Ошибка в матрице судьбы

На следующие утро: Сознание вернулось с ощущением, что на груди у меня уснул не просто пёс, а целый пушистый, тёплый и на удивление тяжёлый мешок с перьями. Я открыл один глаз. Прямо перед моим лицом, уткнувшись холодным носом мне в шею, спала лисица. Не просто лисица — белоснежная, с шерстью, которая даже в предрассветном сумраке казалась светящейся. Я осторожно приподнял голову, чтобы разглядеть её получше. И замер. За её спиной, обвивая её собственное тело и часть моей руки, лежали не один, не два, а десять пушистых, белых как молоко, хвостов. Они переливались едва уловимым перламутровым светом. «Десять хвостов... — мысленно констатировал я. — Ну конечно. Почему бы и нет? В мире с двумя лунами и самураями десятихвостая лиса — это просто милый пушистик». Я попытался осторожно приподнять её, чтобы сдвинуть с груди. Мои пальцы утонули в невероятно густой и мягкой шерсти. Лиса не проснулась. Она лишь недовольно хмыкнула во сне и... вцепилась. Не когтями. Нет. Это было похоже на то, как будто само пространство вокруг неё сжалось и прилипло к моей одежде и коже. Я почувствовал, как по телу прошла волна странной, тяжёлой энергии — не чакры, нет. Это было что-то древнее, плотное, «земляное». Ки. Система тут же зафиксировала аномалию: [Обнаружен высококонцентрированный источник энергии типа «Ки»!] [Плотность в 300 раз превышает средний фоновый уровень!] [Природа энергии: духо-природная, с признаками высшего сознания. ОСТОРОЖНО.] Я попытался сильнее оттолкнуть её. В ответ десять хвостов развернулись, как веер, и обвили мою руку и торс целиком, мягко, но совершенно неотвратимо притягивая меня обратно. Это было как попасть в пушистую, тёплую и невероятно сильную паутину. — Эй, — прошипел я. — Слезай. Ты не пушинка, ты целый пуховый комод! Лиса открыла один изумрудно-зелёный глаз. В нём читалось чистейшее, непробиваемое высокомерие. Она зевнула, снова показав ряд острых зубов, и устроилась ещё удобнее, придавив меня всеми десятью хвостами. Я почувствовал себя пригвождённым к земле живым, пушистым и очень самодовольным одеялом. В этот момент проснулась Сатоми. Она потянулась, зевнула и, протерев глаза, увидела картину: я, лежащий ничком, и огромный белый ком хвостов, из которого торчала только моя голова с выражением глубочайшего страдания. Сатоми замерла на секунду, а затем издала звук, средний между вскриком, смехом и икотой. — ХА-А-А?! ШИРО?! И... ДЕСЯТЬ?! — Она закатилась в истерическом хохоте, катаясь по своему спальнику. — О, Великие Предки! Десятихвостый дух-проводник! И он... он выбрал себе подушку! Ты теперь живая подушка, Наруто-сан! Самая почётная и несчастная подушка в мире! Юсами, разбуженная её хохотом, села. Её лицо, обычно каменное, выражало такое потрясение, будто она увидела, как горы пошли танцевать. — Десять... — прошептала она, поднимаясь на колени и почтительно склоняя голову в нашу сторону. — Величие... Беспримерное... Дух Старой Горы... И он... — Он душит меня, вот что он делает! — хрипло выдавил я из-под пушистой горы. — Помогите, или я стану первым в истории ниндзя, задушенным собственным тотемным животным от избытка милоты! Белая лиса (пока будем её так называть) лишь фыркнула, и из её носа вырвалось крошечное облачко серебристого пара, от которого у меня защекотало в носу. Казалось, она говорила: «Терпи. Ты мой теперь». После недолгой, но унизительной борьбы, в которой я безнадёжно проигрывал по очкам мягкости и количеству конечностей, мне удалось сесть. Лиса сползла с груди, но тут же устроилась у меня на коленях, положив морду на мою руку и прикрыв все десять хвостов вокруг себя, как королевской мантией. Она смотрела на Юсами и Сатоми