Ошибка в матрице судьбы

Четыре дня прошло после того боя на границе. Четыре дня Наруто провёл в лазарете, и за эти четыре дня он ни разу не уснул спокойно. Не потому что болело тело — тело Узумаки регенерировало быстро, и медики только качали головами, глядя, как затягиваются раны, которые у любого другого заняли бы недели. Раны заживали, кости срастались, кровь обновлялась — всё шло своим чередом. Но он не спал. Потому что каждую ночь, стоило закрыть глаза, он чувствовал это. Взгляд. Не физический взгляд — не чьи-то глаза, следящие из темноты. Это было глубже. Это шло откуда-то изнутри, из самой глубины его существа, из той чёрной энергии, что проснулась в нём после артефакта. Из той силы, что текла в его жилах, смешиваясь с чакрой Курамы, с его собственной волей, с самой его сутью. Кто-то смотрел на него сквозь эту энергию. Кто-то тянулся к нему. И этот кто-то был близко. — Третий день уже, — тихо сказала Курама, возникая в его сознании в своей человеческой форме. Она сидела на ветке того самого исполинского дерева, которое Наруто для неё построил, и смотрела куда-то вдаль, за горизонт его внутреннего мира. — Ты чувствуешь? — Чувствую, — ответил Наруто, не открывая глаз. Он лежал на койке, смотрел в потолок и слушал, как за стеной перешёптываются медсёстры. Сильва, вопреки всем правилам, устроилась у него в ногах и тихо посапывала, но даже во сне её уши вздрагивали, ловя каждый звук. — Он ближе, чем вчера. — Он ищет тебя, — Курама спрыгнула с ветки и подошла ближе. Её лицо было серьёзным, даже встревоженным — редкость для неё. — Я не знаю, кто он и откуда, но эта твоя теневая энергия... она реагирует на него. Она тянется к нему. Как будто они связаны. — Связаны? — Наруто нахмурился. — О чём ты? — Не знаю. — Курама покачала головой. — Но когда ты использовал силу в том бою, когда эти чёрные нити вырвались наружу... я почувствовала кое-что странное. Как будто где-то далеко что-то отозвалось. Как эхо. Как будто твоя сила кого-то разбудила. Наруто молчал. Он помнил тот момент. Помнил, как энергия хотела жрать. Как она тянулась к врагам, высасывая из них жизнь, и как он едва смог её остановить. Помнил голос Курамы, кричащей в его сознании: "Она хочет не просто выйти — она хочет жрать!" — Курама, — сказал он после долгой паузы. — Что это за сила? Откуда она взялась на самом деле? Курама долго молчала. Потом вздохнула. — Я не знаю, Наруто. Честно. Я чувствую в ней что-то древнее. Что-то, что старше меня, старше чакры, старше всего, что я знаю. Она не злая и не добрая — она просто голодная. Она хочет расти, хочет питаться, хочет становиться сильнее. И она выбрала тебя своим носителем. — Выбрала? — Или ты выбрал её. — Курама пожала плечами. — Какая разница? Теперь вы связаны. И тот, кто идёт за тобой, тоже с ней связан. Я чувствую это. Наруто открыл глаза и посмотрел в потолок. Белый, больничный, скучный. Таким был его мир последние четыре дня — белым, скучным и наполненным тишиной, которую разрывало только это давящее чувство приближающейся угрозы. — Сколько у нас времени? — спросил он. — День. Может, два. — Курама помолчала. — Может, меньше. — Ясно. Он сел на койке. Сильва тут же проснулась, подняла голову и уставилась на него с немым вопросом: "Ты куда?" — Встаю, — ответил он ей. — Хватит лежать. Врачи пытались его остановить. Конечно, пытались. "У вас ещё не зажили внутренние повреждения", "вам нужен покой", "вы не можете просто взять и уйти". Наруто слушал молча, потом так же молча оделся и вышел. Сильва за ним. Они не стали его задерживать. Может, потому что в его глазах было что-то, что не оставляло места для споров. А может, потому что слухи о том, что произошло на границе, уже разлетелись по всему госпиталю, и никто не хотел связываться с тем, кто в одиночку разорвал сорок шиноби. --- Город встретил его привычным шумом. Коноха жила своей жизнью — торговцы зазывали покупателей, дети бегали по улицам, шиноби спешили по делам. Война была где-то далеко, на границе, и здесь, в столице, она казалась чем-то абстрактным, нереальным. Наруто