале печати. Каждую деталь. Сатоми, твоя задача — проверить окрестности. Эти чёрные могли быть не одни. Или могли оставить наблюдателей. Белая… — я посмотрел на лису, — …твоя задача — охранять периметр. И… не трогать тот камень, пока мы не разберёмся. Белая зевнула, явно давая понять, что мои приказы для неё — не более чем фоновая музыка. Но план был. Хрупкий, авантюрный, но план. И пока у меня в рюкзаке лежали три шара, таящие потенциал для кражи самых сокровенных секретов этого мира, я чувствовал не страх, а азарт. Охота на опыт и знание вступила в самую интересную фазу. ........ — Надо взять его с собой. И пойти искать того мужика, — сказал я, глядя на багровый кристалл. Мои слова повисли в воздухе, вызвав немой шок у Юсами и живейший интерес у Сатоми. — Ого! — воскликнула рыжая рассказчица, потирая руки. — Решительный план! Рискованный, но с размахом! Прямо как в балладах! — Это не баллада, это безумие! — прошипела Юсами. — Взять… «Сердце Тьмы»? С собой? Его энергия… — …будет привлекать сюда всех подряд, как мёд — медведей, — закончил за неё я, уже листая системный интерфейс. — Лучше он будет в нашем кармане, чем тут валяться. А насчёт энергии… Я нашёл в магазине системы то, что искал: [«Свиток пространственного изолятора (средний)» – 35 Сп]. Дорого, но необходимо. Опыт был накоплен вчерашней бойней, и сейчас не время жадничать. — Покупаю, — мысленно подтвердил я. В руках материализовался плотный серый свиток. Пока я, сцепив зубы, боролся с сопротивляющейся багровой энергией, пытаясь втиснуть кристалл в изолированное подпространство, Сатоми наблюдала за процессом с профессиональным любопытством сборщика слухов. — Никогда не видела, чтобы кто-то так… упаковывал проклятые реликвии, — прошептала она. — Обычно их или хоронят за семью печатями, или разбивают священным молотом. Упаковывать в свиток… практично. Страшно, но практично. Наконец, с шипящим звуком, кристалл исчез, а свиток сам собой плотно свернулся. Я тяжело дышал, вытирая пот. [Опыта потрачено: 350.] — Вот, — хрипло сказал я, убирая свиток во внутренний карман. — Теперь он наш тихий спутник. Юсами смотрела на мой рюкзак с ужасом, Сатоми — с восхищением. Белая же, казалось, оценила эффективность: меньше вонючей энергии — приятнее атмосфера. — А «того мужика»? — напомнила Сатоми, её глаза заблестели. — Предводителя этих чернорабочих? О, я уже вижу историю: «Преследование раненого зверя в его же логове»! — Он не мог уйти далеко с такими повреждениями, — согласился я. — Где-то тут должен быть его лагерь, пещера, убежище. — Я повернулся к Белой. — След взять сможешь? От того, что в рогатом шлеме? Белая фыркнула, явно недовольная тем, что её используют как ищейку, но любопытство (или надежда на вознаграждение) победило. Она обнюхала место, кивнула на северо-восток, в сторону нагромождения скал, а потом требовательно ткнула носом в мой рюкзак, где лежали остатки провизии. — Понял, понял, — вздохнул я. — Найдём его базу — получишь вкусняшку. Не ту, что в свитке, а нормальную. Я посмотрел на своих спутниц. Юсами — собранная, но подавленная тяжестью долга. Сатоми — оживлённая, готовая к приключениям. И лиса — мотивированная едой. — Ладно, — сказал я, поправляя рюкзак. — Мы и так хорошо поужинали, и я не голоден. Так что — идём. Сатоми, ты иди за Белой, но не шуми. Юсами — с ней. Я замыкаю. Сатоми кивнула с готовностью, её пальцы уже будто чесались, чтобы записывать всё увиденное в память для будущих рассказов. Юсами молча взяла свой меч, её лицо стало решительным — если это приведёт к расплате за гибель сородичей, она готова. Так наш странный отряд — самурай, болтунья, десятихвостая ищейка и я с запечатанным апокалипсисом в рюкзаке — двинулся вглубь каменного лабиринта, следуя за белым призраком, уверенно ведущим нас по невидимому следу боли, страха и багровой скверны. Охота перешла в активную фазу. Продолжение следует.....