с таким снисходительным видом, будто это были её слуги, а я — трон. — Ну что, — вздохнул я, глядя на эту пушистую вакханалию. — Раз уж ты так ко мне привязалась... — Я посмотрел в её зелёные глаза. — Ладно. Будешь Белая. Потому что ты белая. Потому что у меня нет времени придумывать что-то вроде «Снежный Рассвет Десяти Теней». И потому что если я назову тебя как-то слишком пафосно, у меня, кажется, сведёт скулы. Белая и всё. Лиса — теперь Белая — медленно моргнула. Потом она зевнула и лизнула мне ладонь. Её язык был шершавым и тёплым. Система выдала едва уловимое сообщение: [Установлена базовая духовная связь. Сущность «Белая» приняла обозначение.] Сатоми, всё ещё давясь от смеха, вытерла слёзы. — Белая! Просто Белая! О, это гениально! Великий десятихвостый дух, и его зовут... Белая! Это как назвать ураган «Ветерком»! Юсами же смотрела на это с суеверным ужасом, смешанным с почтением. — Давать имя... так просто... — пробормотала она. — Но раз дух принял... значит, в этом есть его воля. Белая, словно подтверждая её слова, встала, потянулась, заставив все свои десять хвостов вытянуться в пушистые колонны, а затем запрыгнула мне на плечо, удобно устроившись, как живая, очень объёмная и невероятно мягкая горжетка. Её хвосты обвили мою шею и плечи, согревая и в то же время мягко напоминая, кто тут главный по уюту. Путь к Старым Столбам теперь точно не будет скучным. У меня на шее сидела не просто лиса. Сидела целая эскадрилья проблем в белоснежном пуху. И что-то подсказывало, что это только начало. ........ Мы двинулись дальше, и в моей голове поднялся настоящий переполох. — Ха-ха-ха! — звонко и язвительно смеялся голос Девятихвостой. — Видал? Это тебя так пригвоздили? Целых десять хвостов, как плюшевое одеяло с характером! О, как я ждала этого дня! Непобедимый Наруто, поверженный пушистой обузой! Я мысленно фыркнул, осторожно переступая через корни, стараясь не потревожить Белую, которая устроилась у меня на плече, свесив хвосты вдоль спины. — Да уж, — сухо ответил я. — По крайней мере, она покрасивее. И, кажется, посильнее. У неё десять хвостов, Курама. Десять. А у кого-то всего девять. Можешь называть её "жёлтым комком" сколько хочешь, но по хвостам она тебя обходит. В глубине сознания воцарилась гробовая тишина. Я почти физически почувствовал, как у внутренней, привыкшей к величию лисы отвисла челюсть. А затем раздался взрыв ярости, обидчивости и... смущения. — ЧТО?! — зарычал голос, от которого дрогнули стены моего ментального логова. — Сильнее?! Этот... этот раздувшийся от важности сугроб?! Да я её одной левой лапой!.. Э-э... то есть... хвостом! У неё просто пуха больше! Это не показатель силы! Это показатель... плохой линьки! Или генетического сбоя! Её протесты звучали удивительно несолидно. Как у ребёнка, у которого отобрали титул "самого-самого". — Генетический сбой, породивший десять хвостов и столько ки, что моя система аж зашкаливает? — ехидно уточнил я. — Ладно, ладно, не кипятись. Ты всё равно моя первая и самая злая лиса. Но факт остаётся фактом: у нашей новой попутчицы хвостовый набор полнее. Курама что-то невнятно забормотала про "вульгарное количественное превосходство" и "истинную мощь в концентрации гнева", но её тон больше не был всепоглощающе яростным. В нём сквозила заинтересованность, смешанная с ревнивым любопытством. Другой дух. Из другого мира. Для существа, тысячелетия считавшего себя вершиной пищевой цепочки в своём классе, это был интеллектуальный шок. Тем временем сама виновница дискуссий вела себя безупречно. Белая, устроившись у меня на плече, казалось, дремала. Но её уши постоянно двигались, улавливая каждый шорох, а изумрудные глаза прищурены ровно