шёл по улицам и чувствовал, как этот город, который когда-то ненавидел его, теперь смотрит на него иначе. Взгляды были другими. Не страх — уважение? Непривычно. Он отмахивался от них, как от назойливых мух. Сейчас было не до этого. Он шёл к единственному месту, где мог думать спокойно. К своей мастерской. --- Мастерская встретила его запахом металла, угля и закрытого помещения. Всё было так, как он оставил — недоделанный клинок на верстаке, груда книг в углу, остывший горн. Сильва сразу устроилась на своём месте, свернувшись калачиком на куче ветоши, но глаз не закрыла — смотрела на хозяина, ждала. Наруто сел за верстак, взял в руки недоделанный клинок. Тот самый, по чертежам Каге. Почти готовый. Осталось только заточить и нанести финальные печати. — Решил закончить перед смертью? — хмыкнула Курама. — Решил не оставлять незаконченных дел, — поправил он. Он работал молча. Руки двигались сами — столько раз он это делал за последние месяцы, что процесс стал почти автоматическим. Точильный камень, вода, осторожные движения. Лезвие блестело, отражая его лицо — уставшее, сосредоточенное, с чёрными волосами, падающими на лоб. Час. Два. Три. Когда клинок был готов, Наруто положил его на верстак и долго смотрел. Красивая вещь. Острая, лёгкая, смертоносная. То, что нужно. — Теперь осталось только одно, — сказал он. — Что? — спросила Курама. — Написать письма. Он достал бумагу, кисть, чернила. Задумался. Кому писать? Киеми — обязательно. Шисуи — можно. Альфе и Куве — на всякий случай. Остальным... остальным не надо. Они и так знают. Он писал коротко, сухо, по делу. Без сантиментов, без лишних слов. "Если не вернусь — помни, чему я тебя учил". "Ты сильная, справишься". "Присмотри за Сильвой, если что". Когда письма были готовы, он сложил их в конверты и положил на видное место. Сильва смотрела на него с растущим беспокойством. Она чувствовала — что-то не так. — Не смотри так, — сказал он, подходя и садясь рядом с ней. — Всё будет хорошо. Она ткнулась носом ему в ладонь и тихо заскулила. — Обещаю вернуться, — соврал он. Она не поверила. --- Вечер опустился на Коноху неожиданно быстро. Наруто сидел на крыше мастерской, смотрел на закат и думал о том, что этот закат может быть последним. Странное чувство — не страх, не тоска. Просто... принятие. — Ты знаешь, что он придёт сегодня? — спросила Курама. — Знаю. — И ты не боишься? — Боюсь. — Он помолчал. — Но бояться — не значит бежать. Бежать некуда. — Умно, — усмехнулась Курама. — Для восьмилетнего. — Мне почти девять. — О, прости, старик. Он усмехнулся. Даже сейчас, перед лицом неизвестности, она умудрялась его бесить. Хорошо. Значит, всё в порядке. — Курама, — сказал он. — Если что-то пойдёт не так... если я не смогу контролировать эту силу... ты знаешь, что делать. — Знаю, — ответила она серьёзно. — Вырубить тебя. Любой ценой. — Именно. — Наруто... — она замялась, что было для неё редкостью. — Ты правда думаешь, что это сработает? Что я смогу тебя вырубить, если эта штука вырвется? — Не знаю, — честно ответил он. — Но попытаться стоит. Они замолчали. Закат догорал, звёзды начинали зажигаться на небе. Где-то внизу Сильва тихо скулила, не находя себе места. А потом Наруто почувствовал это. Давление. Оно пришло не снаружи — изнутри. Из самой глубины его существа, из той чёрной энергии, что текла в его жилах. Оно нарастало медленно, но неумолимо, как прилив, как дыхание огромного зверя, который только что проснулся и теперь ищет, чем бы поживиться. — Он здесь, — прошептал Наруто. — Я знаю, — ответила Курама. Голос её дрожал. — Я тоже его чувствую. Мир вокруг начал меняться. Не физически — краски не блекли, звуки не исчезали. Но что-то неуловимое сдвинулось, исказилось, стало другим. Воздух сгустился, стал тяжёлым, как вода. Дышать стало труднее. Каждое движение требовало усилия. — Что происходит? — спросил Наруто, вставая. — Он тянется к тебе, — ответила Курама. — Через твою силу. Через ту связь, о которой я говорила. — Я не чувствую никакой связи. — Потому что ты не умеешь. А