настолько, чтобы наблюдать за дорогой и за двумя девушками впереди. А потом она сделала кое-что совершенно неожиданное. Сначала я почувствовал лёгкое движение у шеи. Белая, не меняя позы, просунула мордочку под край моего капюшона. Её холодный нос ткнулся мне в висок, а затем... она начала медленно и аккуратно втягивать воздух, обнюхивая меня. Не одежду. Меня. Мою кожу, волосы, само энергетическое излучение. Это было не грубое любопытство зверя. Это был размеренный, аналитический сканер. Она чуяла мою чакру (вероятно, воспринимая её как странный вид ки), остатки зелий, запах леса и стали... и что-то ещё. Что-то глубоко внутри. Затем она тихо, почти неслышно фыркнула, как будто говорила: «Интересно. Чужой. Но... приемлемый». И, удовлетворившись этим, она не убралась обратно на плечо. Нет. Она аккуратно, когтями, цепляясь за ткань, вползла прямо в капюшон моей дорожной кофты. Через секунду из-под капюшона, прямо у моей щеки, выглянула белая мордочка с зелёными глазами. Она устроилась там, как в гнезде, свернувшись клубком, её хвосты (все десять!) заполнили пространство за моей спиной под тканью, создавая невероятно тёплый и пушистый живой воротник. Я замер на шагу. На мне теперь фактически была живая, десятихвостая парка с функцией подогрева и наблюдения. Сатоми, оглянувшись, снова издала свой сдавленный смешок. — Ой, смотрите-ка! Он теперь с капюшоном «премиум-комфорт»! С обогревом и сторожевой функцией! Юсами лишь покосилась, и в её глазах мелькнуло что-то вроде... одобрения? Или понимания? — Дух принимает твоё тепло и даёт своё, — тихо сказала она. — Это знак большой защиты. И большого доверия. В моей голове Курама, наблюдающая за этой картиной через мои глаза, издала нечто среднее между фырканьем и заинтересованным ворчанием. — Хм... Устроилась, как у себя дома. Наглая... Но... практично. Капюшон — хорошая позиция для обзора и защиты шеи. Для духа её уровня это... разумно. Даже она, скрепя сердце, была вынуждена признать тактическую логику в действиях «снежного сугроба». Я шёл дальше, чувствуя тепло Белой у щеки и её спокойное, ровное дыхание у самого уха. В отряде теперь был новый, самый пушистый и самый загадочный член. И что-то подсказывало, что её «защита» и «доверие» могут оказаться испытанием посерьёзнее любой битвы с людьми в чёрных доспехах. Особенно если эти доспехи окажутся такими же прочными, как её хватка. ...... Отлично! Это резкий, жёсткий поворот, который отлично контрастирует с юмором предыдущей сцены. Вот мощное завершение главы. --- — Всё равно мы уйдём из этого мира, и она останется здесь, — сухо, почти цинично, напомнил я Кураме, заглушая её ворчание о "временных попутчиках". Мысль была горькой, но прагматичной. Белая была частью этого мира духов и самураев. Мы — лишь гости на две недели. К вечеру, когда тени стали длинными и синими, мы вышли к подножию огромных каменных исполинов — Старым Столбам. Это были не рукотворные колонны, а природные скалы-останцы, вздымавшиеся к небу, как гигантские пальцы каменного титана, погребённого в земле. Воздух здесь был другим: густым, тяжёлым, наполненным озоном и звоном... войны. Мы замерли на опушке, скрытые чащей. Картина, открывшаяся в расщелине между двумя Столбами, не требовала перевода. Бойня. Не битва, не стычка. Именно бойня. Ямы, вырванные из земли не взрывами, а сокрушительными ударами, от которых почва трескалась веером. Деревья сломаны не оружием, а ударными волнами чистой силы. И в центре — люди. Самураи в потрёпанных, но различимых доспехах с гербом — волна, перечёркнутая молнией (Юсами издала сдавленный стон, увидев его) — отчаянно сражались. Но они не бились на мечах. Они использовали Ки. Один воин, раскинув руки, выбросил перед собой сгусток сжатого воздуха, который пронёсся по земле, снося щебень и заставляя троих противников в чёрных, безгербовых доспехах отлететь, как кегли. Другой, встав на одно колено, ударил ладонью о землю, и от него побежала трещина, из которой вырвался фонтан пыли и камней, ослепляя врагов. Но люди в чёрном были не простыми бандитами. Их движения были выверенными, жестокими, лишёнными самурайской вычурности. Они не выбрасывали энергию. Они концентрировали её. Их оружие (не только катаны, но и посохи, цепы) светились тусклым багровым светом. Один из них, приняв удар воздушной волной в щит, лишь откатился, встал и, разбежавшись, вонзил свой трезубец в землю. Из точки удара по земле побежал багровый "огонь", который, коснувшись ноги самурая, заставил того закричать — не от ожога, а, казалось, от внутреннего спазма. [Энергетический анализ:] Применение энергии «Ки» в двух различных дисциплинах. 1. Клан самураев («Волна-Молния»): Энергия черпается из дыхания, центра тяжести (хара). Выбросы широкого спектра, низкой плотности, но большой площади воздействия. Эффект: оглушение, отбрасывание, контролируемое разрушение среды. 2. Наёмники в чёрном («Багровое свечение»): Энергия имеет привкус насильственного извлечения (возможно, из собственной жизни или боли). Высокая плотность, низкая площадь. Эффект: проникающее повреждение, разрушение изнутри, подавление воли. Вывод: Две школы применения одного базового ресурса. Вторая — более опасная, неэтичная и, вероятно, запрещённая. — Это клан Райдэн, — прошептала Юсами, её лицо было белым как мел. — Мои... дальние родичи. Их предали. Кто-то узнал, что они ищут здесь... — Она не договорила, её взгляд был прикован к центру бойни, где старый самурай с седой бородкой, окружённый последними защитниками, отбивался от трёх чёрных воинов. В этот момент Белая, всё это время тихо сидевшая у меня в капюшоне, напряглась. Её лёгкое дыхание у моего уха сменилось низким, почти неслышным рычанием. Её хвосты под одеждой взъерошились. Она не боялась. Она была в ярости. И эта ярость была не звериной, а холодной, древней, как сами эти камни. Она смотрела на багровое свечение оружия наёмников с таким презрением и гневом, будто видела осквернение самого священного. Старый самурай пал, пронзённый багровым трезубцем. Последние защитники были окружены. Бойня подходила к концу. И в этот момент их предводитель, массивный воин в чёрных доспехах с рогами на шлеме, подошёл к грубо сколоченному алтарю у основания Столба и поднял над головой нечто, от чего воздух завибрировал. Это был кристалл. Тёмный, почти чёрный, но с внутренним пульсирующим багровым светом. И от него исходила та же самая, но в тысячу раз более концентрированная и прогнившая энергия, что и от оружия его людей. Юсами задохнулась. — Сердце Тьмы... Оно настоящее... Они нашли его... [Обнаружен артефакт экстраординарной мощности!] [Классификация: «Фокус проклятой/искажённой Ки».] [Эффект: Коррумпирует чистую энергию, позволяет насильственно извлекать и использовать её. Предполагаемый источник: падший дух/демон местного пантеона.] [ОПАСНОСТЬ МАКСИМАЛЬНАЯ.] Предводитель наёмников повернулся, сканируя взглядом окрестности. Его взгляд, казалось, скользнул прямо по нашему укрытию. Он что-то почувствовал. — Нас обнаружили, — тихо, без эмоций, констатировал я. — У них есть искатель. Или этот кристалл их ведёт. Сатоми впервые за всё путешествие выглядела не просто взволнованной, а по-настоящему испуганной. — Что... что будем делать? Белая вылезла из моего капюшона, спрыгнула на землю передо мной и встала, выгнув спину. Все десять её хвостов распушились, как белый огонь, и от неё пошла волна