он умеет. Он старый, Наруто. Очень старый. И очень голодный. Наруто замер. Голодный. То же слово, что Курама использовала для его собственной силы. — Он что, хочет меня сожрать? — Хуже. — Голос Курамы звучал глухо, как из глубокого колодца. — Он хочет забрать твою силу. Всю. До капли. Сделать её своей. — А я? — А ты станешь пустым местом. Наруто сжал кулаки. Чёрный клинок, только что законченный, висел на поясе. Сильва прижалась к его ногам, дрожа всем телом. — Ну давай, — сказал он в пустоту. — Выходи. И тьма ответила. --- Сон пришёл неожиданно. Наруто моргнул — и вместо крыши своей мастерской, вместо ночного неба Конохи, он оказался в другом месте. Здесь не было ни верха, ни низа. Ни стен, ни горизонта. Только бесконечная, беспросветная тьма, в которой, однако, можно было видеть. Видеть странным, внутренним зрением, которому не нужен свет. А в центре этой тьмы стояло Оно. Древо. Огромное, исполинское, уходящее корнями в бесконечность вниз и ветвями в бесконечность вверх. Оно было чёрным, но не мёртвым — оно дышало. Медленно, ритмично, как спящий великан. От него исходила сила — та самая, что текла в жилах Наруто. Та самая, что хотела жрать. И от Древа тянулись нити. Сотни, тысячи нитей, тонких и толстых, ярких и тусклых. Они уходили в разные стороны, терялись в темноте, и каждая нить пульсировала, жила своей жизнью. — Красиво, правда? Голос раздался отовсюду сразу. Низкий, тягучий, древний. Он не звучал — он втекал в сознание, заполнял его, не оставляя места для других мыслей. Наруто обернулся. Перед ним стоял человек. Высокий, худой, в тёмных одеждах, скрывающих фигуру. Лица не было видно — только тень под капюшоном, в которой угадывались очертания, но не детали. И глаза — два уголька, горящих тусклым багровым светом. — Кто ты? — спросил Наруто. Голос не дрогнул. — Ты знаешь, кто я, — ответил человек. — Ты чувствовал меня все эти дни. Я — тот, кто идёт за тобой. — Зачем? Человек усмехнулся. Звук был неприятным — скрежет металла по стеклу. — Затем, что ты взял то, что принадлежит мне. Он шагнул в сторону, и Наруто увидел то, чего не замечал раньше. Одна из нитей, тянущихся от Древа, вела прямо к нему. К его груди, к тому месту, где билось сердце. Нить была тонкой, почти незаметной, но она была. И она пульсировала в такт его собственному сердцебиению. — Это... я? — прошептал Наруто. — Это твоя связь, — кивнул человек. — Твоя нить. Ты даже не знал о ней, правда? Ты просто брал силу, которая тебе не принадлежала. Которая принадлежит нам. Моему клану. Моей семье. А ты — чужак, который влез не в своё дело. Наруто смотрел на нить, на Древо, на человека. В голове крутились мысли, одна безумнее другой. — Я не брал чужого, — сказал он. — Эта сила всегда была во мне. Я просто... — Проснулся, — перебил человек. — Да, я знаю. Ты проснулся раньше времени. Слишком рано. Ты даже не представляешь, что ты такое на самом деле. — И что же я такое? Человек шагнул ближе. Теперь Наруто видел его лицо — измождённое, старое, с глубокими морщинами и глазами, в которых горело безумие. Безумие человека, который слишком долго ждал. — Ты — ошибка, — сказал он. — Случайность. Аномалия. Но в тебе течёт та же кровь, что и во мне. Та же сила. И я чувствую тебя. Как больной зуб. Как занозу. Ты там, где-то далеко, но нить тянется сюда. И я нашёл тебя. Он протянул руку и коснулся нити, ведущей к Наруто. Боль пронзила всё тело. Наруто закричал — или попытался закричать, но звук не вышел. Это было похоже на то, как если бы кто-то тянул его душу наружу, выдирал её по кусочкам. — Видишь? — прошептал человек, и в его голосе звучало наслаждение. — Я могу коснуться тебя. Могу забрать твою силу. Могу сделать её своей. И никто не помешает. Наруто рванулся, пытаясь оторвать руку человека от нити, но его собственные руки проходили сквозь неё, как сквозь воздух. — Бесполезно, — усмехнулся человек. — Это не физический мир. Это мир Древа. Здесь мои правила. И ты — всего лишь гость. Незваный гость. Он отпустил нить, и Наруто рухнул на колени, тяжело дыша. — Чего ты