чистого, леденящего давления. Она смотрела на кристалл, а затем на предводителя. Это был вызов. Юсами обнажила свой обломок катаны. Её глаза горели. — Мы не можем позволить им уйти с этим. Оно уничтожит всё. Я взглянул на остаток своих СП, на три сферы в рюкзаке, на готовую к бою (хоть и ослабленную) Юсами, на перепуганную, но не сбежавшую Сатоми, и на белую десятихвостую ярость у моих ног. «Охота на миры» только что превратилась в войну за мир. И времени на раздумья не осталось. Чёрные доспехи уже разворачивались в нашу сторону, а багровый кристалл в руке их предводителя вспыхнул ослепительно ярко. .......... — Ну что, королева транспорта, — сказал я резко и громко, нарушая гробовую тишину нашего укрытия. — Пора поработать. Все трое — Юсами, Сатоми и даже сама Белая — повернули ко мне головы с одинаковым выражением: «Он что, совсем спятил?». Я не стал объяснять. Просто быстрым, отработанным движением схватил Белую под пушистые передние лапы. Она была на удивление тяжёлой и плотной, как мешок с мокрым песком, обёрнутый в норку. На её умной морде отразилась секундная растерянность, сменившаяся молчаливым вопросом: «ЧТО ТЫ, ДВУНОГИЙ ИДИОТ, ТВОРИШЬ?» — Лети, пушинка! — рявкнул я и, используя импульс всего тела, швырнул десятихвостую духо-лису, как живой, пушистый, крайне недовольный снаряд, прямиком в центр толпы чёрных наёмников. В воздухе на мгновение установилась сюрреалистическая тишина, нарушаемая только свистом ветра в десяти развевающихся хвостах. У всех — у наёмников, у последних самураев, у Юсами и Сатоми — отвисли челюсти. Даже у командира в рогатом шлеме, державшего проклятый кристалл, рука дрогнула от непонимания. Белая приземлилась не с грацией, а с глухим «БУМФ!», подняв облако пыли. Она отряхнулась, встала, её изумрудные глаза метнули в мою сторону взгляд, полный такого ледяного, вселенского презрения, что, кажется, температура в ущелье упала на пару градусов. А потом она повернулась к ближайшему ошеломлённому наёмнику. Тот, опомнившись, занёс свой багровый трезубец. Белая не стала уворачиваться. Она просто... ткнула его одним хвостом. Хвост, казалось, лишь мягко коснулся его нагрудника. Наёмник полетел назад, как будто его ударил невидимый гигантский молот. Он врезался в каменный Столб с таким звуком, что стало ясно — костей целых не осталось. — А теперь я! — крикнул я, не дожидаясь, пока шок пройдёт. [Теневой шаг]. Я растворился в пятне тени под скалой и материализовался прямо за спиной другого наёмника, который пялился на Белую. Мой «Клинок Теневой Пряжи» пронзил слабое место его доспехов у шеи. Быстро, тихо, эффективно. [+47 Опыта] [+1.2 СП] «Неплохо», — мелькнула мысль. А вокруг творился абсурдный ад. Белая, словно обиженный бог, методично и с ледяной яростью разбиралась с обидчиками. Она не рычала. Она фыркала. Каждое фырканье сопровождалось движением хвоста, и очередной наёмник летел кувырком через всё ущелье, ломался о камни или просто прилипал к скале, как раздавленное насекомое. Это была не битва. Это была уборка с применением сверхъестественной силы. Я же работал, как конвейер по добыче ресурсов. Теневой шаг — удар в слабое место — сбор «урожая». Системные уведомления сыпались каскадом. [+38 Опыта] [+1 СП] [+52 Опыта] [+1.5 СП] Один наёмник, более сообразительный, попытался ударить меня багровым мечом. Я ловко увернулся, клинок чиркнул по камню, оставив дымящийся след. «Интересно, — подумал я, — можно ли скопировать этот «багровый взрывной» эффект в сферу?». Но сейчас было не до экспериментов. — Эй, пушинка, не всё себе забирай! — крикнул я, заметив, как Белая тремя хвостами одновременно пришпиливает к земле сразу троих воинов, явно собираясь сделать из них коврик. Она обернулась, и во взгляде читалось: «Молчи, человечишка. Я ещё с тобой не разобралась». Сатоми и Юсами выскочили из укрытия, но просто стояли и смотрели на это безумие, не в силах решить, кому помогать — мне, живой боевой машине по добыче душ, или обиженной десятихвостой богине, перекраивающей ландшафт вместе с врагами. Командир в рогатом шлеме, видя, как его отряд разбирают на запчасти пушистым монстром и каким-то невидимым убийцей, в ярости закричал и поднял кристалл над головой. Багровый свет хлынул из него волной, нацеливаясь на Белую. Белая на секунду остановилась, её шерсть встала дыбом от отвращения к этой энергии. И в этот момент я, использовав тень падающего тела очередного наёмника, оказался прямо перед командиром. — Бросок! — рявкнул я. Наёмник инстинктивно дёрнулся. Я не стал бить. Я поднырнул под его руку с кристаллом, схватил его за пояс и, используя его же инерцию и принцип рычага, закрутил могучего воина, как метательный снаряд «молот», и запустил его прямиком в своего же командира. Два тяжёлых тела в доспехах столкнулись с глухим лязгом. Кристалл вылетел из рук предводителя и покатился по земле. Наступила секунда тишины. Последние наёмники были повержены. В центре поляны стояла Белая, слегка запыхавшаяся, её белая шубка была в пыли, но невредима. Рядом, поправляя капюшон, стоял я, чувствуя приятную тяжесть в «кошельке» системы от набранных СП. Юсами и Сатоми подошли, глядя на нас, как на двух сошедших с ума стихийных бедствий. — Ты... ты швырнул Великого Духа... как мешок с мукой... — прошептала Юсами, не в силах найти другие слова. Белая медленно подошла ко мне. Она подняла голову и долго смотрела мне в глаза. Потом она... ткнула меня лбом в голень. Не сильно. Но достаточно, чтобы я понял: «За твой выкидыш ты у меня в вечном долгу. Расплачиваться будешь угощениями до конца своих дней». Потом она фыркнула, развернулась и гордо пошла к упавшему багровому кристаллу, явно считая его своим законным трофеем. Я вздохнул, вытирая клинок. Абсурдная, сюрреалистичная, чудовищно эффективная зачистка завершена. Опыт и СП добыты. Попутчики в шоке. Лиса обижена, но удовлетворена. И где-то там валяется артефакт невероятной силы. «Неплохо для первого серьёзного контакта с местными, — подумал я. — Жаль, фотографий не будет. Джирайя оценил бы». ....... Я вытер клинок о плащ одного из павших, вложил его в ножны и повернулся к Юсами. Она стояла, сжимая обломок катаны так, что костяшки пальцев побелели. Её взгляд был прикован к старику-самураю с седой бородой — тому самому, что пал последним. — Ну так, — сказал я, без предисловий, голос звучал резко на фоне всеобщей прострации. — Зачем ты хотела сюда прийти? Не для того же, чтобы полюбоваться на пейзаж и этих ребят в чёрном? — Я кивком указал на разбросанные тела. Юсами вздрогнула, будто её ошпарили. Она медленно подняла на меня глаза. В них бушевали вина, боль и та самая стальная решимость, что вела её с самого начала. — Он… — её голос сорвался, и она кивнула на старика. — Это был мой дядя. Старейшина боковой ветви клана Райдэн. — Она сделала шаг к нему, опустилась на колени, но не для того, чтобы закрыть ему глаза, а чтобы осторожно снять с его шеи потрёпанный мешочек на шнурке. — Мы… наша ветвь… мы хранители старой клятвы, — начала она, развязывая шнурок дрожащими пальцами. — Когда-то, поколения назад, наши предки запечатали «Сердце Тьмы» — этот кристалл. Не уничтожили, не смогли. Заключили его в каменную гробницу здесь, у Столбов, под присмотром духов места. И дали клятву следить, чтобы печать не нарушалась. Она вытащила из мешочка не камень и не украшение, а старый, пожелтевший свиток из плотной кожи и небольшой