хочешь? — выдавил он. — Тебя, — просто ответил человек. — Твою силу. Твою нить. Ты даже не представляешь, как долго я ждал. Годы. Десятилетия. Я чувствовал, что где-то есть ещё один. Ещё одна ветвь. Но не мог найти. А ты сам себя выдал. — Когда? — Наруто поднял голову. — Когда я себя выдал? — В том бою, — человек покачал головой. — Ты выпустил силу. Настоящую силу. И Древо отозвалось. Оно загудело, запело — и я услышал. Услышал тебя. Он подошёл ближе, навис над Наруто, как скала. — Теперь поздно прятаться, мальчик. Я знаю, где ты. Я знаю, кто ты. И я приду за тобой. Скоро. Очень скоро. — Зачем тебе моя сила? — спросил Наруто, пытаясь выиграть время, прийти в себя, понять, что делать. — У тебя своя есть. — Моя — моя. А твоя... — человек наклонился, и его глаза вспыхнули ярче. — Твоя особенная. Ты активировал её раньше времени. Она свежая, чистая, не тронутая годами использования. Она пахнет... возможностями. С ней я стану сильнее. Гораздо сильнее. — И что потом? Станешь богом? — Богом? — человек рассмеялся. — Нет, мальчик. Боги слишком заметны. Я стану тенью. Тенью, которая может поглотить любого. Которая может забрать силу любого. Которая может стать всем. Он выпрямился и посмотрел на Древо. — Это Древо питало мой клан веками. Каждый из нас подключён к нему с рождения. Мы растем, мы живём, мы умираем — и наша сила возвращается в Древо, чтобы питать новых. Это цикл. Гармония. А ты... ты нарушил этот цикл. Ты взял силу, не спросив. Не дождавшись своего времени. — Я не знал, — тихо сказал Наруто. — Теперь знаешь. — Человек повернулся к нему. — И теперь я заберу её обратно. Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг начал таять. Древо, нити, тьма — всё поплыло, исказилось, исчезло. — Жди меня, мальчик, — донёсся голос издалека. — Я уже иду. --- Утром Наруто вернулся в свою комнатушку. Не в мастерскую — в ту самую маленькую, убогую квартиру на окраине, где всё начиналось. Где варил первые зелья, где они с Киеми ели шашлык и спорили о техниках. Место пахло пылью, старыми свитками и чем-то ещё — maybe, воспоминаниями. Он не знал. Он просто стоял посреди комнаты и смотрел на всё это, понимая, что видит, возможно, в последний раз. — Ну что, — сказал он вслух. — Пора собираться. Сильва сидела у двери и смотрела на него с немым вопросом. Она чувствовала — что-то происходит. Что-то важное. Наруто подошёл к столу, где лежали его вещи. Старые, потрёпанные, но такие родные. Он провёл рукой по столешнице, по царапинам, оставленным ножом при разделке мяса, по пятнам от зелий, которые так и не отмылись. — Инвентарь, — скомандовал он мысленно. Система отозвалась мгновенно, хотя в последние дни работала с перебоями — сказывалось давление той чужой силы, что тянулась к нему извне. Перед глазами всплыло голубое окно. Наруто начал собирать вещи. Методично, спокойно, без суеты. Сначала оружие. Чёрный клинок из мира Белой — в инвентарь. Складной клинок Каге — на пояс, под рубашку, на всякий случай. Кунаи — все до единого, с печатями и без. Сюрикены — мелочь, но тоже пригодятся. Тот самый клинок, который он доделал вчера ночью, последний, самый лучший — он взял его в руки, покрутил, полюбовался игрой света на лезвии. Красивая работа. Жалко будет, если пропадёт. — Не пропадёт, — сказал он себе и убрал в инвентарь. Потом зелья. Он подошёл к полке, где рядами стояли склянки и флаконы — результат месяцев работы, экспериментов, ошибок и побед. Живучий сорняк, энергетический концентрат, призрачное восстановление, туман забвения, нейротоксин, солнечный толчок — всё это бережно, одно за другим, отправилось в инвентарь. — Жалко, — пробормотал он, глядя на опустевшую полку. — Столько труда. — Труд не пропадёт, — отозвалась Курама. — Ты его с собой забрал. — Ага. В прямом смысле. Потом книги. Кодекс Ковки Древних — святая святых, то, ради чего он рисковал жизнью в том данже под Лесом Смерти. Книги по металлургии, по печатям, по истории кланов. Свитки с чертежами Каге. Записи Фугэку, которые когда-то украл из библиотеки и которые изменили его жизнь. Всё это — в инвентарь. Потом трофеи. Материалы из данжей — шкуры, клыки, кости, эфирная пыль, осколки тоски, призрачная ткань. Всё, что копилось годами и могло пригодиться. Всё в инвентарь. Потом личные вещи. Смена одежды, запасные обмотки, верёвки, фляги, еда — ничего лишнего, только самое необходимое. Он уже знал, куда идёт, и знал, что там не будет магазинов. Когда комната опустела, Наруто остановился посреди неё и огляделся. Пусто. Голо. Только пыль на полу и запах, который уже начинал выветриваться. — Вот и всё, — тихо сказал он. Сильва подошла и ткнулась носом в его ногу. Она не понимала, что происходит, но чувствовала — этот момент важный. — Ты со мной? — спросил он, глядя на неё. Она тявкнула. Коротко, но твёрдо. — Нет, — сказал он. — В этот раз — нет. Она замерла. — Туда, куда я иду, тебе нельзя, — он присел перед ней на корточки. — Там опасно. Очень опасно. И я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты должна остаться здесь. Сильва заскулила, замотала головой, вцепилась зубами в его штанину. — Отпусти, — тихо сказал он. — Отпусти, девочка. Я вернусь. Обещаю. Она не отпускала. — Сильва. Она зарычала — не на него, на судьбу. — Сильва, посмотри на меня. Она подняла голову. В её золотистых глазах стояли слёзы. Волчьи слёзы. — Ты должна остаться, — повторил он. — Присматривать за ними. За Киеми, за Альфой, за Кувой. Они будут драться на войне. Им понадобится защита. А меня не будет. Она заскулила громче. — Ты справишься. Ты сильная. Я верю в тебя. Он обнял её, прижал к себе. Сильва ткнулась мордой ему в шею и замерла, только дрожь пробегала по её телу. — Прощай, девочка, — прошептал он. — Если не вернусь... помни меня. Он встал и пошёл к двери. Сильва рванула за ним, но он уже вышел и закрыл дверь перед её носом. Изнутри донёсся жалобный вой. Наруто прислонился лбом к косяку, закрыл глаза. — Прости, — прошептал он. — Прости. И пошёл прочь, не оглядываясь. --- Где-то на границе, за сотни километров от Конохи, шёл бой. Киеми пригнулась, пропуская над головой вражеский кунай, и тут же ответила серией собственных. Трое шиноби Деревни Вершин рухнули, даже не поняв, что произошло. — ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — заорал Шикамару откуда-то справа. — ИНО, ПРИКРОЙ! — ЕСТЬ! Киеми вытерла пот со лба и огляделась. Война была совсем не такой, как в книгах. Она была грязной, кровавой и бесконечной. Каждый день кто-то умирал. Каждый день она видела лица, которые завтра исчезнут. Но она держалась. Потому что он учил её держаться. — КИЕМИ! — крикнул Орито, подбегая к ней. — ТЫ КАК? — НОРМАЛЬНО! — ответила она, отбивая очередную атаку. — А ТЫ? — ЖИВ ПОКА! Они улыбнулись друг другу — коротко, по-солдатски. Где-то там, далеко, в Конохе, её учитель, наверное, сидел в своей мастерской и ковал клинки. Или варил зелья. Или просто спал, уткнувшись носом в Сильву. Она не знала, что он уже ушёл. Не знала, что они больше никогда не увидятся. Не знала, что этот бой — последний мирный миг перед бурей, которая изменит всё. --- А в лесу, в том месте, где даже птицы боялись петь, Наруто остановился. Он чувствовал это. Ту самую нить, о которой говорил антагонист. Она тянулась откуда-то из глубины его существа куда-то вперёд, в темноту, и пульсировала в такт его сердцу. — Он близко, — сказала Курама. — Знаю. Наруто поправил клинок на поясе, проверил инвентарь, глубоко вздохнул. — Ну что, Курама, — сказал он. — Кажется, это оно. — Кажется, да. — Страшно? — Немного. — Ты? Боишься? — Я за тебя боюсь, дурак. Он усмехнулся. — Тогда пошли. Встретим гостя как положено. И шагнул в темноту. --- Где-то в глубине леса, у корней огромного дерева, человек в тёмном плаще открыл глаза. — Идёт, — прошептал он. Вокруг него зашевелились тени. Они тянулись к нему, облизывали его силу, ждали команды. — Готовьтесь, — сказал он. — Наш гость почти здесь. Тени завыли — тихо, радостно, голодно. Человек улыбнулся. — Наконец-то, — сказал он. — Наконец-то я заберу то, что принадлежит мне. И тьма сомкнулась вокруг него. --- Продолжение следует...