деревянный свисток, похожий на птичий. — Но клятва забылась основным кланом. Для них это стало сказкой. А для нас… долгом. Мы тайно посылали смотрителей. Дядя был последним. Его последнее донесение было… тревожным. Он писал о снах, о дрожании земли, о «ржавчине на камне». Я должна была сменить его, принести свежие припасы и… и этот. — Она подняла свисток. — Это ключ. Не к печати, а к… призыву. Если печать нарушена, им должен был воспользоваться смотритель, чтобы позвать Духа-Хранителя места для повторного заточения. Она с горечью посмотрела на кристалл, а потом на Белую. — Но, похоже, Дух-Хранитель… уже здесь. И печать уже сломана. Они опередили меня. Кто-то из клана, кто знал старые записи, продал информацию этим… падальщикам. — Она кивнула на чёрные доспехи. — Чтобы те достали артефакт, а он получил свою долю силы или богатства. Теперь всё вставало на свои места. Её одиночество, её скрытность, её панический страх встречи с основным кланом — она не просто отбилась. Она была последним курьером, нёсшим ключ от тюрьмы, в которую уже вломились грабители. — И что теперь? — спросила Сатоми, забыв на время о своей болтливости. — Ты… воспользуешься свистком? Юсами сжала его в кулаке. — Зачем? — её голос стал плоским, полным отчаяния. — Чтобы призвать хранителя, которого убили или подчинили? Или чтобы показать этому… — она посмотрела на предводителя наёмников, который стонал, пытаясь подняться, — …где искать следующий ключ? Нет. План провален. Я опоздала. Все они мертвы из-за… — Она не закончила, но было ясно: «из-за меня». Белая в этот момент поднялась, подошла к кристаллу и тронула его носом. От её прикосновения багровый свет на мгновение погас, будто испугавшись, а затем вспыхнул с новой яростью. Лиса отпрянула с тихим предостерегающим рыком. Я посмотрел на кристалл, на потерянную Юсами, на свисток в её руке и на свою систему, которая тихо подсчитывала урон и трофеи. — Не совсем провален, — сказал я. Все взгляды устремились на меня. — Ты пришла, чтобы выполнить долг. Использовать ключ для запечатывания. Кристалл на поверхности. Значит, его можно запечатать снова. Просто нужен… другой метод. И, возможно, другой «хранитель». Я посмотрел на Белую. А затем на три сферы навыков в своём рюкзаке. Безумная идея начинала обретать чёткие, рискованные контуры. — Ты говоришь… — начала Юсами, но я её перебил. — Я говорю, что драка — это только начало. Ты привела нас к цели. Теперь наш черёд помочь тебе её достичь. Но для этого нужно принять одно правило. — Какое? — Перестать считать это только своим долгом. Теперь это наша общая проблема. И решать её мы будем не по самурайскому уставу. По-моему. Я не знал, сработает ли что-то. Но у меня было три сферы, ядерная десятихвостая лиса в команде и система, жаждущая новых данных. А ещё — багровый артефакт, который нельзя оставлять тут валяться. Юсами долго смотрела на меня, потом на Белую, на свисток в своей руке. И кивнула. Один раз. Твёрдо. Долг самурая сменился сделкой отчаявшихся. И в этой сделке у меня внезапно появилось куда больше рычагов, чем я мог представить несколько часов назад. ........ В тот самый момент, когда Юсами кивнула, принимая мои странные правила, в углу зрения вспыхнуло знакомое голубое свечение. Не предупреждение, не сканер, а именно то, чего я подсознательно ждал с момента прыжка в этот мир. [! ВНИМАНИЕ!] [Обнаружен квест мирового уровня!] Название: «Ржавчина на Сердце Тьмы». Тип: Сюжетный, Цепочка. Цель 1: Обезвредить или восстановить печать над артефактом «Сердце Тьмы» до истечения времени его пробуждения (осталось: 71 час 59 минут). Цель 2: Установить личность предателя в клане Райдэн (опционально). Награды: · Опыт: 15,000 · Случайная редкая черта/навык, связанная с местной системой «Ки». · Уникальный титул: «Чистильщик Скверны». · Повышение репутации у духов местности (текущий статус: «Любопытный Чужак» -> ?). Провал: Артефакт активируется, привлекая более опасные силы и/или коррумпируя обширную территорию. Репутация у духов местности упадёт до «Враг Земли». Высокий риск стать мишенью для охотников за артефактами. Вот оно. Не просто стычка, а официальное задание системы. С чёткими целями, временем и — что самое главное — наградами. 15,000 опыта — это целая роща уровней! И «редкая черта»… Возможно, то, что позволит наконец взаимодействовать с этой «Ки» на практике, а не просто наблюдать. Я не смог сдержать лёгкую, почти непроизвольную улыбку. Она была не триумфальной, а скорее… удовлетворённой. Как у учёного, нашедшего недостающий фрагмент головоломки, или у игрока, наконец-то получившего доступ к контенту эндгейма. Этот опыт станет серьёзным бустом. Юсами и Сатоми заметили перемену в моём выражении лица. Юсами насторожилась, Сатоми прищурилась с любопытством. — Что? — спросила самурайка. — Почему ты так… улыбаешься? Я махнул рукой, отмахиваясь от вопроса. — Просто осенило. Ладно, стоять здесь и смотреть на этот мрачный камешек — дело гиблое. — Я повернулся и ткнул пальцем в сторону, где мы оставили свои котомки. — Пошли кушать. Эти два слова, такие простые, такие приземлённые, прозвучали на фоне только что закончившейся бойни, мистических откровений и висящей в воздухе угрозы апокалипсиса настолько абсурдно, что даже Юсами на секунду вышла из ступора. — К-кушать? — переспросила она, как будто не расслышала. — Сейчас? Но… артефакт… долг… — Артефакт никуда не денется, — парировал я, уже направляясь к нашему лагерю. — А вот мой желудок — денется. И твой тоже. Нельзя принимать судьбоносные решения на пустой желудок. Это базовое правило выживальщика. И тут произошло нечто удивительное. Белая, до сих пор с невозмутимым видом божества разглядывавшая кристалл, навострила уши. Оба. Десять её хвостов дёрнулись синхронно. Она медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону. Её изумрудные глаза, полные внеземной мудрости и силы, теперь выражали одно: «…Кушать? Ты сказал „кушать“?» Она на секунду посмотрела на «Сердце Тьмы», будто взвешивая: «Стоит ли заниматься скучным запечатыванием проклятых артефактов, или же пойти поесть с этим странным, но хорошо готовящим двуногим?» Выбор был очевиден. Белая фыркнула в сторону кристалла (что-то вроде «Полежи тут, подумай о своём поведении»), развернулась и грациозной рысью потрусила за мной, её белые хвосты волочились по пыльной земле, оставляя за собой чистые полосы. Сатоми фыркнула, глядя на эту процессию. — Ну что ж… Если уж сама Госпожа Десяти Хвостов идёт ужинать, то нам сам бог велел. — И она, пошатываясь от накопившегося напряжения, поплелась следом. Юсами осталась стоять на мгновение, глядя то на тело дяди, то на уходящих нас с лисой, то на зловещий кристалл. На её лице боролись долг, скорбь и полное недоумение. Но затем её живот предательски урчанул, громко и требовательно, напоминая о том, что последний раз она ела давно, а адреналин сжигает калории с чудовищной скоростью. Она стиснула зубы, бросила последний взгляд на поле боя, и, подхватив с земли свой обломок катаны, быстро зашагала за нами, догоняя группу. Я шёл впереди, чувствуя за спиной взгляды двух девушек и ощущая лёгкий вес Белой, снова запрыгнувшей мне на плечо. В уме уже строились планы: накормить эту разношёрстную компанию, потом разобраться с кристаллом, выполнить квест и получить гору опыта. А там, глядишь, и до других секретов этого мира удастся докопаться. Продолжение следует....